Большое приключение. Глава VIII "Цена прелести"⁠⁠

(Сюжетна ветка "Станислав")

⚠️ Предупреждение: содержит сюжетные спойлеры

Это нарративная повесть по мотивам одиночного прохождения кастомной карты «Большое приключение» в Heroes of Might and Magic III (HotA).

Все диалоги, сюжетные повороты, события, квесты и механики взяты напрямую из авторской карты — ничего не выдумано поверх, всё основано на реальной игре.

Иллюстрации и литературная стилизация выполнены с использованием нейросети (ChatGPT + DALL·E) в формате сотворчества, где человек задаёт структуру, стиль и механику, а ИИ помогает воплотить образы.

- Если вы планируете пройти карту самостоятельно — лучше сначала дождитесь завершения и сыграйте. А уже потом читайте.

- Если же вам не по душе идея творческого взаимодействия с нейросетями — просто пройдите мимо. Эта история — не спор, а атмосфера.

Старик медленно шёл к своей избе, как вдруг резко повернулся и спросил:
— Слушай, дружище. Можешь выполнить ещё одну просьбу?

Пахом молча кивнул.

— Пару дней назад я ходил на королевский тракт. Думал кое-что продать… и нарвался на дозор. Такие, знаешь, на конях, в блестящей броне, важные. Один даже мой плащ примерял. Чтобы они не забрали мою фамильную драгоценность, я выкинул её в траву. А те, скоты, пообещали поломать мне кости и свернуть шею, если ещё раз увижу их без пропуска. А он у меня… как ты понимаешь, в подвале с мышами живёт.

Он почесал затылок.

— В общем… Принеси, а? Там, на юге, есть тайная тропа. Я ветками прикрыл, чтоб дети не забрели. Скажем так — в обход закона, да и стражи. С той тропы можно вынырнуть прямо к месту, где я обронил кристалл. Главное — не лезь на сам тракт. Там дозор ходит. Не шутят.

— А что за кристалл? — наконец спросил Пахом.

— Фамильный. Подарок моей первой жены. Или второй… Нет, первой. Я её путал со второй. Поэтому и ушла, наверное.

Он улыбнулся, как-то по-доброму и безнадёжно.

— Ну, найдёшь — заходи. А то всё тут, понимаешь, сам да сам. Ноги уже не те.

На рассвете они выехали на юг, по тропе, что уже однажды вела их с коровой. Путь петлял между корней и кочек, и вскоре Пахом замедлил шаг — что-то в окружении зацепило его взгляд.

— Помните это место? — спросил он негромко. — Вот тут мы и драли того бычка. Сначала он просто стоял… потом как рванёт. Я думал, не выживем.

— Не, ну мы его нехило уделали, — отозвался один гном, поправляя повязку на запястье. — Правда, я потом думал, что у меня два ребра в одну сторону, два в другую.

— И глаз дёргался, — добавил второй. — Но эффектно вышло, да.

— Надеюсь, этот кристалл проще добывать, — пробурчал третий.

Ветка треснула под ногой. Они пошли чуть дальше — и наткнулись.

— Вот удача — вязанка дров! — сказал гном. — Великая добыча. С такими победами скоро героями станем.

Пахом нагнулся, потрогал верёвку. Дрова были сухими, как будто только что связали.

— Кто-то тут есть, — тихо сказал он. — Или был недавно.

Они пошли дальше. Тропа расширялась, деревья отступали. Под ногами мох сменился каменной выкладкой. Серые плиты, аккуратные, как по линейке. Перед ними раскинулась дорога — не тропинка, не просёлок, а настоящая артерия:

Королевский тракт.

Прямой, как стрела. Брусчатка — гладкая, старая, идущая от горизонта до горизонта. Слева озеро, справа холмы. И тишина.

— Вот это да… — выдохнул гном. — Такое ощущение, будто здесь даже ветер по разрешению гуляет.

Пахом открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.

— Стоять именем короля!

Цокот копыт. Громкий, уверенный, вырастающий из самой земли. Трое всадников вынырнули с севера. Два — в стальных латах. Один — впереди, на белом коне, с гербом на груди.

Пахом шипит:

— За холм, справа, быстро!

Он резко сворачивает с тракта, пригибаясь к земле. Гномы — за ним, не задавая вопросов. Справа от дороги поднимался холм — лесистый, но срезанный, как надлом. Склон был крутой, но в нём угадывался естественный уступ, прикрытый деревьями и валунами. Кусты цеплялись за камни, образуя укрытие, в которое можно было вжаться всем телом и молчать.

Они нырнули туда. Трава хлестнула по лицу, ветка оставила царапину. Пахом замер, затаив дыхание. Его щека касалась холодного корня.

На дороге появились всадники — двое кавалеристов в одинаковых бурых латах, с алыми перьями на шлемах. Коней не жалели — копыта били по брусчатке, как молотки по наковальне. И один — впереди. Он ехал размеренно на белом жеребце с гербом вороного льва на груди. Его броня была ярче, оперение выше, посадка — прямая, выверенная. Это был чемпион, командир. В нём не было жестокости — только выучка, и потому было страшнее.

Они неслись с севера — и всё было ясно без слов: по такой дороге не ходят просто так. Один из кавалеристов резко осадил коня, вскинул копьё, как будто что-то заметил.

