Часть 5 — Специя и Чинкве-Терре. Ворота в сказку
Это продолжение моего автопутешествия по Лазурному берегу и северу Италии.
Я выехал из Ниццы, проехал Грас, заночевал в Сан-Ремо и теперь двигался дальше вдоль Лигурийского побережья.
Следующая точка — Специя. Город, который сам по себе мало кому интересен, но именно он — главные ворота в национальный парк Чинкве-Терре.
Специя. Город, в котором нужно просто переночевать
Когда я сидел в солнечном Сан-Ремо и планировал свой дальнейший маршрут, попивая кофе и разглядывая Гугл карты, идея поехать в Специю казалась мне великолепной. Но, уже подъезжая к городу, когда температура упала до 12 градусов, а серое небо, накрапывая мерзким холодным дождём, нависло над головой так низко, я засомневался в своей затее.
Мне даже на секунду захотелось дотянуть до Болоньи, но голод и усталость отогнали эту затею прочь. И я повернул на придорожную заправку, купив в столовой кусок бледного мяса размера А4 и овощной гарнир, по вкусу и виду напоминающий деревянный конструктор, и, жуя, уткнулся в Букинг, пытаясь найти ночлег.
Приехав в Специю почти под вечер, я поставил машину на подземной парковке под площадью, которую венчала необычная модернистская церковь, напоминающая концертный зал.
Номер в Редиссоне по соседству мне обошёлся в 150 евро и, ожидаемо, оказался бездушным сетевым комбинатом сна с освещением, как в больнице, и до боли знакомым, благодаря международным стандартам сети. Ведь он выглядел, как любой Редиссон Блю в любом городе мира, – стерильно, холодно, а оттого совершенно скучно, и никак не отражал место, в котором я находился. Поэтому я быстро разложил вещи и вышел в город.
Восточное оконечие итальянской Ривьеры, Специя, как и Сан-Ремо, городок музыкальный, но вместо фестиваля тут пекут необычную музыкальную пиццу из гороха. Ещё Специя — крупнейший порт-пристань для циклопических круизных лайнеров, выгуливающих по портовым городкам тысячи седых европейских туристов с хрустящими коленями, в длинных шортах, в носках по колено, в панамах, очках на плюс сорок, с фотоаппаратиками на сухой тонкой шее и мириадами возрастных пятен на лице.
Добавьте сюда крупнейший перевалочный пункт под кодовым названием «Окно в Сион», через порт которого после войны было вывезено в Палестину несметное количество евреев, выживших в лагерях смерти, и это будет почти половина того, чем славится этот город.
Ещё раньше Специя носила романтичное название «Бухта поэтов», где Вагнер, Байрон и Данте были не последними людьми. Но сегодня от этой славы почти ничего не осталось, и Специя вновь превратилась в перевалочный пункт, на этот раз в национальный парк Чинкве-Терре, куда я собирался поехать завтра. А сегодня, увлёкшись прогулкой по дождливой Специи, я совершенно забыл, что ел последний раз в другом городе, и спешно принялся искать место, чтобы подкрепиться.
Ужин, который спас вечер
Сразу скажу: найти столик на ужин в приличном ресторане в дождливое воскресенье в небольшом туристическом городке, кишащем толпами туристов, мягко говоря, тяжело, я бы сказал, почти невозможно. Всё, обладающее более-менее хорошими отзывами, как правило, полностью забронировано, а идти в туристические лари, где продавали блины с нутеллой размером с зонтик, мне не очень хотелось.
В итоге, начав идти по списку рейтинговых заведений, я не попал в первые два, чему потом оказался рад!
Тосканский ресторан Биф, где меня отогрели, полюбили, налили бокал Брунелло, приготовили умопомрачительный стейк из доброй кьянинской коровы и познакомили с лучшим оливковым маслом, в которое я немедленно влюбился.
