Чёртик Аю в мире Грязнули⁠⁠

Прошлая глава:Чертик Аю в мире Грязнули

Глава 5: Гнездо Червя и шепот проводов

Синий свет угас, но Грязнуля не собиралась нас отпускать. Воздух стал густым, как сироп, пропитанный запахом ржавчины и чего-то сладковато-гнилого, будто свалка дышала нам в затылок. Мы пробирались сквозь туннели, что извивались под горами металлолома, словно кишки какого-то исполинского зверя. Сыр в моих лапах гудел, как старый генератор, и его тепло отдавало в пальцы, будто он шептал: «Торопись, Аю, время не на нашей стороне». Лёха пыхтел впереди, волоча трубу, которая теперь была вся в зазубринах, а Машка держалась сзади, её нож мелькал в полумраке, отгоняя тени, что всё ещё шныряли по углам, но теперь боялись подойти ближе.

– Аю, – Машка ткнула меня локтем, – ты хоть знаешь, куда мы идём? Это Гнездо Червя звучит так, будто мы лезем в пасть к чему-то, что нас пережуёт и не заметит.

– О, Маш, твоя вера в меня согревает, – я ухмыльнулся, перепрыгивая через лужу чёрной жижи, что шипела, как кислота. – Гнездо – это сердце Грязнули. Место, где Нейрокор впервые запустил свои машины. Они думали, что могут управлять материей, как боги, но вместо этого породили… ну, что-то вроде бога. Только голодного и злого.

– И ты решил, что мы с этим справимся? – Лёха обернулся, его борода блестела от пота. – У нас один нож, одна труба и твой дурацкий сыр. Аю, если мы сдохнем, я найду тебя в аду и придушу.

– Лёха, ты повторяешься, – я подмигнул, но тут же замер. Пол под нами задрожал, и из стен посыпались искры, будто кто-то включил невидимую сварку. Шустрик, который до этого семенил впереди со своими крысами, вдруг завизжал и юркнул в щель. Его банда последовала за ним, оставив нас втроём против того, что лезло из темноты.

Сначала это был звук – низкий, гудящий, как рой металлических пчёл. Потом из туннеля впереди выползло оно. Огромное, как грузовик, но гибкое, как змея, тело из сплетённых кабелей и кусков ржавого металла. На конце – голова, если это можно так назвать: круглый экран, где вместо лица крутился вихрь из цифр и обрывков старых данных. Глаза – два красных огонька – уставились на нас, и голос, хриплый, как помехи в старом радио, прогремел:

– «ПРИШЕЛЬЦЫ. ВЫ ПРИНЕСЛИ „ЛАКТУ“. ВЫ ПРИНЕСЛИ КЛЮЧ. НО ГНЕЗДО НЕ ДЛЯ ВАС.»

– Червь, – прошептала Машка, сжимая нож так, что костяшки побелели. – Аю, это и есть твой бог?

– Не совсем, – я отступил, чувствуя, как сыр в лапах нагревается до боли. – Это страж. Нейрокор запрограммировал его охранять Гнездо. Он не думает, он просто… выполняет.

– Тогда давай выполним *его*! – Лёха замахнулся трубой, но Червь дёрнулся, и его тело хлестнуло по туннелю, как кнут. Стены задрожали, и сверху посыпались обломки. Машка метнула нож в экран, но лезвие отскочило, оставив лишь царапину. Червь зашипел, и из его тела вырвались десятки тонких проводов, как щупальца, пытаясь схватить нас.

– Сыр! – крикнул я, швыряя кусок прямо в экран. Сыр вспыхнул, как маленькое солнце, и Червь замер, его огоньки-глаза замигали, будто в замешательстве. Провод-щупальца задёргались, но не нападали. – Он перегружается! Машка, бей по кабелям у основания!

Машка не стала спорить. Она рванула вперёд, уворачиваясь от щупалец, и вонзила нож в пучок проводов, торчащих из тела Червя. Искры брызнули, как из фейерверка, и тварь завизжала – звук был такой, будто кто-то рвал металл голыми руками. Лёха не отставал: он с рёвом врезал трубой по тому же месту, и половина кабелей оторвалась, извиваясь, как змеи. Я кинул ещё один кусок сыра, и экран Червя треснул, из него полился белый свет, а цифры на нём начали сходить с ума.

– Ещё раз! – крикнул я. Машка выдернула нож и ударила снова, целясь в основание экрана. Червь дёрнулся, его тело начало разваливаться, кабели отлетали, как обрезанные верёвки. Лёха добил его ударом трубы, и тварь рухнула, превратившись в кучу дымящегося металлолома. Туннель затих, только где-то вдалеке Грязнуля снова завыла, будто оплакивая своего стража.

– Аю, – Машка вытерла пот со лба, – если в Гнезде ещё что-то такое, я тебя скормлю следующему.

– Маш, ты слишком добра, – я ухмыльнулся, подбирая кусок сыра, который всё ещё светился. – Но мы почти у цели. Смотрите.

Туннель закончился, и перед нами открылась пещера – огромная, как собор, но вместо стен – сплетение проводов, пульсирующих, как вены. В центре возвышалась Башня: чёрный монолит, покрытый трещинами, из которых сочился тот же синий свет, что мы видели раньше. На вершине сиял кристалл, но не красный, как в терминале, а чёрный, как ночь, и Наташа с ножом и ломом и я со светящимся куском сыра пробивались сквозь кошмары свалки, чтобы добраться до этого места — сердца Мусора, где зародилась извращённая мечта Нейрокора. Воздух гудел от статического электричества, а сыр в моих лапах гудел так, словно знал, что мы близко. Но когда мы вошли в зал, тени уже не просто наблюдали — они ждали.

– Аю, – Лёха пыхтел, его голос дрожал от усталости, – что теперь? Мы нашли твою Башню. Что дальше?

– Теперь, – я кивнул на кристалл, – мы берём её силу. Или она берёт нас.

Из проводов на стенах начали проступать фигуры – не тени, а что-то хуже: призраки данных, лица из старых записей Нейрокора, шепчущие обрывки кодов и приказов. «ЛАКТА. ЗАВЕРШИТЬ. УНИЧТОЖИТЬ.» Их голоса звенели в ушах, как рой ос. Сыр в моих лапах запылал, будто готовый взорваться.

– Аю, – Машка сжала нож, – это конец?

– Нет, – я оскалился, – это только начало.