Серия «Ночная тень Питера »

Превозмогая жуткую боль, я судорожно ухватился за край дубового шкафа. Пальцы оставляли кровавые следы на полированном дереве. Кое-как я нащупал на полке чистую, свежевыглаженную белую рубашку. Старая одежда, пропитанная свинцом и порохом, с хлюпаньем полетела на пол. Теряя сознание, я из последних сил натянул чистую ткань на плечи и начал застегивать пуговицы.

Одна. Две. Три.

Едва последняя пуговица на воротнике защелкнулась, в комнате словно сработал невидимый тумблер. Произошло чудо, абсолютно естественное для питерской медицины. Я мгновенно выпрямился во весь рост. Одышка бесследно пропала. Цвет лица сменился со смертельно-бледного на цветущий румянец, а жуткая рана на боку, кажется, просто ушла в стирку вместе со старым трикотажем. Я блаженно улыбнулся, поправил манжеты, провел рукой по идеальной складке на груди и громко произнес:

- Так-то лучше!

Абсолютно здоровый, бодрый и полный сил, я обошел комнату широким шагом и по-хозяйски сел за свой массивный дубовый стол, готовый к новым контрактам. Оплата, разумеется, только наличными и строго без чека - налоги придумали трусы.

В этот же момент дверь кабинета медленно, с драматичным скрипом приоткрылась. На пороге появилась роскошная блондинка. Ее плащ промок под дождем, тушь слегка потекла, придавая ей вид испуганного, но очень дорогого енота. Она сжимала свою сумочку так сильно, словно внутри лежал как минимум ядерный чемоданчик или последний айфон без кредита.

- Вы детектив Роман? - спросила она дрожащим голосом, делая шаг на ковер. - Мне сказали, вы лучший...

Я не дал ей закончить. Эффектно выбросив вперед правую руку ладонью вверх, я прервал ее на полуслове. Мое лицо приняло выражение глубочайшего, почти пугающего интеллектуального превосходства. Я прищурил один глаз, сканируя ее взглядом профессионального сыщика, и выдал вердикт с абсолютной, граничащей с безумием уверенностью:

- Не продолжайте. Я вижу всё. У вас похитили жену!

Блондинка на секунду зависла. Она захлопала наращенными ресницами, растерянно моргая, и тихо произнесла:

- Вообще-то... моя жена похитила нашего ребенка и сбежала с ним.

Я на мгновение замер с поднятой рукой. В воздухе повисла гробовая, звенящая тишина, прерывая которую настенные часы в углу почему-то начали тикать в обратную сторону.

- Оу... - невозмутимо обронил я.

Затем я медленно, с величайшим достоинством опустил руку, ни капли не смутившись своей промашке, и твердо добавил:

- Значит, вы пришли по адресу. Я лучший в этом городе.

Дама облегченно вздохнула и присаживалась на край стула перед моим столом. Стул под ее весом издал предательски громкий, неприличный скрип. Блондинка сделала вид, что это скрипнула ее подошва, хотя на ней были мягкие замшевые туфли.

- О, детектив Роман, это тянется уже неделю! - она достала из сумочки огромную глянцевую фотографию, на которой был изображен пухлый карапуз, держащий в зубах дымящуюся сигару и сжимающий в кулачке пачку стодолларовых купюр. - Моя бывшая, Эльза, забрала нашего маленького Томми. Она скрывается где-то в районе Думской улицы. Но самое страшное... они забрали с собой кое-что еще более ценное. То, без чего я просто не могу жить!

Я почувствовал, как во мне просыпается профессиональный азарт. Я протянул руку и нежно, с каменным выражением глубокого сочувствия накрыл ее ладонь своей. Мой голос зазвучал как бархат, укутанный в нуарный туман:

- Понимаю... Похищение ребенка и семейной реликвии - дело страшное.

Блондинка всхлипыла, шмыгнула носом и, глядя на мою руку, тихо сказала:

- Вообще-то, реликвия на месте... Она похитила мою мазь от чесоточного клеща и лишая. Без нее у меня жутко зудят ладони.

Мое лицо не дрогнуло. Взгляд остался таким же суровым, проницательным и холодным. Однако моя рука совершила молниеносный, почти сверхзвуковой рывок назад, преодолев звуковой барьер прямо над столом.

