realiy_gizny

Регламентаторы ломали копья и изводили тонны глины, километры папируса, пергамента и бумаги, пытаясь объяснить народам, как, с кем, когда, зачем и в каких условиях можно или нельзя вступать в интимные отношения. Причём то, что считалось нравственным у одних народов, могло быть категорически неприемлемым у других. В то время, как в Вавилоне жрицы Милитты во славу своей богини торговали собой, в двух  тысячах километров от них римляне живьём зарывали в землю жриц Весты, осмелившихся нарушить обет девственности. Особо раскрепощённые римские императоры могли вступать в бесчисленные связи, в том числе с родными сёстрами, играть гомосексуальные свадьбы с мальчиками-отпущенниками, а их китайские коллеги предавались любовным утехам лишь в рамках гарема, под строгим контролем евнухов и не дольше, чем предписывалось ритуалом.

Очень противоречиво наша цивилизация относится к женщине: Олимп заполнен богинями, но при этом греческие полисы не включают женщин в состав граждан; образ Девы Марии заполняет алтари христианских церквей, а проводить богослужение в католическом и православном храме разрешено только священникам-мужчинам.

В первой части книги из законов, связанных с сексуальными отношениями, выбраны только самые, с точки зрения автора, интересные. Автор хотел дать читателям общее, достаточно поверхностное, но, по возможности, интересное представление о том, что из себя представляла сексуальная традиция в разные исторические эпохи  у жителей различных регионов Земли, и что они считали дозволенным и недозволенным в этой сфере.

Во второй части книги автор, на основании собственного опыта и знаний, пытается помочь читателям (тем, кому это необходимо) практическими советами в этой очень деликатной сфере человеческого общения.

С самого начала, ещё работая над планом книги, автор хотел, чтобы у читателей после её прочтения в душе не осталось тягостного чувства от всей той дикости и ужаса, которыми в изобилии насыщены и древняя, и современная традиции. Поэтому общий тон повествования в первой части выбран там, где это возможно и уместно, близким к юмористическому.
Во второй части эта манера повествования была бы не всегда корректна, хотя кое-что забавное там всё-таки есть.

В дальнейшем на суд читателей будут представлены избранные фрагменты из первой части книги.

Пророк Мухаммед вырос в самой обычной, бедной семье, довольно долго, по местным меркам (до 25 лет), был холостяком.
По воле случая, примерно в этом возрасте он стал работать доверенным лицом – приказчиком у богатой бездетной вдовы Хади́джи бинт Хувайлид, которая была значительно старше него. Мухаммед вёл её торговые дела. Он был очень неглупым, ответственным и честным человеком, что вызвало у вдовы симпатию, которая в дальнейшем переросла в искреннюю привязанность.
И сам Мухаммед относился к своей хозяйке с большим уважением и приязнью.
В конце концов это вылилось во взаимное чувство и (по инициативе Хадиджи) завершилось свадьбой.
Подчеркнём для тех, кто усмотрит в женитьбе Мухаммеда некий расчёт – Мухаммед на самом деле любил свою супругу, невзирая на разницу в возрасте (Хадидже на тот момент было 40 лет).
У них родилось четверо детей, два мальчика и две девочки. Настоящей трагедией для супругов стала смерть обоих сыновей ещё во младенчестве. Вообще, детская смертность в те времена была просто ужасающей. Причём младенцы мужского пола были ей подвержены гораздо больше, чем девочки.
Но и из двух дочерей к концу жизни Пророка в живых оставалась только одна, его самая любимая дочка – Фатима, которую он выдал замуж за своего племянника Али. Кто-то из читателей может вспомнить о Фатимидах, которые были одними из претендентов на верховенство в исламе. Это – потомки Фатимы и Али.

Когда Хадиджа умерла, Мухаммед сильно переживал её смерть и долго не женился.
Вторично он женился только через несколько лет.

Вторая супруга Мухаммеда – Сауда бинт Зама, была вдовой мусульманина, принявшего ислам в одном из первых «призывов» Пророка.
Она, как и Хадиджа, была старше Мухаммеда.
В исламе отмечаются её скромность, благочестие, забота о нуждающихся, благотворительность. Она пережила Мухаммеда и скончалась в период правления второго праведного халифа (заместителя Пророка Мухаммеда) Умара.

В следующий раз Мухаммед женился на Айше́ бинт Абу Бакр, дочери своего ближайшего друга и соратника Абу Бакра, который после смерти Мухаммеда стал первым праведным халифом.
Айша́ была третьей супругой Пророка (считая с Хадиджей), вместе с Саудой у Мухаммеда было теперь две жены.
Все супруги Мухаммеда были или вдовами, или уже побывали замужем и развелись. Единственным исключением была Айша, на которой Пророк женился, когда ей было 6 лет, а в интимные отношения с ней вступил гораздо позже.
Правда, существует и другое мнение, согласно которому Мухаммед женился на Айше, когда ей исполнилось десять лет. Есть и другие предположения, где её возраст выхода замуж ещё возрастает – до 15, 17 лет.
Благодаря Айше ислам обогатился огромным количеством её воспоминаний о Пророке, его мнениями по различным вопросам жизни и поведения мусульман, в том числе и касающиеся семейных отношений. Её воспоминания о Пророке являются частью ха́дисов, которые в совокупности составляют сборник – Су́нну, вторую по значимости после Корана священную книгу мусульман.

Четвёртой женой Пророка (повторимся, вместе со скончавшейся Хадиджей) и третьей среди живых была вдова Хавса бинт Умар, дочь ещё одного близкого сподвижника Мухаммеда, в будущем – второго праведного халифа Умара Первого.
Как все жёны Пророка, в том числе, и будущие, она носила звание «Мать правоверных».

Мы не будем упоминать всех жён Пророка Мухаммеда, число которых в разных документах варьируется от десяти до двадцати трёх.
Расскажем далее только о тех, женитьба на которых имела непростую историю или династические причины.

Джувайрия бинт Аль-Харис была дочерью вождя племени Бану Мусталик.
По Аравии кочевали в те времена десятки семитских языческих племён, причём в большинстве случаев у каждого племени был и собственный верховный бог.
К мусульманам они относились крайне враждебно. Таким было отношение к мусульманам и в племени Бану Мусталик.
В одной из стычек мусульмане победили племя Мусталик.
Каким-то образом во время этой битвы в плен попала Джувайрия. Отец решил её выкупить и приехал к Мухаммеду с этой просьбой.
После освобождения Джувайрии Мухаммед поговорил с её отцом (не забываем – вождём племени), уговорив его и его племя принять ислам.
После этого Мухаммед с отцом Джувайрии заключили союз, который базировался на династическом браке Мухаммеда и Джувайрии. Племя Бану Мусталик стало дружественным племенем у́ммы (сообщества) Мухаммеда.

Сафия бинт Хуяй (это не опечатка, а такая фамилия) была дочерью вождя племени Бану Надир. Её мать была дочерью вождя племени Бану Курайза.
Отец Сафии был врагом Мухаммеда и мусульман вообще.
Сама Сафия до встречи с Мухаммедом дважды побывала замужем. С первым мужем она развелась, а второй муж вместе с её отцом погибли в одной из стычек с мусульманами.
Сафия стала вдовой и попала в плен. Она была очень красивой женщиной. Увидев её, Мухаммед взял её в наложницы, а затем освободил от рабства и с её согласия женился на ней.
Надо полагать, что Мухаммед был добрым и внимательным к ней человеком, иначе вряд ли она по доброй воле согласилась бы выйти за него замуж.
Кстати, в исламе любая вдова, если смерть её мужа не связана с криминалом по её вине, выходит замуж только по собственной воле, принуждать её к браку нельзя.
Сафие на тот момент было 17 лет. Сегодня трудно себе представить, что женщина в 17 лет могла развестись, после этого во втором браке стать вдовой, а затем быть некоторое время ещё и наложницей.
Сафия пережила Мухаммеда и умерла в 50-м году Хиджры (672-м году н.э.).

