Учебный день в начальном классе Монтессори глазами родителя
Передо мной стоял вопрос выбора школы для своего уже не первого ребенка. Я не раз слышала про Монтессори-систему, ее своеобразный учебный материал, про занятия без расписания и уроков, так называемую свободу, а главное, воспитание самодостаточной личности. Конечно, необычно, привлекательно, кроме того солидно: школы по всему миру, известные выпускники. Но в тоже время есть опасения.
В первую очередь меня беспокоили три вещи: не растут ли дети в тепличных условиях, учатся ли они там как следует (при отсутствии «нормальных» учебников, уроков и классов) и способны ли в этой школе заниматься гиперактивные дети, или, попросту говоря, непоседы, в условиях видевшейся мне вседозволенности. В общем, хотелось живой картины. И мне была предоставлена возможность ее увидеть. Я провела в младшем классе Монтессори-центра «Солнечный круг» г.Уфы несколько дней. Увидела массу поразительных ситуаций и осталась под большим впечатлением.
В первый день я пришла утром и порадовалась просторному большому классу. Занятия еще не начались. Один за другим приходили дети, и я наблюдала, как они ведут себя в свободное время. Вот три девочки, совсем малышки, оживленно обсуждают какую-то задумку. Затем, приняв решение, следует восторженный вопрос «Куда сядем?», они осматривают класс и располагаются за большим круглым столом, раскладывают свои пеналы, приносят книги. Закипела какая-то совместная работа. Такие маленькие и такие сознательные, подумала я.
А вот в другой части класса совсем иная история. Какая-то шумная игра у мальчиков. Они громко смеются, толкаются, отбирают что-то друг у друга. Появляется учитель. Она спокойно спросила, успели ли мальчики подумать, чем полезным могут заняться. Одной фразы было достаточно. Не «Принимайтесь за работу!», а «Вы успели подумать, чем полезным можете заняться?» И вот уже вся компания расходится по разным углам приниматься за дело. Детям не указали на их хулиганство, не упрекнули, а лишь задали вопрос, который воззвал к их сознательности.
Вообще появление в классе учителя, а потом и учителей, как и полагается, дисциплинировало школьников. Но происходило это в непривычной для меня манере. Педагог тихо здоровалась с ребятами. Именно тихо. Ее голос будто настраивал немного взбудораженных детей на определенный лад – спокойный и деловой.
Но в какой-то момент ближе к 9 утра я поняла, что детей становится чересчур много. Оживление нарастало. Я стала сомневаться, что здесь полноценно могут заниматься все эти дети, да еще разного возраста. И тут учитель подошла к полочке, аккуратно взяла большой колокольчик, вышла в центр класса, сделала плавное движение, чтобы извлечь легкий звук, и подняла руку вверх. Наступила тишина, все разговоры тут же прекратились. Она еле слышно произнесла, что приглашает всех «на круг». И я узнала про правило колокольчика – замри и выслушай. Казалось бы, есть нечто подобное в общеобразовательных школах – простой звонок на урок и с урока. Но этот сигнал, как я убедилась, призывает к тишине, к порядку, не вызывает суеты и спешки, в нем есть какое-то неуловимое уважение к окружающим, будто сигнализирующий человек просит прощение, что прервал чьи-то дела и заставил отвлечься.
Итак, дети поспешили рассесться на ковер на круг. Это своеобразный ритуал собираться вместе до начала Монтессори-дня, затем после завершения утреннего цикла и под вечер. Кто-то запоздал и сел позади круга. Учитель сказала: «Посмотрите, двум ребятам не хватило места. Что можно сделать, чтобы мы все были в кругу?» Тут же нашлись те, кто предложил подвинуться соседям и подвинулся сам, уступая немного места. И снова я удивилась, как непринужденно, без прямых указаний учитель справилась с ситуацией. Ведь только что никому не было дела, что кто-то остался в стороне, и вот, спустя мгновение, дети – неравнодушные участливые ребята.
Затем учитель всех поприветствовала, поинтересовалась, как дети провели выходные, и предложила озвучить три дела, которыми бы они хотели сегодня заняться. Многие охотно перечисляли: дроби, проект, большое деление, весы, карты, суффиксы и многое другое. Я обратила внимание, что кто-то не сразу поднял руку, замешкавшись. Но ответы других будто помогли им сообразить. Учитель напомнила про доску с расписанием-презентациями. То есть дети могли свободно выбирать себе деятельность, но в указанное время им предстояло позаниматься с учителем и другими детьми. Когда круг закончился, каждый точно знал, что будет сейчас делать.
