Домашний арест с видом на Садовое⁠⁠

Домашний арест — с видом на Садовое кольцо.
Звучит престижно.
Как будто это не наказание, а номер-люкс для интровертов
с ограничением по радиусу действия.

На деле — квартира тёщи.
Но тёща в Москве не живёт.
Живу с тестем.
Это как жить в музее тишины.
Он пьёт "Чекушку" — одну в день, строго по расписанию,
как будто это не водка, а лекарство от скуки.

Пьёт он тайком. Ему кажется, что он разведчик.
Но квартира маленькая — его «схроны» находятся быстрее, чем у закладчиков.
А выдаёт его всегда один звук:
когда ломается пластиковое кольцо на горлышке.
Это как боевой клич: «Сынок, я начал операцию!»

Остальное время он смотрит животных.
Людей он не смотрит — ни в телевизоре, ни в жизни.
Только «Поле чудес» по пятницам.
Это, по его мнению, единственный человекоподобный вид.

Из странностей у тестя — всё накрывать салфеткой.
Фрукты, конфеты, тарелки… однажды он накрыл пульт.
Сказал глазами: «Пусть дышит».
На входе — газета на коврике.
Не коврик, а пресс-центр.

И главное правило — никакого веника.
В этой квартире нельзя подметать.
Мусор нужно:
наслюнявить палец → наклониться → приклеить к пальцу →
и торжественно выбросить в раковину.
Это не уборка, это ритуальная ловля пыли.

Я тут потому что прописан.
В Басманном районе.
Чтобы суд был поближе.
Ну а что — логистика тоже важна.

Выдали браслет. Электронный.
Ношу на ноге — как модный аксессуар,
только без права выбора стиля.
В нём даже уютно:
всегда знаешь, где ты находишься —
и что система тоже знает.

Иногда браслет срабатывает, когда я выношу мусор.
Сразу звонят:
— «Вы покинули территорию!»
А я им:
— «Ребята, я просто хотел сделать город чище!»
Они:
— «Вернитесь. Город подождёт.»

Вообще браслет — не наша придумка.
В Голландии, когда на время запретили проституцию,
дамы полусвета маскировались под приличных домохозяек:
юбка, пирог, честный взгляд.
Но чтобы клиенты знали, кто “на работе”,
они носили браслет на щиколотке.
Такой деликатный маячок.

И вот теперь я, приличный человек, в тапочках, под сериал,
сижу с тем же символом.
Только у них браслет означал работу,
а у меня — её отсутствие.

Иногда думаю: это не я под арестом — это Москва.
Она вся в камерах, датчиках, навигаторах…
тоже под постоянным наблюдением.
Я — Москва в миниатюре.
Просто у меня один браслет,
а у Москвы целых четыре:
Бульварное, Садовое, ТТК и МКАД.
Вот где настоящий уровень надзора — федеральный.
А у меня — районный.
Если точнее — Басманный.

Интернет мне запретили — «во избежание коммуникаций».
Живу в автономном режиме.
Wi-Fi нет, зато внутренний монолог — стабильный.

Чтобы не сойти с ума, сам себе назначил распорядок дня:
подъём — когда тесть кашляет;
завтрак — когда он заснёт;
обед — строго по графику;
сразу после — ещё один приём, но уже таблеток.

Каждый день — зарядка минут 10–15.
Чтобы тело не подумало, что его бросили.
Понедельник и четверг — уборка.
Это мой способ почувствовать власть над обстоятельствами.
Ну и чтобы браслет не запылился.

По выходным я жду «Следствие вели…» с Каневским.
Это единственное расследование,
которое меня прямо сейчас не касается.

Иногда приходят друзья.
Приносят с собой передачи с воли — еду, кофе, новости., Привносят в мою вялотекущую арестантскую жизнь
живое общение, без видеосвязи, без шёпота.

По регламенту мне можно выходить только в поликлинику.
В магазин — нельзя.
Видимо, слишком много свободы.
И слишком большой выбор.
Арестант такое не должен видеть.

Поликлиника — мой курорт.
Очередь — как маскарад:
все в масках, в бахилах…
только костюм «здоровый человек» никто не взял.

Бабушка делится:
— «А я в прошлом году лежала с давлением!»
И я думаю:
«Ну да… я тоже сижу.... под давлением —
меня давит система, а вас — организм.»

Возвращаюсь домой.
Садовое шумит, Москва живёт своей бурной жизнью.
А я захожу в квартиру, снимаю обувь и понимаю —
я снова в зоне стабильности.
Тесть молчит.
Животные в телевизоре тоже.
И только браслет на ноге тихо мигает,
напоминая, что свобода — это просто когда заряд почти полный.