Умм Салама бинт Абу Умайя. О ней приведём дословное упоминание из Википедии:
Её настоящее имя Хинд, но все знали её как Умм Салама. Она происходила из рода Бану Махзум племени курайшитов (курайшитом был и Мухаммед, но в период становления ислама племенная знать племени курайш относилась к нему исключительно враждебно. Настолько, что Мухаммед был вынужден вместе со своими сторонниками (своей у́ммой-общиной) мигрировать из Мекки в Медину (совершить хи́джру, переселение), которая стала местом его постоянного пребывания). Год этого переселения (622 год н.э.) стал первым годом исламского календаря.
В Медине Мухаммед был похоронен после смерти.
Отца Сафии звали Умайя Абу ибн аль-Мугира аль-Махзуми, а мать – Атика бинт Амир.
Умайя был редким по своей щедрости человеком среди арабов и за это его даже назвали «благодетелем путешественника».
Умм Салама и её муж, Абдуллах ибн Абдуласад, были одними из первых мусульман, за что подвергались нападкам со стороны курайшитов и вынуждены были мигрировать в Эфиопию. 23 марта 625 года, в битве при Ухуде от полученных ран муж Сафии умер.
После смерти мужа Салама стала известна как Аййин аль-Араб («вдова арабов»). Она осталась одна с маленькими детьми, но получила поддержку со стороны родов Мухаджи́р и Анса́р.
После окончания срока и́дда (четыре месяца и десять дней, которые установлены для того, чтобы понять, что женщина не беременна от своего умершего мужа) к ней приходили свататься Абу Бакр (тот самый, друг и тесть Мухаммеда) и Умар ибн аль-Хаттаб. Им она отказала.
Но на предложение женитьбы Мухаммеда согласилась.
У Умм Саламы было трое детей, а четвёртый ребёнок родился практически сразу после брака с Мухаммедом. То есть, надо полагать, что это был ребёнок от её погибшего мужа.
Она умерла в глубокой старости, в возрасте восьмидесяти четырёх лет, в 62-м году хиджры в Медине и была похоронена на кладбище Джаннат аль-Баки.
Умм Салама была последней из живых матерей правоверных.

Думаю, на этом можно остановиться. Из представленного ясно, что поведение Мухаммеда в отношение выбора невест не ограничивалось их красотой, молодостью и т.п. Скорее, его больше привлекала их рассудительность, житейский опыт, добрый нрав, уважение к супругу и, в некоторых случаях, политический расчёт.

Многое из того, что происходило в личной жизни пророка, закрепилось затем в виде божественных повелений Аллаха или заветов Мухаммеда в Сунне.

Что касается конкретики в отношении этих браков, то в своих воспоминаниях Айша говорила о том, что встречи с каждой из жён всегда происходили наедине, в её собственном отдельном домике (у каждой жены на общей жилой территории Пророка был свой собственный отдельный домик).
У мусульманина могло быть не более четырёх жён.
Читателей это может удивить, как, мол, это так, когда у Пророка Мухаммеда их было десять, а то и больше.
Согласно древним источникам, у Пророка никогда не было больше четырёх одновременно живущих супруг. Но смертность в те времена и среди взрослых людей была очень высокая. Умерли и многие жёны Пророка, после чего он женился снова.

Незадолго до смерти у Пророка умер единственный остававшийся в живых сын Ибрагим.
Это очень сильно повлияло на здоровье Пророка, приблизив его смерть.
Поэтому и первым праведным халифом стал не его сын, а близкий друг и тесть Абу Бакр.
Поэтому в дальнейшем разгорелась борьба за влияние в исламе между Фатимидами (потомками дочери Пророка Фатимы и ее мужа и двоюродного брата Али) и Суннитами (признающими власть четырех первых праведных халифов (заместителей Пророка).

Обо всем этом я написал в своей книге «Сексуальная история земной цивилизации».
Фрагменты из неё, касающиеся разных народов мира,  как-нибудь опубликую в Пикабу.

Никто из врачей не ожидал такого развития старой болезни императора, обычно отступавшей за несколько дней отдыха и соблюдения режима. Но это обострение стало особенно тяжёлым. Он чувствовал, что, возможно, всё может кончиться плохо. Когда Пётр вышел из беспамятства 26 января, то попросил принести бумагу, чтобы написать завещание, и немного еды. Во время трапезы он снова потерял сознание, а через два часа очнувшись, не мог уже говорить и шевелить правой рукой и ногой.
С трудом царь успел начертать на бумаге слова: «Отдайте всё»… Никто так и не узнал последнюю волю Петра Великого. Сил дописать не хватило – опять «сделался обморок». Спустя 36 часов, ранним утром 28 января 1725 года, первого императора России не стало.
Это одна из версий кончины императора. По другой, почувствовав приближение конца, он приказал позвать свою старшую дочь, Анну, чтобы ей продиктовать завещание. Но пока она прибежала, Пётр впал в беспамятство, из которого уже не вышел, и завещание написано не было.

Петр I умер от инсульта. Его проявление в виде асимметрии лица императора сохранила посмертная маска. Ускорил конец сепсис, который начал развиваться на фоне воспаления в мочевом пузыре, что привело к острой задержке мочи́.

Но здесь мы поговорим о другом, о том, что мучило царя всю жизнь и, не будучи непосредственной причиной смерти, отравляло существование.

Нам всем не раз приходилось сталкиваться в литературе, живописном искусстве и кино с разными домыслами и предположениями, по-своему трактовавшими исторические факты. В некоторых предположениях говорится о том, что царь с детства страдал «падучей болезнью» – эпилепсией.

История Петра I содержит много фактов, но в ней нет главного, самого ценного – описаний болезни от первого лица. Мы не знаем, что чувствовал Пётр в начале припадков, а потому трудно классифицировать его приступы. Но есть описания свидетелей. Правда, в каждом из них имеется изрядная доля интерпретаций, поэтому что-то приходится выделять и отбрасывать, чтобы оно не мешало поиску.

Вот что пишет Ю.А. Молин, судебно-медицинский эксперт, в статье «Петр Великий: последние годы жизни глазами врача»: «Видимо, Петр страдал малыми эпилептическими припадками – сравнительно легким нервно-психическим расстройством, которому в тяжелой форме соответствует истинная эпилепсия, проявляющаяся в так называемом «большом припадке».
Думается, что Петр не был подвержен этому крайнему проявлению болезни: никто из оставивших письменные свидетельства не видел, чтобы он падал на пол или утрачивался контроль над телесными отправлениями».

В настоящее время уже не используются понятия «малый» и «большой» припадок, но доктор и без того всё перепутал: малыми раньше назывались абсансы – замирания, а большими – типичные тонико-клонические приступы с непременной потерей сознания. Ничего похожего на абсансы историки не описывают, запомним это, чтобы дальше не путаться. Зато факт потери сознания после того, как приступ у Петра начинался, был не раз документирован.

Вот какие особенности внешнего вида описывают историки.

В.О. Ключевский (1990) писал: «Петр был великан, без малого трех аршин ростом (2 м 4 см), христосуясь на Пасху, он постоянно должен был нагибаться до боли в спине.»
При очень высоком росте государь был узкоплеч, о чем свидетельствуют находящиеся в музеях его кафтаны.

В Петропавловской крепости С.-Пб установлена скульптора Петру Первому работы Михаила Шемякина, вызвавшая при открытии крайне негативное отношение у множества петербуржцев, посчитавших творение Шемякина издёвкой над образом великого человека.
При этом в действительности скульптор изобразил императора именно таким, как это следует из описаний его современников, за исключением лысой головы. Лысая голова появилась ещё при жизни императора, когда он её специально побрил для создания прижизненной маски. Петр очень любил всё редкостное и необычное, поэтому и решил сохранить свой облик в виде прижизненной маски, для удобства создания которой побрил голову. Эту маску Шемякин и использовал при создании своей скульптуры. Если мы посмотрим на посмертную маску выше, то увидим, что голова у умершего императора совсем не лысая).
Здесь скульптор, по моему мнению, поступил неправильно и бестактно. Но к болезни царя это никакого отношения не имеет.