Я вышел из ресторана абсолютно счастливым, чиркнул спичкой и, закурив сигару, медленно направился к отелю, чтобы завтра отправиться в путешествие к жемчужине Генуэзского залива, национальному парку Чинкве-Терре с его умопомрачительными рукотворными террасами, на которых, теснясь, стояли цветные домики.
Утро сомнений
Утром погода стала ещё хуже, и я, сокрушённо тыкая вилкой в безвкусный завтрак, совершенно не понимал, что делать. Забыть про парк и двигаться дальше в Тоскану, как я и планировал? Либо рискнуть и поехать в парк, в глубине души надеясь на то, что распогодится?
Купил билет на поезд. И, надеясь на лучшее, отправился в парк.
В утреннем небе Специи пульсировало грозовое напряжение. Погода была неистовой, как перевозбуждённый девятиклассник на осеннем балу. А я, как тот же девятиклассник, перевозбуждённый и мокрый от рыдания неба, бежал на поезд, ведь меня ждала первая из пяти жемчужин, нанизанных на заботливую нить Юнеско, деревушка Монтероссо - моя стартовая точка в заповеднике Чинкве-Терре и его столица. Я купил на вокзале проездной, получил карту с разъяснениями и, сев на поезд,...
Монтероссо. Нептун без рук
Через двадцать минут стоял на берегу пляжа Фегина и, запрокинув голову вверх, смотрел на пускай и истерзанный временем, но прекрасно вписанный в скалу бетонный шедевр Арриго Минерби, символ Монтероссо, безрукую от времени статую Нептуна, держащего на своих могучих плечах остатки видовой террасы, разрушенной во время Второй мировой, виллы Пастине.
Как это было в начале двадцатого века...
И как это выглядит сейчас, спустя сто с хвостиком лет...
Потеряв руки, а с ними трезубец, раковину на плечах, да и саму виллу, суровый молчаливый Нептун, изо всех сил сжав между ногами свою родину, согнувшись, держит на своих плечах призрак давно исчезнувшего великолепия, заменённый в нашей современности откровенной архитектурной насмешкой, бетонным язычком, который совершенно не свойственен итальянцам, людям, в чьих сердцах много поколений горит огонёк красоты эпохи Возрождения.
Погода стремительно улучшалась. С моря подул тёплый ветерок, солнце начало продираться сквозь рваное покрывало неба, а туристы мгновенно заполнили все летние веранды, подставив под весеннее пламя изголодавшиеся по теплу лица.
Попадая на воду, солнце ответственно выполняло свою работу, раскрашивая лазурным чистую воду Лигурийского залива.
Монтероссо расцвёл.
Я зашёл в бар, купил бутылку Брунелло, перелил содержимое во фляжку и, отпив почти половину, вприпрыжку пошёл знакомиться с деревушкой, решив начать сверху, взобравшись на смотровую площадку церкви Франциска Ассизского.
Сам Франциск, добрый человек от бога, елейно улыбался собачке и отчаянно походил на Пушкина.
В его руке я усмотрел знак и, взглянув по направлению, заметил ещё выше кладбище, немедленно отправившись к нему.
Семейные склепы оказались восхитительными, а само кладбище, традиционная итальянская выставка мраморных шедевров, находящаяся на вершине горы с безупречным видом на залив, – непреходящей завистью от уровня загробной жизни местной знати.
Итальянцы даже после смерти умеют жить красиво.
В итоге, исходив весь Монтероссо вдоль и поперёк, забравшись даже в спальный квартал, в котором меня чуть не покусала собака, я спустился вниз и, почувствовав лёгкий голод, дождался поезда, и поехал в Вернаццу, следующую деревушку в очереди вечных прибрежных красот, где я планировал перекусить и отдохнуть, выкурив сигару.
Вернацца. Красота и толпы
Уже на вокзале Вернаццы я осознал, насколько Монтероссо был просторней и комфортней. Он был большим, разбитым на районы и оттого не слишком тесным, как моя следующая деревушка, в которой найти приличный свободный ресторан на одной доступной туристической улочке длиной двести метров, которую непрерывно атаковали полчища туристов, по количеству превышающие население раз в тридцать, оказалось совершенно невозможно.
