Человек Тесея или консолидация греха⁠⁠

Герасим сегодня из меня больше не "лезет"))) Но родился такой рассказ, хотел давно затронуть тему "Человека Тесея" по аналогии с кораблем, и под влиянием последних рассказов, она ещё и на грехи наслоилась. В этот раз иллюстрация от Midjourney. По моему получилось довольно эстетично. А так, традиционно - оставляйте свои комментарии, для меня это важно как обратная связь, лучше вместо смайликов негодующих словами напишите что именно вас зацепило в плохом смысле. Это будет информативнее и полезнее для меня в плане развития авторского стиля.

Человек Тесея или консолидация греха.

— Святослав, стой! Верни маме глазик, я всё равно найду, где он! — Лера прикрикнула на сына, но пятилетний карапуз ловко увернулся и умчался в соседнюю комнату, прижимая к груди её левый оптический модуль. Тот выскочил из глазницы в самый неподходящий момент.

Особой паники это не вызвало. Глаз работал автономно, держал стабильный коннект через нейросеть, и картинка с него транслировалась прямо в зрительную кору Леры, где бы ни находился объект. Хоть в бункере, хоть на орбите.

День не задался с самого утра. Сначала правая кибер-рука сбоила в драйверах: вместо аккуратного пучка выдала конструктивистский шик, от которого даже зеркала в прихожей затрещали. Потом нос-сенсор внезапно ушёл в оффлайн, перестав различать запахи. Валерия, не моргнув (тем более что моргать было нечем), щедро облилась одеколоном мужа. Теперь ещё и этот побег с глазком... Уныние непривычным желчным пузырем обволокло всю её сущность.

Лера замерла, чувствуя, как по цифровым нервам пробегает холодный ток воспоминаний. Как же она докатилась до жизни такой? С чего всё началось?

Первый искусственный орган появился у неё по собственной глупости. Нырнула в незнакомом карьере, ударилась о скрытый под водой бетонный блок. Диагноз был неутешительным: открытый перелом ключицы со смещением и раздроблением. Хирург, даже не взглянув на снимки дважды, сказал: «Лера, честно? Проще поставить бионический протез, чем собирать эту кашу обратно. И работать будет лучше».

Она согласилась. Не ощущалось это началом конца. Скорее вынужденной мерой, мелкой бытовой неудобностью, которая никак не повлияет на будущее.

Потом пришла Зависть. Тихая, зеленая, шепчущая по ночам. Соседка смеялась легко, невесомо, а Лера чувствовала тяжесть своих костей. «Почему ей дано, а мне нет?» — спрашивала она зеркало. И зеркало, оснащенное нейросетью анализа фигуры, подсказало решение. Бионические ноги. Легкие, сильные, чужие. Она не хотела становиться лучше для себя, она хотела стать как та, другая.

Затем пришло Чревоугодие, замаскированное под заботу о здоровье. «Просто оптимизируй пищеварение, — уговаривал себя разум. — Ты же не хочешь толстеть, ты хочешь быть эффективной, но есть все что хочется, в любых количествах». Эффективность требовала топлива. Желудок ушел, кишечник ушел. Осталась лишь труба, доставляющая питательные вещества туда, где они должны были усваиваться с математической точностью. Никакого переедания как явления, никакой вины — только сухие цифры калорий, усваивалось только то, что нужно.

А затем... Похоть. Не её собственная, а отраженная в глазах мужа. Всё решилось случайно. Подслушанный разговор из-за угла кухни. Муж, смеясь, говорил её подруге: «Ты такая… упругая. Так бы и держал, не отпуская». В голосе звучало не желание, а оценка. Как будто он сравнивал модели смартфонов.

Грудные импланты ставятся быстро. Но хирург, осмотрев её старую, изношенную спину, покачал головой: «Лера, с новым весом твой позвоночник сложится как карточный домик через месяц. Давай менять всё сразу? Позвоночник, нервные узлы, заодно и костный мозг обновим — для лучшей проводимости сигналов и общей стабилизации. Будешь как новая».

«Как новая», — повторила она тогда. И не заметила, как слово «человек» стало применяться к ней всё реже.