У врача, осматривающего скульптуру, непременно возникнет мысль: а не было ли тут генетической аномалии? Маленькая голова, круглые щеки, слегка навыкате глаза, несуразно длинные «паучьи» конечности – все это наводит на мысли о синдроме Марфа́на, врожденной аномалии, поломке гена, кодирующего строение соединительной ткани.

Петр – это вообще пример сложного больного со множеством болезней. Таких пациентов врачи называют «коморбидными» и частенько сталкиваются с проблемами оттого, что лечение одной болезни усугубляет другую в одном и том же организме. Лекарства не сочетаются, риски навредить растут.
В общем, государь был бы той еще головной болью для доктора даже сегодня.

Продолжим поиск описаний приступов у государя: «… Имел иногда в ночное время такие конвульсии в теле, что клал с собою денщика, держась за плечи которого засыпал».
Исследователи указывали, что, по словам самого царя, приступы появились у него после тяжелой психотравмы во время стрелецкого бунта 15 мая 1682 года, когда десятилетний мальчик стал свидетелем кровавой расправы с близкими ему людьми.
Летописи говорят, что десятилетний Петр сохранял в те минуты «изумительное спокойствие», но это не так. Мальчик буквально окаменел от ужаса, не мог открыть рот, пошевелиться. Его как куклу унесли с места происшествия.

Картина приступов у Петра типична и заставляет врача думать о том, что в его мозге была структурная причина болезни. То, что можно было бы увидеть на МРТ мозга. То, что фонило бы медленноволновой активностью над правым полушарием на ЭЭГ.
Об этом – ниже.

Еще находим описание у Чезаре Ломброзо: «…Был подвержен подёргиваниям лицевых мускулов, ужасно искажавших его лицо».

А вот описание внешности Петра I, сделанное известным художником, учеником Рембрандта, Готфридом Кнеллером: «При его большом росте ноги показались мне очень тонкими, голова у него часто конвульсивно дёргалась вправо».

Марксистский историк Покровский пишет: «… Во время серьёзного волнения у Петра появлялся нервный тик различной интенсивности, который затрагивал левую сторону его лица... Похоже, однако, что бывали случаи, когда у Петра этот нервный тик переходил в конвульсивный приступ и приводил к потере сознания... Психическое расстройство, от которого он страдал, было эпилепсией височной доли... Несомненно, долгосрочное влияние мучительных детских переживаний и длительное злоупотребление алкоголем также повлияли на его здоровье и мировоззрение».
Интерпретации историка о переживаниях детства и алкоголе нам не пригодятся: все это плохо и вредно, но для диагноза несущественно; данных за височную локализацию эпилептогенного очага тоже пока нет, тут бы пригодились описания ощущений самого Петра, но их нет.

А вот полезно для диагностики описание фокального приступа, который явно был моторным (непроизвольное подергивание левой половины лица, ритмичный поворот головы). Приступ начинался у Петра без утраты сознания.
В других описаниях находим описание вероятных эпистатусов, когда государь после типичного начала в левой половине лица и правой руке терял сознание, были тонико-клонические судороги, и в сознание он не приходил по несколько часов. В такие моменты окружение всерьез было обеспокоено, а вернется ли вообще Петр в мир живых.

Датский посланник Юст Юль приводит довольно устрашающую зарисовку с натуры, сделанную на торжествах по случаю полтавской победы: «Мы вышли из кареты и увидали, как царь, подъехав к солдату, несшему шведское знамя, стал безжалостно рубить его мечом, быть может, за то, что тот шёл не так, как хотел царь. Затем царь всё продолжал делать… страшные гримасы, вертел головою, кривил рот, заводил глаза, подёргивал руками и плечами и дрыгал взад и вперёд ногами…
Эти конвульсии… находят на него за столом, когда он ест, и если при этом он держит в руках вилку и нож, то тычет ими по направлению к своему лицу, вселяя в присутствующих страх, как бы он не порезал, или не поколол себе лицо».

Моторные приступы протекали у Петра стереотипно, что позволяет отбросить предполагаемый диагноз «хорея» (хорея – это неврологический синдром, который характеризуется быстрыми, беспорядочными, неритмичными и непроизвольными движениями, которые человек не может контролировать усилием воли). При хорее движения напоминают какой-то сложный дикий танец. А тут – всегда одинаковое начало, всегда левая сторона лица, иногда с захватом левой руки, тип судорог похож на миоклонические (миоклония – асинхронные, кратковременные («молниеносные») и непроизвольные сокращения мышцы или группы мышц, возникающее в покое или во время движения).

Парижская газета «Ведомости иностранных дел» при описании внешности российского монарха, прибывшего во французскую столицу в 1717 году, отметила: «Он очень часто гримасничает. Привычное его движение – смотреть на свою шпагу, стараясь склонить голову через плечо, при этом отставляя назад ногу. Иногда он ворочает головой, словно желая втянуть её в плечи».
Снова стереотипность, не похожая на хореический гиперкинез.

Довольно часто у государя возникали приступы ярости. Причиной их могли быть неприятные известия, поступки людей, вызвавшие его неудовольствие, неблагоприятные обстоятельства. Иногда приближённые не могли понять природы его ярости.
25 мая (6 июня) 1719 года французский консул Анри де Лави писал министру иностранных дел Дюбуа о необычных «порывах гнева» у царя.

Приступы ярости, нередко, сопровождались мучительной головной болью и описанным выше конвульсивным состоянием. Вот тут мы можем подумать о височной локализации эпилептогенного очага: возможно, это были фокальные немоторные эмоциональные приступы? Но данных маловато. А учитывая психические особенности Петра, можно предположить, что это не проявление эпилепсии. Это психопатические черты.

В завершение подчеркнём, что Петр Великий умер не от эпилепсии. Но она была болезнью, снижавшей качество жизни, и возможно, стала причиной когнитивных нарушений и изменений личности.
Иными словами, эпилепсия определенно была одним из главных заболеваний в истории этого царственного пациента.

А теперь попробуем сформулировать диагноз. Мы с большой долей вероятности можем утверждать, что это была именно эпилепсия с фокальными моторными (и немоторными?) приступами, которые начинались из одного и того же очага в мозге. Что за структурные изменения привели к болезни?
Здесь возможны только предположения.

Фокальная кортикальная дисплазия? Это врожденные изменения коры мозга, которые становятся причиной эпилепсии. Может быть, но проявление начала приступов поздновато.

Последствия черепно-мозговой травмы? Может быть. Но нет ни одного упоминания о чем-то подобном в исторических документах.

Опухоль головного мозга? Петр прожил долго от первых симптомов болезни, и не было признаков роста опухоли, не было явного прогрессирования неврологического дефицита и других типичных признаков опухоли.

Наиболее вероятным предположить у Петра энцефалит Расмуссена. Это аутоиммунное воспаление головного мозга, которое дает приступы того типа, что описаны у государя. Существует версия происхождения болезни, связанная с тем, что Петр во время поездки в Архангельск был укушен каким-то кровососом, от которого и заразился энцефалитом, болезнью, на тот момент неизлечимой.

Есть триада, характерная для приступов при энцефалите Расмуссена:

· разнообразие приступов (вот тут мы снова вспоминаем, что у Петра были не только моторные, но и эмоциональные, и когнитивные фокальные приступы),

· кожевниковские приступы – постоянные судорожные сокращения в одних и тех же мышцах, иногда переходящие в билатеральные (приступы, которые вовлекают обе половины тела (левую и правую стороны). Они могут проявляться как симметрично (с одинаковой силой с обеих сторон), так и асимметрично (с разной выраженностью симптомов с разных сторон)),

· устойчивость приступов к лекарственному лечению (правда, Петр от этой напасти не лечился).

