Лежал в реанимации немецкой больницы. По ощущениям – робот Вертер немецкого розлива: из тела торчат иголки, весь опутан проводами, что-то там на компьютере пищит, скрипит. Алисы, правда, не было, но медсестры были.
От скуки и невозможности пошевелиться вспоминал анекдоты и тихо ржал в кислородную трубку. Сосед по палате, отходивший от инсульта, неодобрительно косился в мою сторону. По его мнению, лежать в реанимации нужно было тихо, со скорбной рожей. Я же ржал, и тогда, очевидно, поднималось давление; компьютер начинал визжать и трещать, как моя дочь, когда потягивается в кровати утром в субботу. Прибегала Алиса... Пардон, медсестра, с неизменным вопросом: «Alles klar?» (Все в порядке?). «Jawohl!» (Ага!) – ответствовал я бодро и гундосо (трубки в носу чистоте дикции не способствуют).
Раза три в день медсестра брала кровь на анализ. При этом ласково старалась меня успокоить, чтоб я типа не боялся иголки. Иголок я не боялся, а когда милосердная сестричка упомянула небольшой диаметр иглы, вспомнил Никулина в роли Балбеса и заржал в голос. Медсестра «Кавказскую пленницу» не смотрела, очевидно, давно, Никулина не знала и мою ржачку оценила по достоинству: внепланово измерила температуру и попросила назвать федеральную землю, в которой я в настоящий момент нахожусь. Очевидно, первое, что забывает немецкий пациент при инсульте, это название земли.
- С утра был Гессен, - логично ответил я.
- Почему с утра? – удивилась сестричка. – А сейчас?
- Сейчас тоже он! – попытался я успокоить милосердного ангела.
Ангел как-то странно взглянул на меня и упорхнул.
***
На третий день утомительного лежания (анекдоты пошли уже по третьему разу) пришла незнакомая медсестра. Как оказалось, из другого отделения. Энергично начала снимать провода и вынимать иголки с загадочными словами «Вам это больше не понадобится!». Я насторожился. Еще больше я насторожился, когда она повезла меня в коридор ногами вперед.
- В морг едем? – уточнил я.
Сестра уронила историю болезни.
- Почему в морг? – тонким голосом спросила она.
- Ну... Это... Вперед ногами, и все такое... – объяснил я.
- А что не так с «вперед ногами»? – удивился белохалатный ангел из другого отделения.
Я рассказал, как однажды в России работал санитаром в больнице и по недомыслию повез пациента на каталке вперед ногами. Помнится, медсестра вкупе с врачом тогда так съездили по шее, что потом весь день в глазах двоилось.
Немецкий милосердный ангел поразился традициям российского здравоохранения. Завязался оживленный диалог.
- А как «морг» по-русски? – поинтересовался ангел.
- Морг, - ответил я.
- Интересное слово! -похвалил ангел. – Типично русское?
- Типичней не бывает! – заверил я.
Ангел хотел еще что-то уточнить относительно этимологии исконно славянской лексемы «морг», но тут встретилась нам главная медсестра реанимационного отделения.
- Куда ты его? – поинтересовался реанимационый главангел.
- В морг! – на автомате ответил ангел-лингвист и прикусил розовый язычок.
Не желая оставлять симпатичного ангела в беде, я подыграл: высунул язык, закатил глаза и затряс головой, как собака, которой в пасть залетела муха.
- Катитесь оба отсюда! – рявкнул главангел.
Симпатичный ангел и я, не сговариваясь, заржали. На нас неодобрительно покосился сосед по палате, которого другой миловидный ангел вперед ногами катил на МРТ.
Andrej Alempjew.
https://m.vk.com/wall-147947594_177581