С тем же абсолютно каменным выражением лица я наклонился, достал из-под стола литровую бутылку чистого медицинского спирта, щедро полил свои ладони и начал яростно, до скрипа их тереть, уничтожая любые намеки на заразу.

- Это бесчеловечно, - отчеканил я, глядя ей прямо в глаза, пока во все стороны от моих рук летели брызги дезинфектора. - Угнать мазь от лишая - это почерк настоящих чудовищ. Мир катится в бездну.

Дама поддалась моему профессиональному пафосу и решительно кивнула:

- Да! Эльза всегда была жестокой! Она укрывается в подвале заброшенного клуба на Думской.

Там сейчас логово ее нового хахаля - криминального авторитета по кличке «Толик-Два-Процента». Роман, вы должны вернуть моего малыша... ну и мазь, желательно до того, как у меня начнется стадия шелушения

Она резко встала, оставила на столе в качестве аванса пачку мятых купюр, а рядом - почему-то половину недоеденного пирожка с капустой. Развернувшись, она эффектно пошла к выходу, по пути намертво застряв каблуком в текстуре моего ковра, но мужественно сделала вид, что это часть ее новой дизайнерской походки, и скрылась за дверью.

Я остался в кабинете один. Спирт на руках приятно холодил кожу, пирожок на столе манил своим ароматом, а Думская улица ждала своего героя.

Я резко поднялся со стула, расправляя плечи. С самым серьезным и драматичным видом я натянул на себя пиджак, застегнул его на все пуговицы и, глядя в пустоту коридора, произнес:

- Очередное дело, не требующее спешки. А значит... необходимо приступить немедленно.

Я развернулся, сделал широкий шаг, решительно вышел из кабинета и с грохотом захлопнул за собой дверь. В пустом коридоре воцарилась секундная пауза. Дверь снова открылась. Я с тем же абсолютно каменным и невозмутимым лицом зашел обратно, подошел к столу, молча забрал оставленный клиенткой наполовину недоеденный пирожок с капустой, аккуратно спрятал его во внутренний карман пиджака и так же молниеносно исчез, заперев дверь на замок.

Спустившись на улицу, я вышел навстречу питерской мороси. Редкие прохожие оборачивались, явно ожидая, что бывший мафиози сейчас сядет в тонированный премиальный гелендваген. Но я выше банальных штампов.

Я гордо подошел к своему стильному, крутому и невероятно мощному средству передвижения - ярко-зеленому трехколесному велосипеду с высокой хромированной выхлопной трубой, плетеной корзинкой на руле и грозной надписью «Спецназ» на раме. Уверенно закинув ногу, я запрыгнул на сиденье, нажал на декоративную резиновую пищалку-звоночек и с самым грозным видом бешено закрутил педали, устремляясь в сторону Думской улицы. Город еще не знал, что Ночная Тень Питера вышла на охоту.

Глава 2. Шпионаж высшей пробы

Дождь на Думской улице пах шавермой, дешёвым пивом и безысходностью. Для идеальной шпионской засады крутые агенты из фильмов обычно использовали неприметные фургоны с тонированными стёклами, набитые передовой прослушивающей аппаратурой и коробками с пончиками. У меня не было фургона. Зато у меня был ярко-зелёный трёхколёсный «Спецназ», плетёная корзинка и абсолютная вера в собственный детективный гений.

Я занял стратегическую позицию на тротуаре в самом конце улицы. Прямо из корзинки я достал коробку с пончиками и пакет яблочного сока. Пора было приступать к наблюдению. Правой рукой я вслепую пытался нащупать пончик, а левой - вонзить пластиковую соломинку в пакет. В итоге я промахнулся, соломинка пробила картон насквозь, и липкий сок весёлым ручейком побежал прямо внутрь моего правого ботинка. Как настоящий профессионал, я даже не моргал. Внутренний голос подсказывал, что сырость в туфле - это малая цена за торжество справедливости.

Я поднёс к глазам массивный морской бинокль и уставился на заброшенный клуб «Ого Толика». Правда, я совершенно забыл снять с окуляров пластиковые защитные крышки. В абсолютной, кромешной темноте я отчётливо видел лишь отражение собственных ресниц, но мой мозг уже строил сложнейшие логические цепочки. На крышках бинокля были нарисованы маленькие белые кружки. «Два круга, - подумал я. - Толик-Два-Процента. Совпадение? Не думаю».