И триада эта очень похожа на эпилепсию Петра, не правда ли?

Как лечили бы Петра I в наши дни?

Вероятнее всего, у государя вначале нашли бы на МРТ головного мозга по протоколу HARNESS тот самый эпилептогенный очаг. И с уверенностью на этой стадии отринули (или подтвердили) бы диагноз фокальной кортикальной дисплазии или опухоли, которые мы обсуждали выше.

На самой обычной ЭЭГ удалось бы увидеть медленноволновую активность над правым (а возможно, и левым) полушариями, но все же с преобладанием по амплитуде в лобно-височной области справа.

А потом государя осмотрели бы нейрохирурги и предложили операцию. Не факт, что она на 100% избавила бы Петра от болезни. И всё же, возможно, ему стало бы легче. Особенно если операция была бы проведена в юности.

При этом Иисус Христос – не только достояние христиан и других религиозных конфессий, включивших его в своё вероучение, он – достояние мировой истории. Начиная с IV-го века, с момента принятия христианства в качестве государственной религии Римской империи, редко какая историческая хроника, написанная на Западе или Ближнем Востоке, обходила молчанием евангельские события. Время Христа стало рассматриваться как поворотное событие мировой истории. Само летоисчисление стало вестись от предполагаемого момента его рождения. Нынешнее понятие «до нашей эры» означает «до Рождества Христова».

Иисус Христос – порождение и яркое проявление Мессиа́нской идеи, которая окончательно созрела в сознании еврейского населения Палестины в 20-е – 30-е годы 1-го века н.э., в период римского владычества. Острейший кризис социальных и экономических отношений охватил самые широкие слои населения. Маленькая нация, практически непрерывно находившаяся в рабстве то у одного, то у другого завоевателя, утратила веру в себя, в возможность освобождения от гнёта собственными силами. В это время необычайного брожения умов появилось огромное количество самых разных пророков, предвещавших и светлое будущее, и конец света, и многое, многое другое, как прекрасное, так и ужасное. Часть этих пророков стала предвещать близкий конец света и приход мифического всемогущего освободителя Машиаха (Мессии), который появится извне и сделает несчастный, находящийся под многовековым рабством различных угнетателей, народ свободным и счастливым.

Правда, само понятие о Мессии в понимании большей части населения с течением времени было искажено. Теперь евреи стали ожидать не искупителя от грехов и смерти (а именно такой была изначально идея мессианства в предсказаниях ветхозаветного пророка Даниила), а царя-завоевателя, великого полководца, который силой освободит израильтян от рабства и сделает их властителями мира.

Это стало одной из главных причин того, что иудеи не увидели Мессию в Иисусе Христе с его идеей всепрощенчества и доброты.

В Новом Завете продолжателем и самым ярким представителем мессианской идеи церковь считает Иоанна Крестителя (Иоанн Предтеча в Православии, Джованни Баптиста в Католицизме). О нём сообщает Иосиф Флавий в «Иудейских древностях» (XVIII.5.2). Правда, этот Иоанн не очень похож на евангельского Иоанна Предтечу: он не предвещает близкого конца света и ничего не говорит о грядущем Мессии. Но два момента совпадают. И Иосиф Флавий, и евангелисты сообщают, во-первых, что Иоанн практиковал очистительное омовение (то есть, крещение), а во-вторых, был убит по приказу Ирода Антипы. На этом основании большинство исследователей, вслед за Отцами Церкви, отождествляют проповедника из «Иудейских древностей» с евангельским пустынным аскетом, крестившим Иисуса и положившим тем самым начало его общественной деятельности.

Евангелист Лука в начале рассказа об Иоанне представляет хронологическую выкладку: «В пятнадцатый год правления Тиверия Кесаря (т.е., в 28/29 г. н.э.), когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее, Ирод (Антипа) был тетрархом в Галилее, Филипп, брат его, тетрархом в Итурее и Трахонитской области, а Лисаний – тетрархом в Авилинее, при первосвященниках Анне и Каиафе, был глагол Божий к Иоанну, сыну Захарии, в пустыне». (Лука, 3:1-2).

Даже то, что в число тетрархов, действительно управлявших в то время различными областями Палестины, попал давно умерший Лисаний, как это не покажется парадоксальным, служит косвенным доказательством историчности этого сообщения. Если бы хронология Луки была надумана или опиралась на чистую легенду, то, скорее всего, это был бы случайный набор исторических имён, между которыми встречались бы и вымышленные имена…

В списке Луки все имена реальны и принадлежат, за исключением Лисания, одному времени. В отношение Лисания произошло, видимо, следующее: согласно «Иудейским древностям» Иосифа Флавия такой правитель в Авилинее действительно был, но скончался ещё в 36-м году до н.э., после чего его владения были аннексированы в пользу египетской царицы КлеопатрыVII, а вслед за её гибелью включены в римскую провинцию Сирию в качестве особой территории, которая, не имея отдельного правителя, по традиции продолжала называться областью или тетрархией Лисания. Евангелист Лука, найдя это название в каком-то историческом источнике, понял это так, как будто Лисаний всё ещё правил этой областью.

Первые христианские предания об Иисусе, судя по всему, начались с рассказа о его крещении проповедником Иоанном. Все четыре евангелиста согласны с тем, что деятельность Иоанна Крестителя непосредственно предшествовала проповеди Иисуса Христа и как бы предваряла её.

В связи с вышеизложенным можно с большой долей вероятности предположить, что прямой предшественник Иисуса Христа – Иоанн Креститель – был реальной исторической личностью.

Вернёмся теперь к основной теме исследования.

Проблема историчности Иисуса – это, прежде всего, проблема источников наших знаний о нём.

Ещё недавно «мифологическая школа», о которой мы говорили в предыдущей статье, рассматривала Иисуса Христа как чисто религиозный вымысел на том основании, что первоисточников о нём почти нет, а те, что имеются, находятся в далеко неудовлетворительном состоянии.

В последние десятилетия исследователями проведена большая работа по более тщательному изучению новозаветных текстов. Немало сделано для определения времени и обстоятельств возникновения Евангелий, развития христианских преданий. Работа эта продолжается и ещё далеко не завершена.

Ситуация с Иисусом, как исторической личностью, уникальна и не имеет аналогов в мировой истории. Ведь те тексты, которыми мы пользуемся в качестве основных источников – четыре канонических Евангелия – написаны на греческом языке, наиболее распространённом в эллинистическом мире того периода, тогда как реальный Иисус и его первые последователи жили и действовали в другом языковом и культурном пространстве, только частично входящем в круг эллинистической цивилизации. Исследователи доказали, что Иисус Христос и его апостолы говорили на арамейском языке, бывшем в то время разговорным языком Палестины и Ближнего Востока, – в Евангелиях сохранились следы этого языка и даже целые фразы, представляющие из себя греческую копию с арамейского. При этом необходимо учесть, что произошёл не просто перевод с одного языка на другой. Грекоязычная аудитория усвоила предания, возникшие на другой языковой и культурной основе. Даже определив, что мостом здесь послужили евреи Средиземноморской диаспоры, через которых христианство пришло к грекам, и эти евреи объединяли в себе обе культурные традиции, нельзя не отдавать себе отчёт в том, что мы всё равно имеем дело с переработанным и адаптированным материалом.

До наших дней не сохранилось ни одного христианского документа на родном (арамейском) языке основателя христианской церкви, хотя, возможно, в своё время они существовали.

Раннехристианские писатели упоминают о Евангелиях, написанных «по-еврейски» (т.е., по-араме́йски, поскольку именно этот язык был распространен в массах, Иврит был языком, предназначенным прежде всего для целей иудаизма и вряд ли какой-нибудь священник-иудей стал бы писать или переписывать на нем христианские евангелия), которыми пользовались иудео-христиане, палестинские последователи Иисуса. Парадоксально, но до сих пор непонятно, какие из этих Евангелий: греческие или арамейские, возникли раньше, и кто на кого влиял.