Многие путешествовали между городками на паромах...
Кто-то, заботясь о сердце, облачившись в одежду для трекинга, ходил пешком по узким дорожкам-ниточкам, ловко соединяющим все пять деревень. Например, из Вернаццы в Манаролу можно пешком дойти за два часа, за двадцать минут доплыть на пароме, или за пять доехать на поезде.
В итоге, погуляв по миниатюрной Вернацце, я сделал с десяток похожих один на другой инстаграмных кадров, параллельно пытаясь найти свободное место в ресторане. Но, так ничего и не добившись, плюнул на эту затею и, отхлебнув Брунелло, отбыл в следующую деревню, Манаролу, забыв выйти в Корнилье!
Манарола. Туалет и счастье
Манарола, кроме того, что невероятно красива, как и все другие деревеньки, оказалась единственной, где есть на вокзале туалет, в который, ожидаемо, стояла длинная очередь!
На входе стояла смотрительница и, слушая оперу, пританцовывала с моющим средством, развесив тридцать ламинированных предупреждений о том, чего нельзя делать в её туалете. Она тщательно проверяла дату карт на посещение парка, тщательно вытирала мочу с ободка после каждого посетителя и орудовала ёршиком с таким энтузиазмом, что все с восторгом и уважением смотрели на неё, оставляя приличные чаевые.
После посещения ватерклозета, совершенно счастливый и прилично изголодавшийся, пошёл в город, который оказался ещё меньше, чем Вернацца, очень сомневаясь, что мне вообще удастся сегодня поесть.
Но к моему удивлению в одном ресторанчике мне нашли место, правда еле-еле, в зале площадью метров двадцать, который был битком. Меня посадили за миниатюрную, почти детскую табуретку за стол размером с небольшую разделочную доску.
Принесли бокал вина, закуски, затем я попросил подать рыбу и, закрепив восторг ещё одним бокалом умопомрачительного Брунелло, молча улыбался, сидя в премилейшей рыбной ресторации, наблюдая за шумными итальянцами и недоумевая как им, пьющим вино литрами, жующими целыми днями макароны, ризотто и пиццу, полируя всё это тирамису, удаётся быть такими стройными и красивыми?
В этих мыслях мой день перевалил за вторую половину. Я, сытый и хмельной, неспешно прогулялся по Манароле, поднялся на тропу любви, выкурил на лавочке внушительную сигару и начал двигаться в сторону вокзала. У меня оставалась последняя деревушка – Риомаджоре.
Риомаджоре. Последняя точка
Риомаджоре оказалась последней и самой маленькой деревушкой из всех пяти. Людей было невероятно много, а я, порядком уставший, решил поскорей закончить с Чинкве-Терре, забрать в Специи машину и ехать в Тоскану.
Миниатюрная площадь, очередь туристов, чтобы подойти к перилам и быстро щёлкнуть затёртый до дыр вид – вот идея почти всех, кто приезжает в Риомаджоре, да и в сам красивый парк. Кто-то живёт в отелях с прекрасным видом за залив. Кто-то приезжает на прогулку из Специи, но каждый, даже и побывавший тут как и я, несколько раз, всё равно зачарованно смотрит на рыбацкие гавани, густо застроенные цветными башенками, выросшими в камнях благодаря человеческому труду.
Я помечтал ещё минут пятнадцать, молча глядя, как волны чавкают о берег, и уехал. Уехал всё с той же мечтательной улыбкой идиота, не сходящей с меня всё путешествие — в эпоху, в которую я был помещён, в эпоху, в которой меня ждало ещё много интересного.
Предыдущие части путешествия:
Часть 1 — Из Москвы в Стамбул
Часть 2 — Из Стамбула в Ниццу и аренда машины
Часть 3 — Грас, парфюмерная столица