В этот момент один из громил у входа в клуб, массивный детина по имени Саня, толкнул локтем своего напарника Миху:

- Слышь, Миха, глянь на того типа. Он уже минут десять сидит на детском велике, смотрит в закрытый бинокль и льёт сок себе в туфлю. Это новый арт-перформанс или нам пора валить из Питера?

Миха сплюнул на мокрый асфальт и медленно направился в мою сторону. Объект меня заметил. Ситуация требовала мгновенного применения секретных техник маскировки агентского уровня.

Не теряя самообладания, я опустил бинокль, запустил обе руки в корзинку и с натужным кряхтением достал оттуда своё главное шпионское оружие - настоящее, полностью затонированное автомобильное стекло от старой «Лады». С самым серьёзным видом я поднял его двумя руками прямо перед своим лицом. Конспирация была восстановлена. По законам шпионажа, теперь я находился внутри абсолютно конфиденциального, надёжно защищённого автомобиля. Чтобы сходство было идеальным, я начал слегка покачиваться на сиденье велосипеда, имитируя мягкий ход подвески представительского класса на холостых оборотах.

Миха остановился в полуметре от стекла. Его лицо выражало крайнюю степень умственного перенапряжения. Он осторожно протянул огромную руку и трижды постучал костяшками пальцев по тонировке:

- Тук-тук-тук... Слышь, командир! Прикурить не найдётся? И вообще, ты чей будешь? Кого пасём?

Звукоизоляция моего «салона» была безупречной, но голос бандита почему-то было слышно отлично. Я решил пойти на контакт. Плавно, с каменным лицом, я начал опускать стекло вертикально вниз, невероятно правдоподобно и громко скрипя зубами:

- Жи-и-и-их... хррр... жи-и-их.

Опустив стекло ровно до уровня глаз, я сурово посмотрел на Миху сквозь щель, выдержал мхатовскую паузу и полез во внутренний карман пиджака. Я достал оттуда глянцевый снимок и протянул его громиле прямо через «окно».

- Что ты можешь сказать про этого человека? - хрипло спросил я.

Миха взял фотографию и перевернул её вверх ногами. На фото была изображена женщина, но её лицо было полностью, жирным слоем замазано чёрным маркером. Вместо головы красовался угольный прямоугольник.

- Э-э-э... командир, - затупил Миха, - тут же лицо чёрным фломастером замазано. Я без понятия, кто это. Как я её узнаю?

Я посмотрел на него как на первоклассника, приподнял стекло обратно на один сантиметр и отрезал с глубоким пафосом:

- Это конфиденциальная информация. Я не могу рассекретить лицо цели даже тебе.

Миха завис, как старый компьютер. За его спиной, из дверей клуба, донёсся громкий детский плач, а следом - женский голос: «Толик, ну сделай потише музыку, у Томми от твоих басов уже памперс вибрирует!»

Цель была внутри. Миха снова повернулся к моему «окну», явно начиная что-то подозревать. Медлить было нельзя. Я совершил молниеносный, почти неуловимый рывок. Мои пальцы выхватили секретную фотографию обратно, а взамен я вложил в ладонь бандита глянцевую розовую бумажку.

- Ты меня не видел, - прошептал я.

Миха опустил взгляд. Это был купон на 50% скидку в спа-салон «Нега и Блаженство» на процедуру «Шоколадное обёртывание для уставших мужчин». На лице сурового питерского бандита отразилась сложнейшая гамма чувств. Его челюсть дрогнула. Мужчина, чьи руки годами знали только кастеты и арматуру, внезапно осознал, как сильно он скучает по кокосовому скрабу.

Миха сурово кивнул, спрятал купон в карман кожанки и молча побрёл назад к крыльцу, бросив напарнику: «Там пусто. Просто ветер шумит. И вообще, Саня, ты когда-нибудь думал об очищении пор?».

Путь был свободен. Но штурмовать логово в мафиозном пиджаке было бы тактической ошибкой. Мне нужен был камуфляж, который идеально сольётся с атмосферой заброшенного ночного клуба.

Спустя ровно десять минут переодевания в ближайших кустах я снова подкатил к дверям «Ого Толика». Теперь на мне была ослепительно яркая гавайская рубашка с пальмами, пляжные шорты и резиновые сланцы на босу ногу. Питерская морось и суровые плюс восемь градусов за бортом не могли сломить боевой дух агента из Майами.

