Серия «О раке с юмором, но с уважением»

Схема простая. Врачи озвучивают стратегию, руководитель принимает решение, ты пытаешься возражать, при помощи аргументов и мата сомнения развеиваются. Экономия времени на этапах «гнев», «торг», «депрессия» колоссальная. Сразу финал — принятие.

В детстве был случай. Упав с качелей, я прибежал к бабушке, мне было больно, и я плакал. Она, осматривая меня, рассказывала про разведчиков, которых учили прыгать без парашюта и есть яд. Они не плакали и не чувствовали боли. Мне льстило сравнение с героями, но боль мгновенно прошла только при перспективе поездки в больницу и 30 уколов от столбняка. Это было первое знакомство с психологией.

В случае с моим диагнозом рассказы о разведчиках уже не работают, помощь психологов слишком долгая (если это только не сериал «Триггер»).

На основании вышеизложенного предлагаю ввести в онкологических диспансерах должность кризис-менеджера. А, и еще, улыбайтесь, господа!!!

Приходит осознание, что ты самурай, у которого нет цели, а есть путь, который может оборваться в любую минуту. Дальше — два дня как в бреду. Теперь понимаешь оператора колл-центра онкодиспансера с вопросами: «Вы будете один, на машине?»

К чему всё это нытьё? К тому, что выбирайте колоноскопию только с седацией (с наркозом), по крайней мере, две проблемы (стыд и боль) разрешатся сами собой. И посвящение в самураи пройдёт менее трагично.

Всех воинов собирают утром в обозначенное время в приемном покое. Это похоже на забег, все в низком старте, ждут отмашку. После гонга, а его символизирует дефиле медсестры с медицинскими картами в сторону кабинета, начинается битва. И первой задачей является пройти быстрее в отделение и как можно раньше начать капаться. Как говориться: «Раньше сядешь, раньше выйдешь». В этой битве все приемы хороши: и флирт, и подкуп, и тактика гол плюс пас.

Применив все навыки прохождения приемного покоя, после тщательного взвешивания, просмотра анализов, ты попадаешь в отделение. Попал в отделение — чувствуешь себя как на первом сентября в школе. Ищешь своих.

Палаты бывают и одноместные и двуместные и многоместные, на любой вкус. Сказать, какая из них лучше, трудно, все зависит от настроения. Соседи по палате в свою очередь делятся на два типа: нытики и оптимисты.

С нытиками лучше не лежать в одной палате, суицидальные мысли начинают тебя просто атаковывать, и продержаться три дня без серьезных нарушений нервной системы невозможно.

Оптимисты – это совершенно другая история, тут как повезет: или палата рыбаков или любителей самогоноварения. В общем, у меня было одиннадцать циклов химии, и я однозначно могу составить конкуренцию ведущему в диалогах о рыбалке. В соседней палате проходили курсы сомелье. Я всегда выбирал природу.

Но что объединяет и оптимистов и нытиков, так это то, что все они перед отбоем делятся между собой народными рецептами поедания всевозможных ядовитых и не очень грибов и растений. И как это не странно, помогает!

Каждый заезд (так называют цикл химии) самураи проверяют свои ряды. К сожалению, ряды пустеют, но больше пугает то, что они пополняются. Это как человеческий конвейер, кровавый, бесконечный конвейер. Говорят, не нужно обмениваться телефонами с самураями. Позже я понял почему. Тем ни менее, нет повода для грусти, задача написания этого эссе - изменить отношение к процессу лечения для тех, кто попал в этот сюрреализм и находится на грани падения духа или уже.

По истечении трех дней погружения в ихтиологию, тебя выпускают в мир, предварительно влив флакон дексиметазона. Если кто не знает, то это сильнейший гормон, очень широкого спектра. В кулуарах больницы, ходит устойчивое мнение, что после цикла химии необходимо выпить. Что в принципе все и делают. Алкоголь в сочетании с гормоном дает божественный эффект. Вся эта эйфория длится ровно сутки, действия гормона прекращается и наступает ад. Отходняк от лечения очень похож на похмельный синдром, только длящийся 5 – 7 дней и очень сильный. В принципе, все понятно, и то и другое - интоксикация. В эти дни ты просто ужасен и спасибо близким, которые тебя терпят, крепко стиснув зубы. Главное, в душе понимаешь, что ты говно, но сделать с собой ничего не можешь. Но все проходит, и по истечению семи дней тело приходит в относительное нормальное состояние. Есть только один маленький ньюанс: через два, три дня новый заезд. И вот здесь начинаешь вспоминать старого доктора, который говорил, что процесс рано или поздно остановиться. Вопрос лишь в том, кто победит, тело или рак.

Так что, дорогие мои, не бойтесь смеяться над собой и не унывайте. Жизнь продолжается, даже если она иногда похожа на страшный сон.

И помните, каждый новый заезд — это как новый уровень в игре. Пусть победит сильнейший!

В общем, в течение года получено много знаний о буддизме, синтоизме и йоге, благо человек располагал финансами и временем. Любые сомнения в адрес веры все еще воспринимаются как предательство.

Застав его между перелетами в Азию, я с иронией спросил: «Ну что, нашел Бога?»Он спокойно заваривал масалу и ответил: «Да, он со мной, он в сердце».Это было так искренне, что мне стало стыдно за себя.

Прошло больше десяти лет, и теперь можно сказать, что отсутствие базовых знаний и зороастризмом вновь изменили его внутренние убеждения.

К чему все это? Прав Виктор Иванович, вера должна быть. Даже самый закоренелый атеист, попав в онкологический сюрреализм, обретает веру. И я сейчас не о Вере Павловне.

Это одно из коротких эссе про мои личные переживания, написаные в онкологическом диспансере.