Правда, сама Церковь так не считает, по мнению её апологетов самым древним является Евангелие от Марка. Христианство очень скоро после своего возникновения вышло в эллинистический мир и вполне возможно, что на греческом языке Евангелия были написаны (а вернее - записаны) раньше, чем на родном языке Иисуса.

То есть, перевод с арамейского на греческий произошёл еще в рамках устной традиции, до того, как появились какие-либо её записи. Отсюда возникает вопрос – какой была эта первоначальная устная традиция? О чём она говорила?

Первые десятилетия христианская проповедь распространялась устно, и слово евангелие (благая весть) не относилось к письменному тексту. Вплоть до 70-х годов 1-го века (н.э.) христиане  вообще не думали о документальной фиксации своего существования. Необходимость в этом возникла, когда христианство, бывшее до этого одной из религиозных групп, действовавших в рамках иудаизма (каким его и оставил основатель), почувствовало себя новой, отдельной организацией, новой религией. Тогда и появились отдельные христианские документы: сначала внутрицерковные письма-послания апостолов, затем отдельные записи рече́ний Иисуса Христа, и, наконец, рассказы-легенды о жизни Иисуса, т.е. – Евангелия. Далеко не все из этих записей сохранились до настоящего времени, но основные из них, вошедшие в Новый Завет, общеизвестны и доступны.

Есть все основания полагать, что общехристианская традиция, сложившаяся на эллинистической почве, не совсем тождественна традиции, существовавшей у иудео-христиан. Христианство вывел на мировую арену апостол Павел, который не был учеником Иисуса. Наоборот, вначале, как ортодоксальный еврей, он был его яростным гонителем, а затем на него снизошло озарение, и он стал одним из самых активных проповедников христианства. Иудео-христиане относились к нему и к его последователям – павлинистам враждебно, называя их исказителями учения Иисуса.
В свою очередь, Церковь рассматривала иудео-христиан как еретическую секту. Иудео-христиане постепенно исчезли как самостоятельная религиозная группа, а павлинизм лёг в основу мирового христианства.

Из этого следует, что чем лучше мы будем себе представлять первоначальную устную традицию, тем ближе подойдём к представлению об Иисусе Христе, как исторической личности.

«Мифологическая школа» отрицала историческое существование Иисуса ещё и потому, что, по её мнению, ни один нехристианский писатель 1-го – начала 2-го вв. н.э. не упомянул о такой личности. Утверждалось, что об Иисусе Христе нигде не говорилось, кроме Нового Завета, т.е., в нехристианских произведениях вплоть до середины 2-го века, до того момента, когда окончательно сложились канонические Евангелия и Церковь распространила своё влияние на всё Средиземноморье. «Свидетельства» античных писателей – фрагменты из сочинений Иосифа Фла́вия, Та́цита и Пли́ния Младшего, в которых упоминается о Христе, – отрицались, как подложные, вставленные в текст христианскими переписчиками задним числом.

Современные исследователи в своём большинстве относятся к этим «свидетельствам» более осторожно и взвешенно. И именно потому, что внебиблейских упоминаний о Христе в сочинениях 1-го – начала 2-го вв. действительно очень мало и каждое из них заслуживает самого тщательного изучения.

Ещё отцы Церкви придавали исключительное значение любым указаниям на Христа в нехристианской литературе, рассматривая их, как действенные инструменты для проповеди христианства среди язычников. Целый ряд таких документов сохранился до наших дней только в передаче христианских авторов, тогда как оригиналы были утрачены. Конечно, это снижает достоверность «свидетельств», возникает подозрение, что они подверглись христианской правке или были просто сочинены христианами. Но значение их всё равно остаётся высоким, особенно с учетом скудности информации.

Всё сказанное в полной мере относится к знаменитому «свидетельству Флавия» – короткому рассказу еврейского историка второй половины 1-го века Иосифа Флавия о проповеднике Иисусе.

То, что Иосиф был современником евангелистов, еврейским писателем, выросшим в Палестине, на месте описываемых событий, делает его поистине уникальным свидетелем, с которым не может сравниться ни один греческий или римский автор. Поэтому исключительную ценность представляют не только те небольшие фрагменты в его основных произведениях «Иудейская война» и «Иудейские древности», где Иосиф говорит непосредственно об Иисусе, Иоанне Крестителе, Понтии Пилате и других библейских персонажах, но и общая атмосфера этих сообщений, где описывается история Иудеи, когда в ней жил и действовал основатель христианства. Сочинение Флавия «Иудейские древности», написанное на греческом языке, дошло до нас благодаря христианским переписчикам. Долгое время никто не подвергал сомнению подлинность сообщения Иосифа Флавия об Иисусе. И только по мере развития библейской критики исследователи стали говорить о христианской интерполяции, внесённый в первоначальный текст автора. Подозрения усиливал прохристианский характер рассказа об Иисусе: казалось невероятным, чтобы такой ортодоксальный иудей, как Иосиф Флавий, мог назвать Иисуса Христом (Спасителем, Мессией).
Отсюда следовал вывод, что Флавий ничего не писал об Иисусе, а вставка является более поздней компиляцией христианских переписчиков.

Вот этот фрагмент из «Иудейских древностей»:

«Около этого времени жил Иисус, человек мудрый, если Его вообще можно назвать человеком. Он совершил изумительные деяния и стал наставником тех людей, которые охотно воспринимали истину.

Он привлек к себе многих иудеев и эллинов. То был Христос (Мессия). По настоянию наших влиятельных лиц Пилат приговорил Его к кресту. Но те, кто раньше любили Его, не прекращали этого и теперь.

На третий день он вновь явился им живой, как возвестили о Нем и о многих других Его чудесах боговдохновенные пророки. Поныне еще существуют так называемые христиане, именующие себя, таким образом, по Его имени  «Первосвященник Ана́ния (Анна́) собрал синедрион и представил ему Иакова, брата Иисуса, именуемого Христом, равно как нескольких других лиц, обвинил их в нарушении законов и приговорил к побитию камнями».

(Иосиф Флавий, «Иудейские древности», Книга 18).

Такой же христианской вставкой объявлялся и отрывок «Анналов» римского историка конца 1-го – начала 2-го вв. Корнелия Та́цита, который в своей «Истории Римской империи» пишет о христианстве, как о секте, которую, как ему стало известно, организовал «некий злодей, лет тридцать назад казнённый Понтием Пилатом, прокуратором Иудеи». Далее Тацит сообщает, что смерть вожака, к сожалению, не остановила смуту. «Зловредное суеверие» вспыхнуло вновь и вскоре достигло Рима, куда, по горестному замечанию автора, рано или поздно доходит всё гнусное и непотребное.

«Мифологическая школа» выдвинула тезис о «молчании века», т.е., о полном отсутствии каких-либо упоминаний об Иисусе Христе в нехристианской литературе в течение первого века существования христианства. «Молчание» это служило доказательством мифичности Иисуса. На этой почве родились самые разнообразные версии: Христос – это солнечное божество (Ш. Дюпюи), отголосок античных и восточных мифов (А. Древс), лунный бог (Э. Церен), древнееврейский бог (А. Каждан, Р. Виппер), перевоплощённый Учитель Праведности древних кумранитов (А. Дюпон-Соммер) и другие.

Доля правды в этих версиях есть. Нельзя отрицать, что образ Христа впитал в себя многое из древневосточной и античной мифологии. И всё-таки я полагаю, что Иисус из Назарета существовал как реальная личность. Правда, объективных доказательств этого крайне мало, и все они не свободны от критики. Даже введённая в научный оборот арабская версия «свидетельства Флавия» (так называемый «вариант Агапия»), лишённая прохристианского характера и потому рассматриваемая как подлинная, - тоже не бесспорна.