Я уверенно зашагал к крыльцу, весело шлёпая сланцами по лужам. Саня на входе округлил глаза, но Миха авторитетно поднял палец: «Пропусти. Это VIP-гость. Человек вообще без комплексов». Саня покорно вздохнул и открыл передо мной тяжёлую дверь.

Я вошёл внутрь. В полумраке бывшего танцпола, прямо под сломанным зеркальным шаром, стоял надувной детский бассейн, до краёв заполненный пачками денег. Рядом на роскошном кожаном диване сидел сам Толик-Два-Процента в спортивном костюме, а коварная Эльза укачивала маленького Томми, который невозмутимо держал в зубах незажжённую сигару.

Я небрежно прислонился к барной стойке и бросил присутствующим самую расслабленную улыбку:

- Я на тусу.

Толик медленно поднялся с дивана, угрожающе хрустнул пальцами и сурово посмотрел на мои голые лодыжки:

- Слышь, ананас, ты дверью ошибся. У нас тут закрытая вечеринка. Что тебе надо?

Я медленно перенёс вес тела с одного сланца на другой. Мой детективный анализ подсказывал: пришло время для решительных действий.

Глава 3. Зуд справедливости

Я медленно опустил руку под яркую гавайскую рубашку, сбрасывая с себя образ расслабленного пляжного туриста. Моё лицо мгновенно окаменело, превратившись в суровый гранитный монумент правосудия. В следующую секунду я молниеносно выхватил свой верный пистолет и наставил его прямо в лоб Толику-Два-Процента.

Эльза испуганно вскрикнула, умудрившись при этом грациозно подбросить и поймать младенца. Я перевёл суровый взгляд с Толика на неё и отчеканил каждое слово с неподражаемым нуарным драматизмом

- Вы - чудовища.

В клубе повисла оглушительная, смертельно опасная тишина. Жизни злодеев висели на волоске, мой палец лежал на спусковом крючке, а воротник гавайки пафосно развевался от сквозняка. Всё было идеально, как в лучших фильмах про копов.

Но тут ствол пистолета предательски задрожал.

Моё лицо по-прежнему оставалось каменным, однако правая ладонь, сжимающая рукоятку, внезапно начала совершать странные, конвульсивные движения. Зуд. Дикий, адский, первобытный зуд вонзился в мою кожу. Коварный чесоточный клещ бывшей жены моей клиентки, очевидно, передался мне через текстуру офисного ковра или тот злополучный пирожок с капустой.

Не выпуская Толика из прицела, я начал яростно и судорожно чесать тыльную сторону правой ладони прямо о мушку и раскалённый ствол собственного оружия. Мой гавайский рукав задрался, и все присутствующие отчётливо увидели, как на коже вовсю проглядывают свежие, подозрительно шелушащиеся пятна лишая.

Толик-Два-Процента в ужасе сделал три шага назад, выставив перед собой подушку от дивана как щит:

- Слышь, мужик! Ты ствол-то держи ровнее! Он же сейчас пальнет от твоих почесух! И вообще... фу-у-у, у тебя что, лишай?! Эльза, твою мать, ты же говорила, что твоя мазь - это секретная разработка, а её уже весь Питер знает!

Эльза испуганно прижала к себе маленького Томми:

- Пожалуйста, не стреляйте! Мы отдадим мазь! Она там, в бассейне! Только не подходите к нам, умоляю, у Толика очень нежная кожа, ему завтра на стрелку с тамбовскими!

Я проигнорировал их панику. Логика моего детективного анализа вела меня вперёд. Направляя пистолет на бандитов и продолжая бешено тереть руку о затворную раму, я плавно, по-кошачьи переставлял резиновые сланцы, двигаясь боком в сторону надувного детского бассейна.

- Вы допустили ужаснейшую ошибку, - глухо произнёс я, подойдя к тайнику.

Я запустил левую руку в кучу стодолларовых купюр, нащупал на дне заветный тюбик и, не теряя контроля над ситуацией, принялся яростно втирать целебный крем прямо в своё зудящее запястье. Облегчение наступило мгновенно. Моё лицо на секунду приняло блаженное выражение, но я тут же вернул ему суровый мафиозный вид и хладнокровно припрятал мазь в карман пляжных шорт.