Лера смотрела на свои руки — идеальные, сильные, не знающие дрожи. И вдруг осознала: эволюция потратила миллионы лет, чтобы создать Homo Sapiens — существо хрупкое, зависимое, полное ошибок. А она? Она смогла создать себя сама. Homo Optimus. Экземпляр идеальный.

Она была выше законов природы. Выше капризов плоти, старения, боли. Венец творения, где творцом была она сама. Подвластная только своим желаниям и амбициям.

Осталось ли в ней что-то человеческое? Скорее нет, чем да. Она стремилась стать лучше для других — для мужа, для общества, для зеркал. Но теперь они ей не нужны. Она стала настолько совершенной, что само понятие «окружение» потеряло смысл. Лучшее окружение для неё — она сама. Её разум, её тело, её бесконечная, холодная самодостаточность.

— Мама! — голос сына выдернул её из трансоподобного состояния.

Лера моргнула. Цифровой интерфейс глаза, наконец, синхронизировался с основным процессором. Картинка собралась в единое целое. Она увидела Святослава, прячущегося за дверным косяком. Ему было пять, и в его взгляде читалось нечто, чего не могло быть в её коде: страх.

Лера шагнула к нему. Её движения были плавными, лишенными лишней суеты, откалиброванными до миллиметра. Она присела на корточки — суставы бесшумно щелкнули, подстраиваясь под высоту ребенка.

— Святослав, — её голос звучал мягко, но в нем слышался металлический призвук синтезатора. — Зачем ты прячешь мамин глаз? Ты ведь понимаешь, что твое биологическое зрение ограничено? Ты видишь лишь малую часть спектра.

Мальчик прижался к стене, широко распахнув свои карие, слишком влажные, слишком живые глаза.

— Я могу дать тебе больше, — продолжала она, словно читая рекламный буклет. — Нейроинтерфейс прямо в зрительную кору. Ты сможешь видеть тепло, радиацию, данные в реальном времени. Твои ноги слабы, они устают от бега. Бионические протезы серии «Гермес» позволят тебе развивать скорость до сорока километров в час без одышки. Твой мозг... он так медленно обрабатывает информацию. Мы можем установить когнитивный ускоритель. Ты станешь таким же совершенным, как я. Ты наконец-то сможешь соответствовать своей матери.

Святослав смотрел на неё, и в его взгляде не было восхищения. Там был ужас. Чистый, первобытный ужас перед чем-то чужим, холодным и непонятным.

— Ты... — его голос дрогнул. — Ты хочешь сделать из меня игрушку?

Лера моргнула. Система зафиксировала сбой в логике собеседника. Игрушка? Нет, речь шла об эволюции. О превосходстве. В этот раз Гнев буквально на секунду охватил её.

— Я хочу сделать из тебя лучшую версию, — поправила она, протягивая руку. Её пальцы, гладкие и холодные, коснулись его щеки.

Но ребенок вырвался. Он вскрикнул — звук был резким, диссонирующим с идеальной тишиной квартиры — и побежал. Дверь в его комнату хлопнула, замок щелкнул.

Лера осталась одна посреди гостиной. Тишина вернулась, плотная и стерильная.

Она выпрямилась, ощущая легкость своего нового тела. Никакой тяжести в ногах, никакой боли в спине, никаких сомнений в голове. Только чистый, кристальный разум.

«Этот мир уже перестал быть достаточно хорош для меня, — подумала она, глядя на закрытую дверь. — Что этот маленький носитель несовершенных генов может понимать? Он слаб. Он медленный. Он... недостаточно хорош для меня».

В её внутреннем интерфейсе всплыло уведомление: «Доступны новые модели детских компаньонов серии "Наследник". Полная кастомизация. Гарантия соответствия ожиданиям владельца».

Лера усмехнулась. Усмешка вышла красивой, симметричной и абсолютно пустой.

— Да, — произнесла она вслух. — Пожалуй, я куплю себе другого.

P.S. от автора:

Меняя себя не забудь вовремя остановиться. Иногда итоговый результат «улучшений» может не понравится ни тебе, ни окружающим.