Человек, который жил завтра.
Жил на свете Гена. Гена жил завтрашним днем, он завтра высыпался лучше, завтра бросал курить и завтра начинал новую жизнь. Но как вы уже поняли, завтра не наступало. Это не причуды времени это вообще-то не способность Гены измениться. Он привык. Он атрофировался из жизни, из времени, из истории. Вы не думайте, у него были амбиции, мечты, кое-какие умения, да и голова варила, только похлебка была ядовита и отравляла его, при попытках его вразумить, он делился своим ядом, считая, что открывает глаза, а на самом деле только отворачивал их от себя. Он, конечно, умел брать себя в руки и в те моменты, он творил, совершал малые шашки, но запала его не хватало на долго, а впечатлений и собственного удовлетворения от проделанного у него хватала до следующего приступа. И вот изучив себя, со временем он смирился и с этим, и промежутки между приступами увеличивались. Но однажды ему надоело и это и распалив запал в пожар, он решил, что окончательно возьмёт себя в руки и изменит хоть что-то.
По началу дела у него шли не ладно. Он приходил в моменты и полюбовавшись пламенем горящего моста принимался сначала за тушение, а после и за восстановление. Какие-то мосты горели ярче, какие-то уже тлели. Но со временем ему удалось восстановить и научиться поддерживать необходимые связи с людьми, жизнью и временем и дела его пошли лучше. Он втянулся в жизнь и крутился в ней уже с удовольствием. Только вечерами, пустыми, не занятыми и пьяными, он предавался какой-то странной грусти. Он сидел, разбирал остатки дел, смотрел сериал и почему-то тревога, брала его душу. В такие моменты ему казалось, что он что-то ищет, ничего не теряя, смутная мысль на задворках сознания толкала его на поиски, отказываясь явиться и объяснить, что он ищет. Он ходил по квартире, которую снимал уже четвертый год, садился за стол и перебирал бумаги с работы к которой упрямо шел сем лет к ряду, он открывал холодильник и принимался жевать то, что не вызывало в нем тошноты. Выкуривая, одну за другой (да курить он так и не бросил, но уверен у него были весьма веские на то причины), он все ломал себе голову, даже не пытаясь перебирать варианты, просто зная, что нет в его памяти того, что ищет он. А там уже наступала усталость, которая валила его в постель, но не могла усыпить, снотворное ему в этом помогало. Наутро он, уставший садился за непременно, новый автомобиль, за который непременно не выплачен еще кредит и ехал на работу к непременно, не выплаченным еще людям.
Так прожил он жизнь и умер, не поняв, что искал он. Хотел бы я сказать, что на смертном одре наш Гена вспомнил жизнь всю свою и понял чего он так и не нашел, но увы, при смерти в голове его была мысль о позе, в которой найдут его труп и воспоминания о слухе, что слышал он, что после смерти все трупы обделываются прямиком себе в штаны. Над трупом его поплакали, на могилу цветы возложили, и памятник ему красивый установили. Но время отыгралось на нашем друге. Дети его, забыли его, машина его, не знала его, а история... Ну что история? История писалась другими и ей и ему, друг до друга и дела не было.
Конец