Сообщения Та́цита и Плиния Младшего о Христе, будучи, без сомнения, подлинными, дают очень мало информации, чтобы на их основании говорить о полной несостоятельности «мифологической школы». Заслугой «мифологистов» является то, что они значительно расширили взгляд исследователей на личность основателя христианства, заставили воспринимать Иисуса в контексте эпохи, в русле развития религиозной мысли, что в целом, конечно, было очень полезно.

Вчитаемся внимательнее в канонические Евангелия. За своеобразный жанр их часто называют легендарными биографиями. Рассказ о жизни героя в них облечён в специфическую религиозно-нравственную оболочку. Можно ли под этой оболочкой разглядеть реальную личность?
Обратим внимание на речь Иисуса, причём не на содержание, а на манеру выражаться. «Истинно, истинно говорю вам…» (Евангелие от Иоанна 1:51, 3:3, 5:11 и др.), «Симон! Симон! Вот, сатана просил [у Бога], чтобы провеивать вас, как пшеницу» (Евангелие от Луки 22:31), «Марфа! Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом…» (Евангелие от Луки 10:41). Это характерное повторение слов, встречающееся в разных Евангелиях, принадлежащих разным традициям, – в этой манере чувствуется особенность речи конкретного, живого человека, усвоенная его слушателями и передаваемая потом в проповедях. Такое нельзя придумать (да и зачем, какая здесь теологическая нагрузка?!). Ученики часто подражают учителю в манере выражаться, а евангелисты могли перенять эту характерную манеру от тех, кто лично знал и слышал Иисуса.

Исследователи вывели правило: там, где евангельский рассказ не служит теологическим целям и даже в каком-то смысле преуменьшает образ могущественного божества, там, скорее всего, содержится подлинная информация, там и следует искать следы реальной личности. Так, усталый Иисус засыпает на корме лодки (Евангелие от Марка 4:38), жаждет и алчет, как все люди, огорчается, не найдя плодов на смоковнице (Евангелие от Марка 11:12-14, Евангелие от Матфея 21:19, «ужасается и тоскует») в предчувствии смерти (Евангелие от Марка 14:33), издаёт на кресте вопль отчаяния (Евангелие от Марка 15:34).

Само происхождение его из северопалестинской области Галилеи также не в его пользу – В Иерусалиме презирали выходцев из Галилеи как полуязычников (Евангелие от Матфея 4:15, Евангелие от Иоанна 1: 46), считалось, что из Галилеи пророк не может прийти никак (Евангелие от Иоанна 7:52). Сообщения о сложных отношениях Иисуса со своими родными, подозревавших его в сумасшествии, (Евангелие от Марка 3:21), неверие в него братьев (Евангелие от Иоанна 7:52) явно не способствовали повышению авторитета всесильного владыки Вселенной.
Но при этом он предстает перед нами как живой человек, реальная историческая личность.
Всё это – обстоятельства и моменты жизни исторического Иисуса – человека.
Сугубо религиозный миф постарался бы их избежать, но сделать это было невозможно в связи с широкой известностью этих обстоятельств.

Насыщенность евангельских рассказов разного рода сверхъестественными событиями (воскресение мёртвых, непорочное зачатие, хождение по водам и т.п.) привела некоторых учёных к мысли, что Иисус вообще никогда не существовал, а является всего лишь мифическим, сказочным персонажем, наподобие Гермеса или Посейдона. Впервые такую мысль высказал в 1774 году французский астроном и адвокат Ш.Ф. Дюпюи.

Немецкий философ-гегельянец Б. Браун (1809 - 1882) обратил внимание на то, что кроме Евангелий, Посланий и Деяний апостолов, Иисус почти не упоминается в документах той эпохи – ни у еврейских авторов, ни у языческих. Это дало ему повод утверждать, что о Христе в то время ничего не было известно за пределами христианской общины, и, следовательно, он является плодом воображения первых христиан.

Возникла так называемая «мифологическая школа», считавшая Иисуса Христа вымышленным, чисто мифологическим персонажем.

Среди более поздних приверженцев мифологической школы можно назвать Дж.М. Робертсона, В.Б. Смита, А. Немоевского, П. Кушу, А. Древса, Э. Дюжардена, а из отечественных – Р. Виппера, А. Рановича, И. Крывелёва. Все они тем или иным способом пытались доказать, что Иисус, как реальная историческая личность, никогда не существовал, представляя собой вымышленный персонаж, возникший в результате переработки древних восточных мифов об умирающем и воскресающем боге.

100 лет назад мифологическая теория доминировала среди исследователей Нового Завета.

В более позднее время учёные стали полагать, что человек с именем Иисус в принципе мог когда-то существовать. Правда, что касается его конкретной роли в истории, то здесь единодушия между исследователями не было. Основоположник рациональной критики Нового Завета, Г.С. Реймарус (1694 - 1768), считал, например, что Иисус был всего лишь человеком, неудачно претендовавшим на роль Мессии. Иисус, мол, дважды пытался поднять восстание – в Галилее и перед последним въездом в Иерусалим – и оба раза неудачно. Чтобы замять скандал, связанный с его поражением и позорной смертью на кресте, ученики придали смерти Христа искупительное значение и придумали рассказ о его воскрешении.
Выводы Реймаруса по тем временам могли показаться неслыханным вольнодумством. Поэтому, опасаясь гонений, он даже не решился опубликовать результаты своих исследований. Самые значимые произведения Реймаруса - «Рассуждения о важнейших истинах естественной религии», «Апологии, или защита разумных почитателей Бога».
Только через шесть лет после его смерти Г.Е. Лессинг издал в 1774-м году отрывок из его «Апологии…». Тем самым было положено начало так называемым «поискам исторического Иисуса», а сам Реймарус стал считаться основоположником рациональной критики Нового Завета.

К духовным наследникам Реймаруса следует отнести тех исследователей-библеистов, которые, подобно ему, считали Иисуса неудачливым политиком, потерпевшим поражение во время попытки вооружённым путём свергнуть власть римлян, но при этом, соответственно, реально существовавшей исторической личностью.

Работа Реймаруса «Апология рационально верующего в Бога» стала своего рода фундаментом для дальнейших поисков «исторического» Иисуса, оказав значительное влияние на развитие либерального богословия и религиозного гуманизма.
В трудах И. Канта, Г.В. Гегеля, Э. Ренана образ Христа лишён каких-либо сверхъестественных черт. По их представлениям, он был духовно совершенной личностью, своего рода моральным идеалом для всего человечества. Заурядным проповедником считал Иисуса и Д. Штраус (1808 - 1874), автор нашумевшей в своё время книги «Жизнь Иисуса».

Похожих взглядов на Иисуса придерживался и Л.Н. Толстой. Не всем известно, что он отрицал божественность Иисуса Христа, считал его проповедником (и в этом статусе относился к нему с большим уважением, считал смыслом проповедей Иисуса любовь к ближним, к окружающему миру. А любовь к ближнему и является сутью Толстовства).
Представляю читателям выдержку из «Определения» Священного Синода об отлучении великого писателя от церкви и его ответ на это «Определение» с небольшими сокращениями:

В Определении Святейшего Синода от 20–22 февраля 1901 года № 557 об отлучении прозвучали следующие обвинения:
– отвергает личного Живого Бога во святой Троице славимого, Создателя и Промыслителя вселенной,
– отрицает Господа Иисуса Христа – Богочеловека,
– отрицает Иисуса Христа как Искупителя, пострадавшего нас ради, человеков, и нашего ради спасения,
– отрицает Иисуса Христа как Спасителя мира,
– отрицает воскрешение Иисуса Христа из мертвых,
– отрицает бессеменно́е зачатие по человечеству Христа Господа,
– отрицает девство по рождестве Пречистой Богородицы и Приснодевы Марии,
– не признает загробной жизни и мздовоздаяния,
– отвергает все Таинства Церкви и благодатное в них действие Святого Духа,
– и, ругаясь над самыми священными предметами веры православного народа, не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из Таинств – Святую Евхаристию.

