Travels

медведь был безобразным, косолапым и грязным животным. однако, добрее его не было никого во
всем лесу. но звери замечали только его внешность, на что медведь жутко обижался, ловил
их и жестоко избивал ногами. поэтому звери его не любили. хотя он был очень добрым. и веселым.
он любил задорные шутки. за эти шутки звери скоро его жутко возненавидели и били. да, трудно
быть на свете добрым и веселым.
волк был тоже безобразным и грязным. и еще он был очень злым и жестоким. но звери не
испытывали к нему ненависти и не били. потому что волк умер еще в раннем детстве. потому что
медведь родился раньше волка. да, хорошо, когда добро побеждает зло.
заяц тоже был злым и жестоким. и грязным. и еще он был трусливым. гадостей заяц никогда ни-
кому не делал. потому что боялся. но его все равно сильно били. потому что зло всегда должно
быть наказано.
и дятел тоже был злым и жестоким. он не бил зверей, потому что у него не было рук. поэтому
он вымещал свою злость на деревьях. его не били. потому что не могли дотянуться. однажды его
насмерть придавило упавшее дерево. поговаривали, что оно ему отомстило. после этого звери
целый месяц боялись писать на деревья. они писали на зайца. заяц простудился и умер. всем
было ясно, что во всем виноват дятел. но его не тронули. поскольку не смогли выковырять из-под
упавшего дерева. да, зло иногда остается безнаказанным.
крот был маленьким и слепым. он не был злым. он просто хорошо делал свое дело. это он подъел
дерево, которое упало на дятла. об этом никто не узнал, поэтому его не избили. его вообще
редко били. чаще пугали. но его было очень трудно испугать, потому что он был слепой, и не
видел, что его пугают. когда не удавалось напугать крота, звери очень огорчались. и били
медведя. потому что им было очень обидно. однажды медведь тоже захотел испугать крота. но крот
не испугался. потому что медведь его убил. нечаянно. просто медведь был очень неуклюжим. и
звери его очень сильно избили. даже несмотря на то, что медведь сказал, что пошутил. плохо,
когда твои шутки никто не понимает.
лиса была очень хитрой. она могла запросто обхитрить кого угодно. когда ей это удавалось, то
ее не били. но иногда ей не везло. и ее били. били всем лесом. и она уже не могла кого-нибудь
обхитрить. потому что очень трудно кого-нибуть обхитрить, когда тебя бьют. однажды ее избили
до смерти. правда всегда торжествует.
кабан был большой, сильный и страшный. его очень все боялись. и поэтому его били только всем
лесом. или просто кидали в него камнями. кабан этого очень не любил. и однажды ночью он
спрятал все камни в лесу. за что его очень сильно избили. больше кабан никогда не прятал камни
воистину говорят - время собирать камни и время их не трогать никогда.
козел не был ни злым, ни добрым. он был просто козел. он часто козлил. и его боялись бить.
и он своим козловством всех достал. и тогда его избили до смерти. потому что иначе бы он умер
от старости. когда-нибудь. когда козел умер. медведь сильно плакал. потому что он в тайне
любил козла. да, любовь зла, полюбишь и козла.
ежик был маленький и колючий. он кололся. он не был злым, он кололся по своей природе. из-за
этого его били только в живот. ежик этого не любил, и стал бриться наголо. и тогда его стали
бить как всех. да, очень трудно быть не таким как все.
скунс был почти таким, как заяц. но только очень вонючим. он плохо пахнул. его били только в
полиэтиленовом пакете. тогда запах был не такой сильный. однажды у скунса был день рожденья.
он пригласил всех зверей, потому что был жадным и любил подарки. и звери подарили ему новый
полиэтиленовый пакет. и сильно избили до потери сознания. и скунс задохнулся в пакете. так
его и похоронили. в пакете. в очень далеком лесу. потому что мертвый скунс вонял еще сильнее.
потом пришли жители очень далекого леса и всех сильно избили. им не понравился запах мертвого
скунса. да, с соседями надо жить в мире.

В 13 лет я была на редкость некрасивым ребенком очень худой прыщавый червяк с большой головой
и кривыми зубами. Моя мама меня стеснялась и весь тубертанный период старалась держать меня
подальше от родных и знакомых, на все лето отправляла меня в пионерский лагерь. Лагерь состоял
из бараков с детьми, домика администрации и четырех туалетов. Туалеты состояли из кирпичной
будки, ямы, закрывающего эту яму настила с дырками и говна с хлоркой. Говно с хлоркой воняли,
поэтому туалеты предусмотрительно строили далеко от жилых помещений и обсаживали их кустами.
Девочки долгое время думали, что я мальчик. В общем, со мной не дружили. В ту роковую ночь
полуночный понос стал моим единственным товарищем. Поносил весь лагерь: зеленые фрукты немытые
руки повара и всякое дерьмо, которое жрали пионеры с голодухи, делали свое дело. Дырки в
тубзике были обгажены расстроенными желудками 400сот человек и девочки ходили срать парами:
одна гадит другая светит фонарем, чтобы первая не вляпалась в продукты распада предшествен
ников. Мне никто не хотел светить фонарем, поэтому в ту ночь я высирала солянку в гордом
одиночестве: в тусклом свете фонаря были видны только очертания и, сидя над дырой, я уже
смирилась с тем, что уже вляпалась в чье-то скользкое говно. Неожиданно какая-то тень
метнулась прямо на меня я заорала резко дернулась неустойчивым туловищем ноги проехались по
чьему то поносу и я вошла в очко как хорошо смазанная гильза. Фак! Летучая мышь загнала меня
по пояс в кучу дерьма над головой смутно виднелось очко и если кто-нибудь сейчас придет гадить
то положение мое ухудшится. Надо выбираться! Через полчаса, пыхтя и шепотом ругаясь матом, я
дотянулась до очка руками: это блин было сложно… все твердые опоры были скользкими как суки!
Ухватившись за края дыры я подтянулась и вытащила башку: от свежего воздуха закружилась голова
и я удержалась на завоеванных позициях только волей к свободе. Подтянулась еще и оперлась на
локти: нужно за что-то ухватиться, чтобы не соскользнуть. Все вокруг было склизким –
зацепиться можно было только за поперечную балку в полутора метре от меня, и я с остервенением
пыталась до нее дотянуться, шипя от напряжения.
Ну, иди же сюда сука! Дай я до тебя доберусь!... Вдруг меня ослепила вспышка света потом
какой-то не то вздох, не то стон и глухой стук… я пересралась и свалилась обратно. Еще полчаса
и снова над очком. Так! Тянемся? Есть! Я схватилась за перекладину и вылезла на бетонный пол,
еле дыша от счастья. Отдышавшись, решила переть к реке отмываться. Метрах в пяти от тубзика
валялся директор рядом с ним валялся фонарь… Сдох. Что ли? Я пошла на речку отмылась как
смогла, а потом позвала людей; может и не сдох, еще спасти можно. Утром нам сказали, что у
директора случился удар, вернулся он в лагерь только под конец смены. Говорить он не мог,
сидел весь день на веранде, и ему нравилось, когда к нему ходили дети. Я навещала его часто
меня он особенно любил… ведь именно я тогда позвала к нему людей.
На следующий год мы узнали, чтo директор сказал, что в ту ночь он обходил территорию, случайно
услышал странное пыхтение в туалете и открыл дверь. На него из зловонной дыры лез адский,
говняный лупоглазый червяк, тянул к нему щупальца и шипел: Ну-у-у-у… Иди же сюда ссука-а…
Дай я до тебя дотянусь…