В 1978 году мне было 12 лет. Мой одноклассник привёл меня и моего друга в судомодельный кружок Дома пионеров, который находился недалеко от моего дома. Вообще-то, мне хотелось в авиамодельный, но там был перебор с желающими и туда не брали. На Станцию Юного Техника , которая также была рядом с моим домом, в авиамодельный кружок тоже было не попасть, тоже было много желающих. Поэтому в кружке я делал корабли, а дома самолёты.
В просторной комнате, где мы выпиливали лобзиком шпангоуты для наших кораблей, у окна стояла большая, примерно метровая, модель красивейшего парусника из экспедиции Колумба. Это был наш эталон. Дух от него захватывало. И нам тоже хотелось делать парусники.
Но наш руководитель открыл журнал "Моделист - конструктор", ткнул пальцем, и моему другу достался "китобоец", а мне "водолазный бот". Парусник делал наш одноклассник, который был уже "более опытным".
Эх. Были времена. Пилочки для лобзика были дефицитом. Не дай бог её сломаешь. Чтобы получить от учителя новую, нужно было выслушать "речь". Да не. Он был хорошим дядькой. Много нам рассказывал интересного и прощал нам шалости. Чуть позже, мой брат, который учился в Москве, а там, как известно, - "В Принципе" - всё есть, - прислал мне кучу пилочек для лобзика и я пилил ими шпангоуты для кораблей в Доме пионеров и нервюры для самолётов дома, до посинения.
Прошло время, мы сделали свои модели и приняли участие в конкурсе, где заняли первые три места. Наш товарищ с парусником занял первое место. Свой Водолазный бот я принёс домой, и он наверху шкафа пылился лет десять, пока я его собсвенноручно не выбросил при очередном переезде в новую квартиру.
Итак, гештальт по моделям я закрыл и душа требовала чего-то нового.
У меня в доме был друг, он на четыре года был старше меня и занимался бальными танцами,
как раз в нашем Доме пионеров, далеко ходить не надо.
Мне уже было 13 и я уже давно интенсивно дрочил и интересовался противоположным полом. Я, правда, отнекивался, но он меня как-то уболтал. Сказал, что там кроме вальса, бывают клёвые энергичные танцы , а это должно было очень пригодится для дальнейшего взаимодействия с девочками.
К тому времени у меня уже было два признания в любви, одно из них в письменном виде. Первое признание случилось, когда мне было лет восемь.
На бальных танцах мне "вручили" партнёршу не в моём вкусе. Я очень расстроился и не знал что делать.
Но через небольшое время, в один прекрасный день, в нашу труппу пришла очень красивая девочка и для неё не было партнёра. Я стал по ней сохнуть и сказал об этом моим старшим товарищам. Руководителю я не мог сказать, что не хочу эту девочку , а хочу вот эту, небесную красотку.
Товарищи мои сказали, что поговорят с обеими девочками, всё объяснят и что мол, тупо в начале репетиции подходи к своей новой партнёрше и всё будет хорошо.
Я дебил так и сделал, хоть и было очень стыдно.
Вся толпа в этот момент ухнула, включая руководительницу ансамбля. Старая партнёрша потупила очи и я понял, что никто никого не предупредил.
Но мои старшие кенты зашикали на недовольных, сказали всем , что всё так, как надо и отбирать новую девочку у меня не стали.
Я потом, кстати, привёл на эти танцы своего друга, который делал тот самый корабль-китобоец, и ему досталась моя первая партнёрша. Он сказал, что она хорошая девочка, а я тупо не шарю.
А у меня сердце выскакивало из груди от нахлынувшей любви.
Так я стал юным влюбленным. Мы с этой девочкой на репетициях часто смеялись и мешали процессу . После нескольких замечаний нас попросили покинуть сцену. Так было несколько раз. Потом наш зал закрыли на ремонт и моя только начавшаяся танцевальная карьера закончилась.
Потом мне папа купил гитару.
Но это уже была совсем другая история.