Дети стали расходиться. Я увидела, что есть сложившиеся дружеские пары и группы, которые, встав с ковра, тут же нашли друг друга: «Давайте сядем у окна!», «Что будешь делать?», «А давай доделаем проект?», «Возьмем большое деление?» Детей, которые предпочли начать свой день уединившись, было не так много. Началось движение. Кто-то переставлял парты, переносил стулья. Все располагались поудобнее. Видимо, у каждого здесь были какие-то свои привычки организации рабочего места. Дети даже садились на ковер со своими материалами. Часть учеников с учителями начали свой камерный урок. Но никто не призвал сесть ровненько, поставить ножки вместе, не сказал, сколько клеток отступать и на какой страничке читать. Не наступило и привычной для обычного урока тишины.
Вот первоклассники мальчик и девочка упражняются в подборе приставок. Для этого они взяли задание, тетрадь-блокнот и набор карточек с приставками. Вижу, что мальчик очень уверен в своих действиях. Работает бодро, получая удовольствие. У него легко и безошибочно выходит подбирать к словам одну приставку за другой. Вот уже появляется целый столбик красиво записанных слов. А девочка не так уверена. То и дело вздыхает. И он каждый раз, видя ее беспомощность, участливо заглядывает к ней в тетрадь с вопросом «Ну что там у тебя?» А она смущенно: «Да никак не могу подобрать». Он пытается найти способ ей как-то неявно подсказать: «Ну, это вот такое..Понимаешь, так говорят, когда…Вот, например…» И ей рядом с ним мало-помалу удается справляться. Понимаю, что он не только словом и делом, но и одним своим присутствием помогает ей. Будто задает настроение, темп и планку. Не дает ей сдаться и бросить начатое. Но и не предлагает списать, не говорит ответ. Нет, совершенно иначе. И все это в атмосфере какой-то взаимной симпатии, очень по-доброму. Ловлю себя на мысли, что в обычном классе нет даже условий для подобного диалога, для такой взаимовыручки.
Другая ситуация. Четыре мальчика взяли материал Большое деление. Но приступать к работе не спешили. Им очень весело. Они эмоционально обсуждают фильмы, игры. Через какое-то время появляется педагог. Она справляется о результатах их работы и предлагает порешать немного вместе, чтобы вспомнить. Убеждается, что мальчики погрузились в вычисления. Но прежде чем оставить их, интересуется: «Как вы думаете, сколько примеров сегодня вам нужно решить, чтобы хорошенько запомнить и завтра справиться без меня?» Они отвечают, немного подумав, «около 7». Я решила, что такая установка ставит для них какое-то ограничение, но с другой стороны, этим ребятам она, наверное, необходима, чтобы помнить о работе и прийти к какому-то результату.
Вижу первоклассника, который, хитро поглядывая, ходит от стола к столу, пытаясь привлечь к себе внимание. Намеренно кого-то задевает, трогает принадлежности, вызывая то тут, то там недовольство: «Что ты делаешь?!», «Не трогай!», «Отойди!» Он явно всем мешает, а учитель к нему не спешит. Но взглядом, который мальчик ловит, обращается к нему с немым вопросом «В чем дело?» Выждав паузу, давая ребенку возможность образумиться, чего не последовало, она подозвала его к себе и попросила принести ежедневник: «Так как ты не сумел найти себе достойное занятие, то я сама сегодня выберу, чем ты займешься». И заглянув в его записи, она назвала одно из его заданий и указала место в классе для работы, не принимая никаких возражений.
В общем, во время учебного дня дети свободно передвигались, брали и уносили Монтессори-материал, подходили к стойкам со своими тетрадями, общались с одноклассниками, обращались к учителям. Они не чувствовали скованности или смущения. Я видела и усердную работу, и работу, где, как мне показалось, пустых разговоров было больше, чем дела. И учителя не бросались кого-то одергивать, отчитывать или отсаживать.
В 12 часов колокольчик снова позвал всех на круг. Учитель попросила детей поделиться, насколько было продуктивным их утро, и рассказать, что им удалось проделать. Нашлись истинные работяги, которые с радостью озвучили свои достижения: «Я сегодня переписал сочинение в чистовик, занимался проектом «Римские числа» и доделал проект по ботанике», «Я была на презентации Квадраты чисел, учила таблицу умножения с девочками и начала проект по английскому «My family».
Круг закончился, все разошлись собираться на прогулку, но одного ребенка учитель попросила остаться:
- Расскажи, чем ты занимался сегодня?
- Умножением.
- Сколько примеров тебе удалось решить?
После неловкой паузы:
- Три.
- Как ты считаешь, это много или мало?