В ответ на обвинения Л.Н. Толстой 4 апреля 1901 года написал ответ церкви. Здесь представлены важнейшие выдержки из этого послания:

"То, что я отрекся от церкви, называющей себя православной, это совершенно справедливо."

"Прежде чем отречься от церкви и единения с народом, которое мне было невыразимо дорого, я, по некоторым признакам усомнившись в правоте церкви, посвятил несколько лет на то, чтобы исследовать теоретически и практически учение церкви: теоретически — я перечитал все, что мог, об учении церкви, изучил и критически разобрал догматическое богословие; практически же – строго следовал, в продолжение более года, всем предписаниям церкви, соблюдая все посты и посещая все церковные службы. И я убедился, что учение церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающее совершенно весь смысл христианского учения."

"… Для того, чтобы ребенок, если умрет, пошел в рай, нужно успеть помазать его маслом и выкупать с произнесением известных слов; для того, чтобы родильница перестала быть нечистою, нужно произнести известные заклинания; чтобы был успех в деле или спокойное житье в новом доме, для того, чтобы хорошо родился хлеб, прекратилась засуха, для того, чтобы путешествие было благополучно, для того, чтобы излечиться от болезни, для того, чтобы облегчилось положение умершего на том свете, для всего этого и тысячи других обстоятельств есть известные заклинания, которые в известном месте и за известные приношения произносит священник."

"И я действительно отрекся от церкви, перестал исполнять ее обряды, написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей, и мертвое мое тело убрали бы поскорей, без всяких над ним заклинаний и молитв, как убирают всякую противную и ненужную вещь, чтобы она не мешала живым."

"То, что я отвергаю непонятную троицу и не имеющую никакого смысла в наше время басню о падении первого человека, кощунственную историю о боге, родившемся от Девы, искупляющим род человеческий, совершенно справедливо."

"Все таинства я считаю низменным, грубым, несоответствующим понятию о боге и христианскому учению колдовством и, кроме того, нарушением самых прямых указаний евангелия."

"Верю я в следующее: верю в бога, которого понимаю как дух, как любовь, как начало всего."

За эти идеи, которые он не стеснялся высказывать и публично, РПЦ отлучила великого русского писателя от церкви. А ведь он был поумней многих из нас и знал о церкви гораздо больше обыкновенного человека.

На рубеже XIX –XX вв. И. Вейсс и А. Швейцер создали ещё один вариант образа Иисуса, представив его апокалиптическим пророком. Согласно их воззрениям, жизнь и деятельность Христа можно понять лишь в контексте античного иудаизма, насыщенного страстным ожиданием скорого «конца времён». Подобно всем тогдашним евреям, Иисус уповал на неизбежное вмешательство Бога в ход истории с целью уничтожить силы зла и установить на Земле Царство Божье. Однако приход этого Царства мог задержаться, если грехи людей не будут искуплены. Из книги пророка Исайи Иисус знал, что Помазанник Божий, Машиах (Мессия), должен пострадать за грехи людей, которых ждёт в будущем Царство Божье. Это привело его к решению принести себя в жертву Богу, поскольку он видел «в своей смерти искупительную смерть и вместе с тем такой поступок, который открывает это Царство».

Таким образом, по Швейцеру, получалось, что Иисус отправился в последний раз в Иерусалим с одной целью – «вынудить старейшин народа казнить его», после чего произошло бы долгожданное вмешательство Бога в земные дела со всеми вытекающими отсюда последствиями. Сам Иисус после своей искупительной жертвы надеялся воскреснуть и явиться «на облаках небесных», что означало бы наступление Царства Божьего. Такова, вкратце, теория А. Швейцера.

В 20-е годы XX-го века М. Дибелиус и параллельно с ним Р. Бультман предложили новый метод изучения Евангелий, так называемую «критику литературных форм и жанров». По мнению сторонников этого направления, необходимо отличать «исторического Иисуса» от Иисуса, с которым имеет дело церковь. Согласно воззрениям Бультмана, на речения Иисуса (речение – прямая речь основателя христианства, названная так, чтобы выделить его вещие слова из обычной разговорной речи), и рассказы о нём сильное влияние оказывали религиозные и социальные реалии жизни первых христиан. Необходимость решать многочисленные внутрицерковные проблемы якобы заставила их придумывать и приписывать Иисусу целые эпизоды и речи, в результате чего реальный, исторический Иисус оказался погребённым под толстым слоем позднейших мифических напластований. Следовательно, Евангелия, как источник сведений об «историческом» Христе не заслуживают никакого доверия. Придя к такому выводу, Бультман объявил, что предметом его поисков будет «не жизнь и не личность Иисуса, а только его учение».
После «открытий» Бультмана, ошеломивших научный мир, многие библеисты решили вообще отказаться от поисков «исторического» Христа, посчитав, что это невозможно в принципе.

Однако после Второй мировой войны началась новая фаза поисков, имевшая целью обнаружить связь между «историческим Иисусом» и Иисусом веры (Христом, Мессией). Участники нового поиска исходили из предположения, что должны существовать параллели между тем, что говорил Иисус о себе сам, и тем, что говорили о нём его последователи, даже если в Евангелиях по большей части содержатся не подлинные слова и дела Иисуса, а приписанные ему христианской общиной, то всё равно на их создание исторический образ Иисуса должен был оказывать определённое влияние. Подвергнув новозаветные тексты критической обработке, участники «нового поиска» надеялись извлечь из них исторически подлинное ядро.
И это, в конечном счёте, у них получилось.

Кем только не изображали Христа его бесчисленные интерпретаторы! Учителем добродетели (праведности) ессеев и первым иудейским революционером, тайным агентом римлян и родоначальником французской королевской династии, провозвестником «чистой» религии без культа и предтечей хасиди́зма, последним пророком иудейства (в исламе он и сегодня представлен в этом виде, как пророк Иса́), и «посвящённым» эзотерических школ Индии, пресвитером Иоанном. Существовала даже такая экстравагантная гипотеза, что Иисус Христос и Юлий Цезарь – одно и то же лицо!

Сам я считаю, что Иисус из Назарета был реальной исторической личностью, основоположником и проповедником нового вероучения, которое не прижилось на его родине – в Палестине (существовавшая в Иерусалиме небольшая иудео-христианская группа, которой после смерти Иисуса руководил его родной брат, Иаков, была разогнана, а сам Иаков побит камнями), но благодаря огромным усилиям апостолов (в основном Петра и Павла) проникло в сердца рабов Древнего Рима и некоторых других жителей Средиземноморья.

Ватикан представляет собой грандиозный архитектурный комплекс, где храмы, дворцы и крепостные сооружения сочетаются с произведениями садово-паркового искусства.

Торжественным входом в Ватикан служит обрамленная колоннадами Бернини площадь Святого Петра перед собором Святого Петра – крупнейшим католическим собором мира. За собором располагается обширный дворцовый ансамбль XV-XVI вв.

От всех национальных католических церквей мира в Ватикан поступают финансовые сборы. Бюджет Института религиозных дел (фактически ватиканского банка) составляет многие миллиарды долларов. Кроме этого, Ватикану принадлежат огромные вклады в банки и компании всего мира. крупная недвижимость. Государство получает доход чеканки собственных монет (евро), в основном для нумизматов, от почтовых марок и сувениров, билетов в уникальные музеи Ватикана.

Краткая история Ватикана:
– I-й век н.э. – Святой Петр основывает в Риме первую христианскую общину и трагически гибнет во время гонений Нерона на христиан. Римские епископы (в дальнейшем папы) считаются его преемниками.

– VIII век – светские владения папы получают юридическое оформление через дарственную короля франков Пипина Короткого (первого короля из династии Каролингов) папе Стефану II на Рим и ряд провинций Центральной Италии

– XI-XII века – борьба за власть пап и императоров Священной Римской империи (Германской нации).

– 1309-1378 гг – под давлением французских королей папы переносят резиденцию во Францию, в город Авиньон (период т.н. Авиньонского пленения пап).

