Забрали машину, пока я водил маму с больной к врачу. Потом я объявил её в угон
Позвольте рассказать вам, почтеннейшие читатели, историю, которая приключилась со мной — и не со мной одной, но со всей Россией-матушкой, где нынче правит бал не справедливость, а эвакуатор. История в городе Санкт-Петербурге
Дело было так.
Мать моя, женщина пожилая и хворая, ходит, как тень по стене, — медленно, тяжело, всякий шаг ей в тягость. А надобно было вести её к лекарю-неврологу, в самую клинику Пирогова, что на Фонтанке.
Под руку её взял, триста шагов великим трудом одолели. А карету мою, GEELY-серебряную, поставил у поликлиники, на парковке, где и АЗС стоит. Знаков запрещающих — нет. Разметки — нет. До самой дороги — саженей двести, не менее. И на всякий случай аварийный свет включил, дабы всяк видел: человек я, ненадолго отлучаюсь, с матерью немощной.
Ушли.
Приём, разговоры, ожидание.
Выхожу — а кареты моей нет, как не бывало.
Словно корова языком слизнула. Исчезла.
И тут началось такое, чему и в страшном сне не привидится.
Звоню в «112» — в самое сердце казённой помощи. Там мне дают один номер. Звоню туда — посылают на другой. На втором говорят: «Нет вашей кареты, и не было». Дают третий — со штрафной стоянки. На третий никто не отвечает, хоть ты убей. Молчание — как в могиле.
А мать моя, видя мои терзания, вдруг побледнела, схватилась за сердце — давление подскочило. Я уж не до кареты стал: взял извозчика, отправил её домой, на Коломяжский, за двадцать вёрст от клиники.
Сам же — снова к телефону.
Прошло уже часа четыре. Пять. Шесть.
Ни одна душа не знает, где моя карета.
И тогда, в шестом часу, набравшись отчаянной смелости, звоню я в «112» и говорю: «Угнали».
Вот так. Транспортное средство, государь мой, пропало. Заявление пишите.
И что же вы думаете? Ровно через час — звонит инспектор ГИБДД. (Фамилии не запомнил, врать не буду.) И спокойным, даже скучающим голосом сообщает, где моя карета.
В час ночи я её забрал.
Эвакуация — четыре с лишним тысячи. Стоянка — ещё пять сотен. Штраф — три тысячи. Да извозчик для матери — тысяча. Итого 9 тысяча за поход в Поликлинику.
А главное — на душе такая тяжесть, словно не карету у меня украли, а полжизни отняли.
Прихожу я в ГИБДД, к самому инспектору Куприянову (вот теперь и фамилию вспомнил). А он мне — укоризненно так, с записью на диктофон: «Нарушили вы, сударь, пункт 12.2. Парковаться далее первого ряда от края проезжей части нельзя. А что мать больная — не уважительная причина».
Тут я вспомнил слова военного постового, что дежурил у заправки. Тот, как увидел мою пустоту на месте кареты, сказал мне тихо: «Эвакуатор был, а инспектора я не видел».
Вот и всё, честные люди. Карету мою забрали без понятых, без самого ГИБДД. А потом ещё и оштрафовали, как последнего нарушителя.
Попутно скажу вам, что поведал мне извозчик, пока я в ночи ехал карету выручать.
Ночью, говорит, еду мимо «Ленты». Пустая парковка — ни души. И эвакуатор грузит одну-единственную машину. Я его спрашиваю: «За что?». А он отвечает, не моргнув глазом: «Колесом на линию инвалидов заехал».
Одним колесом. На пустой парковке. Ночью.
Вот, государь мой, и вся арифметика. Эвакуаторщики нынче не службу правую правят, а промысел имеют — выцеливают мелкого нарушителя, чтобы барыш свой поиметь.
Что ж, буду судиться. Подал жалобу мировому судье. Собрал бумаги: и выписку от лекаря, и пенсионное матери, и счета за извозчика, и все свои звоны с подробностью.
А вам, добрые люди, скажу одно: если увидите эвакуатор — креститесь. Ибо времена нынче такие, что карету могут взять невесть за что, а ты потом шесть часов искать её будешь и в угон подавать.
Подпись: Потерпевший (но не сломленный)