Почему вокруг дела против Меллстроя больше вопросов, чем ответов?
В последнее время всё чаще в интернете обсуждается история с делом против Mellstroy, и чем больше смотришь на то, как её подают, тем сильнее ощущение, что реальная картина сильно упрощена. В новостях это выглядит почти как готовый приговор: был хайп, было казино, значит всё ясно. Но интернет и реальность работают чуть сложнее, чем такие прямые связки. Да, продвижение было жёстким и агрессивным, с расчётом на шум и вирусность (Как известно это дает самый сильный выхлоп для аудитории) Это не секрет и не откровение. Но дальше начинается момент, который почему-то упорно игнорируют. Основная масса контента появилась не потому, что кто-то сидел и централизованно всё продюсировал, а потому что сами пользователи начали участвовать, снимать, стримить, соревноваться за призы. Это типичная история с пользовательским контентом, когда люди сами выбирают, как и что делать. В таких форматах невозможно заранее просчитать и проконтролировать каждое действие тысяч участников, и это понимает любой, кто хоть раз запускал массовые онлайн активации, вспомните скандальные челенджы пепси и сникерс, за которые им приходилось краснеть, однако никаких последствий, кроме репутационных они не понесли. Здесь важно и то, что поведение отдельных людей, которые ради выгоды или внимания могут заходить слишком далеко, не тождественно намерениям организатора. Интернет давно живёт по своим правилам: один запускает механику, дальше она начинает жить собственной жизнью. Делать из этого прямое доказательство умысла довольно спорный подход. Так о чем был конкурс? Что пытались рекламировать? А рекламировали новый проект Андрея - Mellstroy Game, желтая пресса автоматически назывыет этот проект нелегальным казино, хотя всё не так прямолинейно, упроекта есть лицензия, он юридически оформлен и работает в рамках выбранной юрисдикции. Можно сколько угодно спорить о самом продукте, о его эстетике, о том, нравится он или нет, но юридические вещи всё-таки стоит отделять от личного отношения. Если мы говорим о праве, то юридически здесь все соблюдено. В итоге складывается ощущение, что в этой истории больше желания найти удобного виноватого, чем разобраться в том, как на самом деле работают глобальные онлайн-механики. Интернет давно перестал быть чем-то локальным и управляемым вручную, но к нему всё ещё пытаются применять логику, будто речь идёт о традиционной рекламе из офлайна. К Меллстрою можно относиться по-разному, можно критиковать его стиль и подходы, но когда из сложной, многослойной истории делают простой и однозначный вывод о вине - это повод задуматься.