Пахом не дышал. Лист на кусте колыхнулся — но не туда.

Чемпион проехал мимо и бросил в пространство:

— Ещё раз тут увижу — сдам в каталажку без разговоров.

А потом они исчезли вдали, как и появились — резко и без следа.

Тишина вернулась. Но другая. Влажная, испуганная. Один из гномов вслух выдохнул:

— Эти… не торгуются, да?

Прошло ещё минут десять. Все шли молча. Ни шуток, ни вздохов — только шаги по брусчатке и редкое побрякивание снаряжения, а Королевский тракт тянулся на север все дальше и дальше.

Они искали глазами — в траве, в отблесках света, в изгибах корней. И вдруг — вспышка.

На краю дороги, в месте, где мох будто выгорел, что-то блеснуло в траве — яркое, рубиновое, живое. Казалось, само солнце зацепилось за грань.

— Это кристалл старика. Без сомнений, — сказал Пахом.

На выжженной земле лежал огненно-красный кристалл, с острыми, как бритва, гранями. Он не просто светился — он ждал . Но не только их.

И в тот же миг — лес зарычал. Из-за кустов, словно сожжённые ветром, вылетели четыре адских гончих. Их шкуры струились, будто тень сама соскальзывала с них. Глаза — алые. Морды — вытянуты, как у волков, но кривые, как кость, которую грызли слишком долго.

— В рога! — крикнул Пахом.

Гномы бросились в бой — с топорами, кулаками, даже с камнями. Одна гончая прыгнула — и была перехвачена. Вторая схватилась с бородачом, что шёл сзади. Пахом отбил третью, ударив камнем под морду.

Но четвёртая…

Она проскользнула сбоку, без звука. Один из гномов — молодой, с рыжей бородкой и дыркой в ухе — не успел обернуться. Когти, прыжок, крик. Его повалило. Он пытался вырваться, но уже было поздно.

— Нет! — закричал кто-то, бросаясь на тварь.

Удар топора. Вспышка.

Гончая вспыхнула, как сухая хвоя — и тут же рассыпалась в кости, побелевшие, будто прокипячённые. За ней — остальные. Каждая, павшая под ударом, превращалась в пепел и кости, не оставляя плоти.

Когда всё закончилось, они стояли впятером. Один из них — не двигался.

Кристалл всё ещё лежал в траве. Пахом молча нагнулся, поднял его.

— Вот и камушек. Жаль, друга им не воскресишь, — проговорил кто-то и отвернулся.

Обратный путь занял меньше времени — как это всегда бывает, когда шаги тяжёлые, но цель ясна. Никто не говорил. Даже ворчать не хотелось. Дорога была та же — брусчатка, прямой тракт, тянущийся между сосен, как струна. Но теперь каждый шаг звенел иначе — будто по нерву.

Когда приблизились к тому самому месту, где впервые услышали «Стоять именем короля!», Пахом остановился.

— Вот это совпадение, — пробормотал он. — Опять это место и опять дозор.

Цокот копыт раздался где-то впереди, и тени всадников замаячили среди стволов — возвращались обратно. Всё по сценарию, всё — как в прошлый раз.

Но на этот раз Пахом уже знал, куда бежать.

— Налево, быстро! — скомандовал он, и все разом свернули с тракта, юркнув между кустами, в тот самый лесной пролом, прикрытый ветками. Это была секретная тропа, старая, пахнущая хвоей и сырой корой.

Они миновали знакомый холм и через несколько минут вышли к повороту. Ферма старика встретила их тишиной и запахом навоза. Во дворе всё было по-прежнему: перекошенный забор, скрип телеги, храп из хлева. Только сам старик на этот раз был не у забора, а чуть дальше — сидел на перевёрнутой бочке и точил что-то похожее на серп.

Он заметил их, но вставать не торопился.

— Нашёл? — спросил он, не поднимая головы.

— Нашёл, — сказал Пахом. Он подошёл, достал кристалл, протянул.

Старик посмотрел на камень, как на старого знакомого. Взял его бережно, покрутил в пальцах, кивнул.

— Ну что ж… Моя прелесть вернулась. Спасибо тебе, Пахом. Выручил.

Он замолчал. Гномы переглянулись. Один посмотрел в небо. Пахом ждал.

И тут старик хлопнул по коленям и спросил, как ни в чём не бывало:

— А хочешь я подарю тебе кентавра?

— Эмм… — Пахом потерял дар речи. — Кентавра? Настоящего?

Старик расхохотался и исчез за воротами хлева. Через пару мгновений послышался цокот копыт, и на двор вышел настоящий кентавр — высокий, крепкий, с луком за спиной и усталым выражением лица.

Он подошёл, глянул на Пахома, кивнул, будто говорил: «Да, теперь я с тобой» . И всё. Больше слов не потребовалось.

Старик вернулся следом и махнул рукой:

— Если что — захаживай. У меня всегда есть работёнка. Ну… если ноги не подведут.

Он снова сел на свою бочку и продолжил точить серп, будто за окном не скрипел тракт, не рыскал дозор, и вообще — будто весь мир уместился в ограде его фермы.

(Продолжение следует)