– XIV век – папы окончательно переселяются в Ватикан (прежде их резиденцией был Латеранский дворец).

– XV-XVI века – в Ватикане идет активное строительство. Создается новый собор Святого Петра, знаменитые дворцы с произведениями искусств великих мастеров Высокого Возрождения.

– 1809-1814 гг. – Наполеон Бонапарт присоединяет папское государство к Франции. Папа Пий VII объявляет себя пленником Франции.

– 1860-е годы – папы участвуют в объединении Италии, соперничая в этом с Савойской династией.

1870 год – войска Итальянского королевства занимают Рим. Папа лишен светской власти.

– 1929 год – конфликт между правительством Италии и католическим Святым престолом урегулирован конкордатом (Латеранскими соглашениями), согласно которым Ватикан признавался суверенным государством, Италия выплачивала Ватикану ежегодную денежную компенсацию, а католицизм признавался государственной религией Италии.

– 1984 год – новый конкордат подтвердил суверенность Ватикана, но официально предоставил итальянцам свободу вероисповедания.

Старый город подразделяется на четыре основных квартала: Еврейский, Мусульманский, Армянский и Христианский.

Больше всего всемирно известных святынь иудейского, христианского и мусульманского периодов существования Иерусалима расположены в Христианском и Мусульманском кварталах города. В Еврейском и Армянском кварталах их почти нет (см. план памятников архитектуры ниже).

Храмовая гора, расположенная между Мусульманским и Еврейским кварталом, полностью застроена ритуальными сооружениями ИСЛАМА. Все иудейские святыни на ней в разные периоды времени были уничтожены. Единственное, что сохранилось от Храма – часть Западной подпорной стены (Стены Плача), которая как раз и граничит с Еврейским кварталом (см. план Старого города выше).

Еврейский квартал, расположенный в юго-восточной части Старого города, представляет собой настоящий лабиринт переплетающихся улочек и переулков, застроенных домами своеобразной архитектуры. В ансамбль квартала органично вписываются здания синагог, йешив (религиозных школ), кафе и магазинов. Комплекс «четырех синагог» является центром еврейской общины и существует с XVI в. Синагоги находятся в одном здании и представляют собой скромных размеров молельни. Самые известные синагоги Иерусалима тоже расположены в Еврейском квартале - это Рамбам, основанная в 1267 году, караимская синагога XI века, Хурва (дословно - «руина»), построенная в XIX веке.
Украшением Еврейского квартала является древняя улица Кардо. Ныне она превращена в торговые ряды с многочисленными кафе и ресторанами.

Иудейская, христианская и мусульманская история Иерусалима в хронологическом смысле так перепутана, что придерживаться хронологического порядка при описании всех этих перипетий истории зачастую просто невозможно. Поэтому прошу читателей не удивляться, что повествование время от времени будет «скакать» по годам и столетиям, и даже из квартала в квартал, объясняя тот или другой период истории города.

По улице Царя Давида можно попасть на гору Мориа, которую мы знаем, как Храмовую гору - окруженный стеной холм с выровненной вершиной. Согласно Библии, именно на горе Мориа в древности находился храм Соломона. Сотни тысяч паломников со всех концов света едут в Иерусалим, чтобы посетить Храмовую гору, единственное в мире место, почитаемое и иудеями, и христианами, и мусульманами. Здесь Авраам по требованию Яхве собирался принести в жертву своего сына Исаака, отсюда пророк Мухаммед поднялся на Седьмое небо для беседы с Аллахом.
В те далекие времена, когда царь Давид сделал Иерусалим своей столицей, вершина горы стояла открытая всем ветрам. Там, где когда-то был скромный жертвенник Авраама, царь Давид возвел новый, более солидный (на представленной ниже иллюстрации он расположен справа от будущего Храма).
Сын Давида, знаменитый царь Соломон, приказал построить на горе Мориа храм. Строительство вели десятки тысяч человек в течение семи лет.

В храме (его называют Первым Храмом) хранился Ковчег Завета - особый ларец, в котором находились скрижали с десятью заповедями, полученными Моисеем от бога Яхве. Храм, построенный Соломоном, превратился в святилище. Здесь всё было отделано золотом: и канделябры, и ритуальные одежды, и даже цветы на алтаре. Богатой резьбой были украшены каменные стены.
В 586 году до н. э. вавилонский царь Навуходоносор II захватил Иерусалим, а в дальнейшем (об этом говорится в предисловии к данному циклу статей) разрушил храм Соломона и отправил его жителей в плен на берега Евфрата.
Когда персы разгромили Вавилон, царь Кир II Великий не только разрешил евреям вернуться на родину, но и повелел вновь возвести в Иерусалиме храм. Было даже приказано вернуть золотую и серебряную утварь, некоторые другие ценности, захваченные Навуходоносором.
Но Ковчега Завета среди возвращенных предметов не оказалось. Поиски его до сих пор не увенчались успехом. По одной из версий он был увезен в Эфиопию сыном царя Соломона и царицы Савской, где его следы затерялись. По ещё одной - Ковчег был увезён крестоносцами после разгрома Иерусалимского королевства Салах-ад-Дином. Увезён чуть ли не в Шотландию. Но его следы не найдены и там.
Таким образом, в 516 году до н.э. на месте разрушенного Первого был возведён Второй храм, примерно той же архитектуры и тех же размеров, просуществовавший более 500 лет.

Когда трон Иудеи занял ставленник Рима, Ирод (в будущем - Ирод Великий) он активно занялся строительством в своей столице. Было принято решение реконструировать и храмовый комплекс, который за 500 лет пришел в упадок, обветшал и уже не гармонировал с обновившейся столицей страны.
Были для реконструкции и другие причины. Народ относился к Ироду, ставленнику Рима, пришедшему в Иерусалим со стороны (из Идумеи, области, граничившей с Иудеей с юга), не имевшему царских корней, и правившему Иудеей, как тиран, далеко не дружелюбно. Реконструкцией Храма Ирод хотел завоевать одобрение у народа. Кроме того он хотел удостоиться славы царя Соломона, войдя в историю как великий созидатель.
Перестройка храмового комплекса началась в 19-м году до н.э. и продолжалась 83 года. Закончилась она в 64 году н.э., когда самого Ирода уже давно не было в живых. Однако следует заметить, что служба в Храме при его реконструкции не прекращалась ни разу.

Но как мы можем видеть, взглянув на даты, в результате такого масштабного и очень дорогого мероприятия, новый Храм (его можно было бы назвать Третьим Храмом, но этого не стали делать, чтобы не будоражить население Иудеи) просуществовал всего шесть лет, после чего в 70 году н.э. был разрушен до основания сыном императора Веспасиана Флавия, Титом. А 12 колен Израиля частично были истреблены, частично превращены в рабов, частично разбрелись по всей Ойкумене.
Во время реконструкции был не только заново построен храм (бо́льший по площади, чем старый, и гораздо богаче украшенный), но была также увеличена площадь Храмовой горы, вокруг которой была возведена подпорная стена, промежуток между которой и холмом Мориа был засыпан землёй. После этого площадь Храмовой горы значительно увеличилась. До настоящего времени сохранился только небольшой фрагмент Западной подпорной стены, который является одной из святынь иудаизма и носит название Стены Пла́ча. Она стала для еврейского народа местом молитвы и горестных воспоминаний о разрушенном Храме, символе надежды на его восстановление и избавление еврейского народа от напастей, которым он подвергался многие сотни лет. Сюда стекаются паломники со всех концов света.

Уничтожение Второго Храма произошло в тот же день (9-го Ава по еврейскому календарю, примерно соответствующему 13 августа), в который в прошлом вавилоняне сожгли Первый Храм (Храм Соломона). Поэтому евреи относятся к этой дате, как к дню великой скорби, национального траура, одному из самых тягостных в истории еврейского народа.

Храм не восстановлен до сих пор, да и восстановить его невозможно. Почему – в статье о Мусульманском квартале Иерусалима.