MyLittleLord

Я ненавижу писать такой бред: мне нравится писать о взрывах, хитрых планах, заговорах, странных сексуальных предпочтениях и "возможно оживших" ананасах, но мне не нравится описывать мои сны, которые сделали меня асоциальным щекотуном с манией величия и нравственностью Достоевского. Очень сложно поступать, как мудак, когда ощущаешь всепожирающее чувство вины, но я не представляю себя другим, и в силу, того, что любовь моей жизни, даже не знает кто я(Я уверен в себе, но не уверен в своей привлекательности, хоть я и знаю, что я секси, где-то глубоко внутри я все еще ощущаю себя, тем странным школьником в очках), и эпичной попытке самоубийства(Я пытался бороться с медведем, но недоценил себя, вернее свое чувство страха и силу моей гениальной изобретательности, хоть я и не до конца уверен в реальности моего жестокого медведеубийства), я решил стать чем-то вроде твоей совести, которая покажет тебе, какое ты говно и мы совершим массовое самоубийство, как братья и возможно любовники(я еще не определился с форматом оргии - один раз не п***раз), ну знаешь, как те странные христианские секты, охотящиеся за Иисусом и накрывающие стол полный вкусного ванильного мороженного в день "Д". Если ты понял кто я - обними меня, ведь я так люблю обниматься, хоть и не признаю этого(капитан-социфоб), еще я могу заобнимать тебя до смерти, как того страшного бурого медведя.
Морфей.
Во время моих долгих скитаний по просторам собственных сновидений Странник рассказал мне о многих вещах. Словно оживший Вергилий он показал мне рассвет и падение Империи, гниль и пепел порожденный временем поглотивший самые великие из деяний человеческих. Сквозь время я узрел глупость величия, почувствовав разочарования тех немногих достойных, вкусивших его плоды и с гордостью носивших его словно божественное знамя. Теперь, наблюдающие за всем миром подобно богам, вне времени они внимают замыслу, столь далекому от любого человека; ощущают они лишь болезненную горечь ясности кадуцея, отвергающего все человеческое, но вынуждающего их следить за бесчисленным множеством глупцов в вечном сне ожидающих своего часа.
Это тот момент, когда предисловие длинее и интереснее основной части.