Снова пауза и смущенный ответ:
- Мало.
- А что тебе помешало сделать больше?
В конце концов ребенок говорит, что он сам отвлекался, ему было весело с товарищами, и он забылся. Учитель просит его подумать, что следует изменить, чтобы в следующий раз работа пошла по-другому. Все утро учитель была занята презентациями, но дала понять, что, несмотря на это, замечает каждого и не остается равнодушной, если кто-то потратил время впустую. Ее слова звучали доброжелательно, с выражением обеспокоенности и заботы.
Такая беседа не была запланированной, но подобное общение, только целенаправленное и обстоятельное, я увидела в рамках, как здесь говорят, индивидуальных встреч. Проходят они в пятницу. В этот день ведущий Монтессори-педагог не проводит новых презентаций. На доске расписания каждому назначается встреча на 15 минут. Учитель располагается в определенном месте в классе, а ученик приходит со своим ежедневником, в котором отмечается, чем он занимался в течение дня, и всеми работами. Учитель интересуется, как прошла неделя, просматривает записи, успевает что-то проверить. Завершается встреча выводом ученика: что удалось выполнить, насколько хорошо, на какие моменты обратить внимание, над чем поработать. Учитель дает свою оценку и не упускает возможности отметить какие-то даже самые незначительные достижения ребенка, касающиеся, кстати, не только учебы: высказал интересную идею, хорошо справлялся с дежурством, помог ребятам примириться, заинтересовался какой-то темой и стал ее самостоятельно изучать и др. Вижу, что такая беседа помогает ученику систематизировать события прошедшей недели, осознать результативность своей деятельности, позволяет почувствовать свою успешность и, конечно, мотивирует на дальнейшую плодотворную работу.
Я обнаружила, что в некоторые дни, когда половина детей отправляется на физкультуру или музицирование, в класс приходят дошколята, будущие первоклассники, из Монтессори-группы, что располагается на том же этаже. Кто-то читает книгу, выбрав ее на «школьной» полочке, а кто-то осваивает «школьный» Монтессори-материал с учителем. Вижу, что дети еще несколько робко чувствуют себя в этом пространстве, но уже являются его частью. Общаются со своими старыми знакомыми, вчерашними выпускниками детского сада, знакомятся со старшими ребятами. Я счастлива за них. Рада, что они откроют новый учебный год, уже понимая, что такое Монтессори-школа, кто их педагоги и с кем им предстоит учиться!
В классе, разумеется, случались ситуации, которые вызывали недовольство, споры и разногласия между детьми. Но педагогам удавалось удивительным образом поддерживать атмосферу дружелюбия и уважения. Чувствовалось, что дети привыкли, что здесь проблемы обсуждаются, а решения принимаются совместно. Однажды на кругу учитель спросила: «Как в течение дня можно помочь другим?» Были разные варианты. А на вечернем кругу снова прозвучал вопрос: «Кто сегодня кому-то чем-нибудь помог?» Дети рассказывали, как и кому они оказали помощь: «Помогла убрать зону во время дежурства», «Помог вспомнить правило», «Помог повторить таблицу умножения», «Помогла обработать царапину» и многое другое. А затем последовал еще один вопрос: «А вам кто-нибудь чем-то помог сегодня?» И снова мы слышали о благородных поступках. Видно было, как немного смущены и тронуты те, чьи имена прозвучали в рассказах благодарных одноклассников. Я присутствовала на обсуждении и других вопросов: как реагировать, если кто-то мешает работать и отвлекает; как сделать так, чтобы потерянная в классе вещь вернулась хозяину; как добиться, чтобы в раздевалках всегда поддерживался порядок и др.
Мне довелось увидеть, что постановка таких вопросов исходит не только от взрослых. Как-то на кругу учитель предоставила слово третьекласснице. Девочка очень обеспокоенно рассказала, что после посещения ими столовой на столах остается много крошек, а порой кусочков еды, что это осложняет работу дежурных и просто некультурно, и призвала есть аккуратнее и по возможности прибирать за собой остатки в тарелку. Учитель согласилась с ней, и некоторым ребятам тоже нашлось что сказать в поддержку.
В классе было место и шуткам, и играм, и улыбкам, и объятиям. И я, как мне кажется, поняла, что такое Монтессори-дух. Увидела, как здесь учатся быть ответственными и самостоятельными, заботиться о товарищах, преодолевать трудности, работать над собой и думать о последствиях. Я ставила для себя одни вопросы – соответствует ли школа моим запросам и особенностям моего ребенка. А ушла с другими – готова ли я быть Монтессори-родителем и делать все, чтобы воспитать Монтессори-ребенка.
