Origamika

Телефонный звонок разбудил поздней ночью. Чертовски жаль, что игнорировать его было нельзя, работа обязывала. Мне оставалось лишь покорно умыться холодной водой, выпить кружку крепкого кофе и ехать на место преступления.

Из того потока слов, что сыпались в мою сонную голову из трубки, я понял, что нашли очередного жмурика и, что я "должен увидеть это своими глазами".

Ехать пришлось недалеко, мне очень повезло - труп был в паре улиц от моего дома. "Спасибо тебе большое, великодушный убийца!" подумал я про себя. Уже подъезжая к месту я заметил подозрительно много полицейских, а так же, несмотря на то, что стрелки на часах показывали 3:45, большое количество прохожих желающих что-то сфотографировать на телефон. "Неужели не просто жмурик? Надеюсь, меня ждет что-то грандиозное!", с этими мыслями я вышел из машины начал двигаться к назначенной точке.

Подходя к месту меня перехватил знакомый. Тоже из полиции. Глаза его были по пять рублей, а на лице такую гримасу изобразил будто монстра увидел. Схватил меня за плечо, сам трясется весь. Это было совсем не похоже на Мишу.
-Артем, там жесть... - его голос дрожал.
-Да какой я только херни не видел, Миш. - я снял его руку со своего плеча и немного улыбнулся, что бы хоть как-то успокоить своего нервного товарища.
-ТАКОЙ херни ты не видел - он отошел в сторону и достал сигарету.

Хм, правда? Ну если уж сам Михаил оценил... Я понял, о чем говорил мой друг, когда достиг места. Несколько людей светили фонарями на труп и молча смотрели. Лица их были каменные. Казалось, они даже не дышали.

То, что я увидел перед собой трудно описать словами. С первого взгляда и не различишь, находится ли передо мной человек, а не какой-то монстр из фильмов ужасов. Руки у мертвеца были сломаны и вывернуты в неестественное положение, ноги вообще отдельно лежат. Дабы не травмировать людей с хорошим воображением, я решил не расписывать все увечья и раны на теле, коих было огромное множество. Скажу лишь то, что картина передо мной предстала... потрясающая!

Мой рот искривился в улыбке...Улыбке искренней. Такая появляется у ребенка, которому дарят желанную игрушку. Или, у художника, картину которого оценили по достоинству. Краем глаза заметил, как на меня косятся люди, но я не могу перестать улыбаться. Эмоции бьют через край, я понимаю, что плачу, но не могу остановиться.

Тут подоспел Миша и снова схватил меня за плечо:
-Артем, с тобой все в порядке?! - взволновано прокричал он.
-Не обращайте на меня внимания, - ответил я спокойным голосом. - Давайте просто постоим и полюбуемся вместе. Это - мое лучшее творение.

Я прихожу к ней каждый месяц. У нас очень много общих интересов и всегда есть о чем поговорить. Нам нравится одинаковая музыка, любимые фильмы у нас тоже одни и те же.
Мы одного возраста, но рядом со мной она выглядит, как школьница. Неестественно молодо, малышка.

Познакомились мы еще в детстве, благодаря хорошей дружбе наших родителей. Она, как и сейчас, была очень стеснительной девочкой, а я всячески пытался преподнести себя, как можно круче. Держался серьезно, старался не валять дурака и все в этом духе. Господи, так смешно, нам было лет по 8.

Годы шли, наша дружба крепла день ото дня. Я, помню, в классе третьем поставил родителям ультиматум: или меня переводят в школу к Кате или я начинаю учиться на двойки. Надо отдать мне должное, смелый поступок для ребенка. Детская наивность выглядела мило и я своего добился. На следующий год мы уже были в одном классе.

Вскоре, мои дружеские чувства переросли в любовь. Я так и не признался. Слабый.

Лет в тринадцать, вернувшись из лагеря, она, не отставая от других девчонок, нашла себе парня. Помню, когда она мне рассказала о нем, я улыбался, а когда пришел домой плакал всю ночь напролет. "Почему не я?" Спрашивал себя. Ее любовь была из другого города. Они любили друг друга смс-ками и смайликами через ICQ. Я очень этому радовался. Она лежала у меня на коленках и говорила, как ей тяжело, а я был счастлив, что они далеко друг от друга. В какой-то момент поймал себя на мысли, что это мерзко и даже устроил им встречу. Мой знакомый жил в том же городе, что и ее парень, и я сказал родителям, что очень хочу с ним увидеться. Наврал Катькиной маме, мы купили билеты и поехали. Всю дорогу пытался сдерживать слезы, Катя улыбалась...

После этой встречи они расстались. Оказалось, что он любил ее только по переписке, а в реальной жизни у него была девушка. Стоит ли говорить, как я был доволен, что устроил эту поездку? На обратной дороге мы поменялись ролями: Катя сдерживала слезы, а я в мыслях запускал салюты в честь победы. Победы ли? "Извини, Кать, что негодяем таким был", - с улыбкой говорю ей сейчас.

Сейчас мы уже взрослые. Точнее, только я. Катя по-прежнему такая молодая и милая. Наши встречи стали довольно редкими. Смеюсь про себя :"Разный круг общения". Рассказываю ей о том, как дела на работе, что в личной жизни у меня до сих пор ничего не наладились. Если быть честным, я Катей пользуюсь. Прихожу к ней и начинаю изливать душу. Иногда слез не могу сдержать, а она смотрит на меня своими глазками, на ее лице улыбка и... Да нет, лучше не становится ни капли. Она хороший слушатель, но настроение после наших встреч у меня часто на нуле. Но я все продолжаю приходить. По той причине, что у нее кроме меня никого нет. Это видно по тому бардаку, который я, как прислуга, прихожу убрать. Спрашиваю ее:"Как же так, Катя? Всеми любимая и одна осталась."

Я признался ей в чувствах недавно. Дотянул, дурак. Естественно, не ответила. Все улыбалась и смотрела на меня. "Твоей улыбке можно многое простить, Катя" - всегда говорю ей. Правду говорю, ее улыбка намного красивее, чем у каких-то голливудских звезд.

Сегодня я опять пришел к ней с цветами... Положил их у надгробия. Прибрался немного на могилке, дверца ворот теперь не скрипит. Жаль, что ты ушла из жизни намного раньше меня, Катька. Твой отец до сих пор винит себя за то, что в тот вечер сел пьяным за руль. "Увидимся через месяц", снова, будто, напоминая ей, говорю я. Знаю, она помнит. Ведь так продолжается уже очень долгое время. "Прости, что не могу отпустить" - повторяю ей часто.

Удаляюсь прочь, к выходу. Если обернусь уже и не увижу ее светлого, детского личика на фотографии, потертой временем. И не увижу этих страшных цифр: 1993-2007 г.г.

"До вторника, подруга" - еле слышно, себе под нос, говорю я. Ее детский, нежный голос в моей голове кричит: "Буду ждать".