Аким - Ведун из Лесогорья. Часть третья⁠⁠

— А ну, хватит глазеть! — Бабушка Евдокия, заметив его беспокойство, сердито покачала головой. Она сидела за деревянным столом, перебирая сушёные травы и разлаживая их по стопкам. Тяжёлый запах полыни и чабреца наполнял комнату. — Ты бы лучше печь растопил да к Фёдору собрался. Уж и утро прошло почти!

Аким вздохнул, отводя взгляд от коридора, но все равно чувствовал, как где-то за его спиной, за пределами света, что-то незримо присутствует.

— Бабушка, — осторожно заговорил он, не прекращая своей работы. — А тебе ничего не показалось странным..., что то сегодня утром?

Евдокия подняла на него взгляд, её серые глаза смотрели спокойно, но в них мелькнула тень досады.

— Странным? — переспросила она, старательно перевязав пучок трав верёвкой. — Странно то, что внук у меня ходит, как сонный, и сам не знает, чего боится.

— Но записка... игрушка... — начал было Аким, но бабушка резко махнула рукой.

— Игрушка да записка! Что ты выдумываешь? Дом старый, да и ветром могло чего наделать. Ты бы лучше к Фёдору думал, а не голову себе чепухой забивал. — Она поднялась из-за стола и подошла к печи, проверяя рукой жар. — А теперь иди, внучек, не медли. Работу плотника не ждут, а ты должен учиться.

Она подвела его к двери, быстро набросив на его плечи тяжёлую шерстяную куртку. Её движения были резкими, как будто она торопилась, чтобы он ушёл.

— Но, бабушка... — попытался возразить Аким, но Евдокия не дала ему продолжить, мягко, но твёрдо подталкивая его к выходу.

— Нечего, внучек, болтать. Зима близко, а тебе ремеслу учится нужно. Плотник в деревне — человек важный, руки тебе за это спасибо скажут.

Когда он уже стоял на крыльце, она вдруг добавила, глядя ему прямо в глаза:

— И не крути головой попусту. То, что тебе кажется, — не всегда правда.

Аким хотел было спросить ещё что-то, но бабушка закрыла дверь, оставив его одного перед пустой тропой.

Тропа вела через лес. Аким шагал по лесной тропе, ведущей к дому плотника Фёдора. Утро было свежее, но уже не холодное. Над землёй клубился лёгкий туман, оставшийся после ночной прохлады. Влажные листья деревьев поблёскивали на солнце, которое только-только поднялось над верхушками сосен.Аким шёл по лесной тропе, уткнувшись взглядом в землю, и совсем не замечал, как вокруг медленно расцветает осеннее утро. Лёгкий ветер шевелил багряно-жёлтую листву, некоторые листья плавно опускались ему под ноги, смешиваясь с влажной землёй и россыпью хвои. Воздух был прохладным, напоённым запахом прелой листвы, смолы и лёгкой дымкой далёкого костра. Но ни утренняя свежесть, ни солнечные блики, пробивающиеся сквозь кроны, не могли вырвать его из мыслей.

Он снова и снова прокручивал в голове утренние события: странная записка, игрушка, бабушкина уклончивость. «Почему она ничего не сказала? — думал Аким, невольно сжимая кулаки. — И что это за шорохи? Она ведь точно что-то знает!»

Внезапно его размышления прервал грубый скрип двери. Подняв голову, он обнаружил, что уже стоит перед мастерской Фёдора. Большая, крепкая постройка из сосновых брёвен будто нависала над ним. Под крышей, у стены, покачивались связки инструментов, привязанных к столбам: пилы, топоры, рубанки. В воздухе пахло свежей древесиной, маслом и чем-то терпким, похожим на воск.

На крыльце стоял сам Фёдор. Высокий, с мощными плечами, он казался огромным рядом с тонкими соснами, окружавшими дом. Его взгляд под густыми бровями был тяжёлым, пристальным, словно смотрел прямо в душу.

— Ну и где тебя носило? — громко спросил он, уперев руки в бока. Его голос прозвучал сурово, как удар молота.

Аким замялся, потупив взгляд.

— Простите, дядь Фёдор... я немного задержался, — пробормотал он, переминаясь с ноги на ногу.

— "Немного", говоришь? — глухо отозвался плотник, шагнув с крыльца. Его сапоги скрипнули по доскам, и он оказался прямо перед Акимом. — Так, значит, в первый же день решил прийти, когда тебе вздумается? А ты знаешь, парень, что такое дисциплина? Если я людей ждать буду, ни одной избы к зиме не поднимем.

Аким покраснел, чувствуя, как под тяжёлым взглядом наставника язык едва шевелится.

— Простите, — пробормотал он снова, отчаянно подыскивая слова. — Это больше не повторится... Я... Я всё наверстаю! Только дайте мне шанс!

Фёдор прищурился, изучая его, будто пытаясь понять, искренни ли его слова. Затем тяжело вздохнул.

— Ладно, будем считать, что это первый и последний раз. Но если ещё раз опоздаешь, искать себе нового учителя будешь. Понял?

Аким быстро закивал, радуясь, что суровый плотник дал ему шанс.

— Ну что ж, хватит болтать, за работу! — Фёдор повернулся и махнул рукой, указывая на деревянный навес рядом с мастерской.