Пришло время для финального монолога. Я начал медленно, драматично прохаживаться по комнате, задирая голову к зеркальному шару:

- Вы не учли одного. Её бывшая может нанять лучшего детектива в Питере. Мой детективный анализ безупречен. Я вычислил вас по запаху этой самой мази, по вибрации басов Думской улицы и по…

Разумеется, увлёкшись собственным пафосом, под ноги я не смотрел. На середине предложения я со всего размаху зацепился сланцем за мягкий бортик надувного бассейна.

Раздался громкий шлепок. Я рыбкой полетел внутрь, поднимая в воздух тучи зелёных банкнот.

Пару секунд я эпично барахтался в деньгах, проплыл брассом по дну бассейна, перевернулся через голову, но уже через мгновение пружинисто вскочил на ноги. С моих пальм на рубашке свисали купюры, в волосах застряла стодолларовая пачка, но я даже не повёл бровью.

Я продолжил говорить ровно с того же самого места, ни капли не смутившись:

- …и по траектории полёта питерских чаек! Ни один преступник не уйдёт от Романа!

Гордо завершив круг вокруг дивана, я встал точно на то место, где стоял изначально, словно этого грандиозного падения никогда не было.

Толик и Эльза сидели на диване с абсолютно круглыми глазами. У авторитета отвисла челюсть, а маленький Томми от неожиданности выронил сигару.

- Э-э-э… детектив? - осторожно шёпотом спросила Эльза, прижимая к себе ребёнка. - Вы закончили? Вы… заберёте ребёнка или нам просто отдать вам все эти деньги, только не делайте так больше?

Я на секунду замер, сурово сдвинул брови и посмотрел на неё с выражением глубочайшего недоумения:

- Какого ребёнка?

В клубе воцарилась гробовая тишина. Толик растерянно моргал и пальцем указывал на младенца:

- Ну... вот этого? Томми? Про похищение которого твоя клиентка орала на весь Питер?

Я окирул младенца быстрым взглядом, презрительно хмыкнул, развернулся на пятках своих сланцев и твёрдо отчеканил, направляясь к выходу:

- Мой контракт был заключён исключительно на спасение мази от лишая. Судьба этого мелкого мафиози меня не касается. Шоу окончено.

Я эффектно толкнул ногой входную дверь и вышел на питерскую морось. Миха на крыльце уже увлечённо мазал лицо шоколадным кремом из купона. Я уверенно запрыгнул на свой

трёхколёсный «Спецназ» и нажал на педали, уезжая в закат под собственное победное: «Вру-у-ум, пссс-бах!». Закон и порядок снова пахли ментолом и цинковой пастой.

Поздним вечером клиентка медленно открыла дверь своей квартиры. Она была уставшей, заплаканной и всё ещё слегка почёсывалась. Зайдя внутрь, она обомлела. В глубине тёмной комнаты, прямо в её любимом кресле-качалке, неподвижно застыл зловещий мужской силуэт, удерживающий на коленях автомобильное тонированное окно.

Она сглотнула комок в горле и резко щёлкнула выключателем.

Яркий свет залил комнату. Кресло-качалка оказалось абсолютно пустым. Но прямо посреди сиденья величественно и одиноко лежал тюбик мази от лишая, опустевший ровно наполовину.

Из глаз дамы брызнули слёзы абсолютного счастья. Она с криком пала на колени перед креслом, нежно прижала тюбик к груди и зарыдала от благодарности:

- О, детектив Роман! Спасибо! Вы вернули её!

А в это время за её окном, на карнизе двенадцатого этажа, героически вжавшись спиной в кирпичную кладку, стоял я. Гавайские шорты хлопали на ветру. Я сурово смотрел на шпиль Петропавловской крепости, и мой внутренний голос за кадром произносил:

«Этот город полон тайн и чесоточных клещей. Кто-то должен очищать его улицы от скверны, а ладони - от шелушения. Сегодня я сделал свою работу. И пускай маленький Томми теперь возглавляет тамбовскую мафию на Думской... главное, что Питер может спать спокойно».

Я сделал глубокий пафосный вдох, собираясь раствориться в ночи, но тут мой левый сланец предательски соскользнул с мокрой жести. С абсолютно каменным лицом и без единого звука я вертикально полетел вниз, прямо в брезентовый кузов проезжающего мимо грузовика с сахарной ватой.

Дело было официально закрыто.