что сказать⁠⁠

а это его хата?

скажет типа как увидел что отпиздил ее, страшно стало так, аж понос пробрал)))

как-то попадалась статья:
Известно, что психиатры - люди, мягко скажем, необычные.
Я не знаю, с чем это связано. То ли эту специальность выбирают те, у кого мозги исходно устроены особым образом, то ли в процессе постоянного общения с больными у них размывается грань между нормой и патологией. Как бы то ни было, все психиатры, с которыми я был знаком по работе, в большей или меньшей степени, имели странности. Об одном из моих знакомых психиатров мне захотелось рассказать.
Я познакомился с Майком в психиатрической больнице, куда я попал на курс психиатрии в рамках специализации по семейной медицине. Нас - будущих семейных врачей, прикрепили к нескольким старшим врачам, и мы в течение месяца должны были делать с ним обходы, ходить на консультации, сидеть рядом на приеме амбулаторных больных.
Майк - выходец из Штатов - оказался вполне симпатичным молодым доктором. Он выглядел абсолютно спокойным и даже флегматичным, причем это спокойствие не покидало его при любых обстоятельствах. Даже когда в закрытом отделении больной в психозе пообещал сразу после выписки вернуться домой и прирезать жену- изменщицу, которая его сюда упекла, а заодно и самого доктора, Майк все так же спокойно сказал мне:- «Думаю, что не прирежет, но выписывать рановато, подождем еще недельку».
Он удивил меня в первый же день.
Мы сидели в приемнике и принимали больных. То есть это Майк принимал, а я тихонько сидел в уголке его кабинета.
Один пациент - молодой парнишка в солдатской форме - вошел в кабинет с поникшей головой, шаркая ногами. До дверей его проводили двое воинов с автоматами. Солдатик начал рассказывать, как ему в армии плохо, какая у него тяжелая депрессия. В ответ на наводящие вопросы Майка он внезапно увлекся, подробно и в красках рассказал, как именно собирается покончить с собой, что он для этого приготовил, и как собирается провести намеченное мероприятие. Майк сочувственно слушал, опершись на кулак, в самых интересных местах поддакивал. Мне показалось, что сейчас он начнет давать больному советы, как именно провернуть процедуру наиболее быстро и эффективно.
Когда захватывающий рассказ подошел к концу, Майк быстро нацарапал несколько строк на бланке и отправил его восвояси. Я ужасно удивился, что он выписывает больного с суицидальными наклонностями. На это Майк флегматично заметил «Ты за него не беспокойся - он к нам заехал по дороге в военную тюрьму. Его отправили под арест - а он начал косить под самоубийцу. Ничего он с собой не сделает. А если и сделает - так все равно ни черта не получится - парнишка то зеленый, опыта никакого. А если неудачно попытается - все равно к нам привезут»
На мой вопрос:-«А если попытается удачно?» - психиатр пожал плечами и философски заметил:- «Ну, значит, судьба у него такая»
«А ты не боишься, что тебя за врачебную ошибку потом привлекут?»
«Тогда, значит, у меня судьба такая», фаталистически заметил Майк.
Перед нами проходили пациенты, Майк их терпеливо выслушивал, расспрашивал, делал назначения. Кого-то госпитализировал, кого- то отпускал с рекомендациями ,оставаясь все таким же спокойным и флегматичным.
Около часу дня в кабинет ввели молодого парня, привезенного в больницу родителями. Его глаза бегали, он казался напуганным и вел себя неадекватно. Родители рассказали, что раньше он был нормальным молодым человеком, но в последние несколько месяцев сильно изменился- бросил учебу в университете. Днем спит, ночами читает какие-то старые книги, жжет свечи, бормочет над ними какие-то странные слова. Стал ужасно пуглив, считает, что его сглазили, произносит неясные угрозы непонятно кому. С трудом родителям удалось уговорить его приехать на проверку в больницу.
Майк неторопливо расспрашивал его, как это положено у психиатров, записывая ответы в историю болезни. Его речь с тяжелым американским акцентом действовала успокаивающе, пациент слегка расслабился, хотя все еще смотрел недоверчиво. Внезапно Майк посмотрел на часы, после чего неожиданно высунул язык и широко лизнул большой палец на левой руке. Не прекращая расспроса, он сунул пальцы в карман халата, вытащил одноразовую иголку, аккуратно вынул из упаковки, и, не меняя выражения лица, медленно ввинтил ее себе в мякоть облизанного пальца. Полюбовавшись на выступившую каплю крови, он открыл ящик стола.
Мы с пациентом замерли. У нас обоих возникло впечатление, что сейчас доктор достанет гусиное перо, прикоснется им к окровавленному пальцу, и дальше продолжит писать уже кровью. Пациент ощутимо задрожал и постарался отодвинуться от Майка. Не знаю, о чем