Бейте стёкла, ветераны!⁠⁠

К дверям питейной Михудор подошёл в тот момент, когда из них, по своему обыкновению, выпал со спущенными штанами 80-летний Гумбалдун, махнув хищно набухшим тёмно-оливковым естеством. Средняя продолжительность муслинской жизни - 120 лет. На пенсию ветераны Последней Войны за заслуги перед Родиной в кампании присвоения гюнтских земель через истребление самих гюнтов выходят раньше других, в 75 лет. Кто-то продолжает работать, а кто-то, наподобие Гума, нередко становится промежуточным звеном в цепи обращения алкоголя в денежные знаки. Многое осталось в прошлом гимгилимского тартыги: 20 лет войны, 25 лет работы на скотобойне. Впереди его ждали безоблачные десятилетия запоев и закономерная смерть.

У каждого свой выбор. Гумбалдун выбрал жизнь пьяницы, что, вероятно, повлияло на то, что сейчас он второй раз за день был выброшен на улицу со спущенными штанами. Гум натягивал их настолько поспешно, насколько позволяли ему пять литров выпитого с утра ешьчи. По меркам своего народа Гум, скандальный и крепкий старик, хоть и имел изрядную плешь и седину на висках, находился в самом расцвете сил и посему нещадно растрачивал этот расцвет на истребление спиртного.

Из бара выглянул вышибала, осуждающе, исподлобья, глянул на 80-летнего пропойцу и потёр новенький синяк на скуле. "Редкий вышибала может выбросить Гума и остаться без отметины", - подумал Михудор. Гумбалдуну удалось справиться с пуговицами, ремнём и застегнуть штаны. Пошатываясь, старикан шагнул к верзиле.

- Как смеешь ты, юный недоумок, - угрожающе начал он закатывать рукава на жилистых руках, - выбрасывать меня со спущенными штанами?! Меня, ветерана скотобойни и мясника войны?!

- Шуруй отсюда, Гум, - миролюбиво посоветовал “юный недоумок”, имеющий неуловимое сходство с горой из разной величины кубиков с округлыми гранями.

- Михудор, ты ли это, засранец?! - заметил таки землянина Гумбалдун и полез обниматься.

- Что на этот раз натворил? - поинтересовался Михудор.

- Спустил штаны, - мрачно сказал вышибала, - пытался завалить Ашвин за барную стойку и там овладеть ею. Лучше уведи его. Он перепил.

- Это точно, - сказал Михудор. – Нужно перепить, чтобы захотеть завалить бабу, которая тяжелее тебя раза в три. Ничего хоть не разбил?

- Нет, но Ашвин хотела ему башку разбить. Сегодня в "Грибной слизи" ему лучше не появляться. Да и завтра тоже.

- Нужна она мне! - заявил Гумбалдун. - Между ног у неё слизь!

- Кретин, - сказал вышибала и закрылся дверью.

- Значит, пенсию ты получил, - сказал Михудор. - И сразу напился.

- Почему сразу? Притёртере долг отдал и... напился.

- Чикфанилу заплатил за разбитое стекло?

- Чикфанилу? Не, ему не заплатил. А он что, помнит, кто стекло разбил?

- Помнит, - заверил Михудор. - Двинули до сонодома, за окно расплатишься, у меня дело к тебе.

Михудор, памятуя о Веруме, решил благоразумно не заходить в гостиницу и обождал на улице. Вернувшийся Гум зло посмотрел на Михудора.

- Выпивку гони! - потребовал он.

- С чего вдруг?

- С того, что Чикфанил и не помнил, кто ему окно расколошматил. Я ему ерджи сую, а он клешню свою протянул, деньги сцапал, а потом только удивился и спрашивает: за что? Я ему говорю: за разбитое стекло. А он: точно-точно, а я, говорит, и забыл, кто мне стекло разбил, а это ты разбил, оказывается. Может, говорит, ещё и за второе рассчитаешься? А я: за какое такое второе? А Чикфанил: мало ли, опять разбить захочется, а у тебя уже всё оплачено будет, загодя. И закудахтал. Смешно старому идиотику... Выпивку гони!

Книженция "Гимгилимы-1: https://author.today/work/121968