CeAcatlTopiltzin

Начну издалека – с палеолита, и с пары популярных заблуждений.

1. Во главе первобытного общества стоял альфа-самец, самый сильный и агрессивный, и все самки были его, а менее агрессивные самцы за самок конкурировали? Такое, действительно, характерно для наших родственников – павианов, горилл и шимпанзе. Однако у других наших родственников – карликовых шимпанзе бонобо – стаи возглавляют альфа-самки, а конкуренция самцов за самок отсутствует, потому что промискуитет. Есть такая зависимость – у самцов павианов, горилл и шимпанзе большие клыки, и чем они больше, тем самец агрессивней, и тем больше у него шансов стать альфа-самцом. У бонобо, с их отсутствием конкуренции, клыки заметно меньше, чем у обычных шимпанзе. И у наших предков с каждым миллионом лет клыки всё больше уменьшались. Нелюбовь наших предков к агрессивным самцам подтверждается также примером современных охотников и собирателей – их племена управляются коллективно, а вожди, как правило, самые умные и дипломатичные члены племени, а не самые злобные.

С другой стороны, у человека член в три раза больше, чем у горилл и шимпанзе. Возможно, наши предки решили соригинальничать и меряться не клыками.

2. В первобытных обществах мужчины были добытчиками, не дававшими племени умереть от голода, а женщины были бесправными инкубаторами, и брали их без спроса? Наблюдения за бушменами племени кунг показали, что собирательством их женщины обеспечивают 60% белков и углеводов в рационе племени. А ведь это бушмены, живущие в полупустыне! В более плодородных краях женщины, несомненно, приносили ещё больше еды. Охота – почётное мужское занятие? Перуанские индейцы ходят на охоту семейными парами, активно охотятся женщины племени агта на Филиппинах, женщины народа менде в Западной Африке тоже иногда охотятся, хотя их общество этого и не одобряет.

Нелогично относиться к кормилице как к инкубатору? Действительно, ни в одном современном племени ОиС женщины не находятся в абсолютно бесправном положения (до матриархата, впрочем, тоже не доходит). Во всех обществах ОиС есть ритуалы ухаживания за будущей женой, даже если она украдена из соседнего племени. Даже у шимпанзе самцы задабривают самок вкусными фруктами. И наши далёкие предки, разумеется, не брали своих женщин силой.

Вы знали, что есть предположение, что люди физиологически приспособлены к гэнгбэнгу?

1 – форма головки члена – удобна для выкачивания спермы предыдущего участника.

2 – женские стоны наслаждения – нужны для привлечения участников, что наблюдается и у некоторых других приматов.

Это, а также то, что одна из самых популярных фантазий обоих полов – групповой секс, популярность свинга и знакомств только для секса, показывает, что очень долгое время наши предки, как и бонобо, были промискуитетны.

Конечно, моногамные, да и полигамные браки возникли не сами по себе. Источник этого явления – любовь. Разумеется, не в современном понимании, а в физиологическом – выброс гормонов дофамина и окситоцина от нахождения в обществе объекта любви. Первоначальной функцией этого процесса являлось именно формирование подобия брачных связей, вероятно, для более эффективной заботы о потомстве, ведь двое людей явно лучше приглядят за ребёнком, чем если вся община будет пытаться смотреть за всеми детьми сразу.

Как бы оно в палеолите ни было, палеолит закончился. В мезолите, начавшемся 13 тысяч лет до нашей эры, люди заселили всю планету, а плодиться продолжали с прежней скоростью. Плотность населения росла, и уже нельзя было, как в палеолите, откочевать от неприятных соседей километров на 30-50. Люди были вынуждены постоянно контактировать с соседями, и далеко не всегда дружелюбно. Хороший воин стал цениться выше хорошего охотника, а так как женщины, как правило, слабее мужчин, то они становятся менее важными членами общества. Выдающихся членов общества всегда выделяли и стремились наградить, а как наградить хорошего воина в обществе без имущественного расслоения? Дать ему вторую жену, конечно. Племена австралийских аборигенов и индейцев, по свидетельствам, иногда устраивали войны только для того, чтобы захватить женщин.

А потом начался неолит. От присваивающего хозяйства люди начали переходить к производящему – земледелию и скотоводству. Охотой обычно занимались мужчины, собирательством женщины, и с переходом к сельскому хозяйству мужчины продолжали возиться с животными, а женщины – с растениями. Уважаемый воин, обладая стадом овец и двумя работящими жёнами, мог получить больше еды, чем нужно его семье. Много на что можно обменять излишки, в том числе и на дополнительную жену, которая будет приносить ещё больше еды. И возникает моральная дилемма: с одной стороны, мужчина намного важнее, он защищает племя и семью, а женщина – сельскохозяйственный инструмент, с другой стороны, женщина намного важнее, потому что приносит намного больше еды, а вражды с соседями может и не быть. Общества примитивных земледельцев нередко второе считали более важным, и потому были близки к матриархату: матрилинейность (ребёнок считается членом рода матери; сын Игоря и Ирины таким образом будет не Игоревичем, а Иринычем), матрилокальность (супруги живут в доме матери жены), материнское право (дети после распада брака остаются в семье матери), наследование собственности по женской линии. Мужчины при этом обеспечивают защиту, решают племенные вопросы и воспитывают детей.

Кроме того, в стабильном климате, на плодородной почве, женщина может и в одиночку вести хозяйство и выращивать достаточно еды, чтобы обеспечивать себя, своих детей и делиться с регулярно захаживающими мужчинами (гостевой брак).

У кочевых скотоводов такой дилеммы не возникало: земледелием в местах их проживания заниматься сложно, скотоводством занимаются мужчины, они же защищают племя, и потому практически всегда главнее.

За шесть тысяч лет до нашей эры на Ближнем Востоке приручили коров, за четыре тысячи – лошадей в Евразийской степи и буйволов в Китае. Довольно скоро до людей дошло, что можно сделать плуг, прикрепить его к большому животному, и таким образом обрабатывать землю быстрее, чем женщинами. Исчезла дилемма из предыдущего абзаца: мужчины работают в поле – мужчины делают еду – мужчины главные в семье.

С появлением цивилизаций появились и люди, которым не нужно было заниматься тяжёлым трудом. Появилось время подумать о вечном: о смысле жизни, о посмертии, о том, как разнообразить половые сношения. И в последнем древние преуспели:

В Китае были даосские сексуальные практики;

В Индии – трактаты о любви Камасутра и Ананга Ранга, храмы в Кхаджурахо, среди скульптурных композиций которых есть и эротические, а Афанасий Никитин в 15 веке отмечал, что в Индии «женки все гулящие».

На Ближнем Востоке была храмовая проституция. Со слов Геродота, доходило до того, что в Вавилоне каждая женщина обязана была раз в жизни уйти в храм любви и отдаться за деньги.

Жители Европы – что греки и римляне, что северные варвары – просто и незатейливо устраивали праздничные оргии.

Почему люди не вымерли от венерических болезней? Очень долгое время люди ими не болели.

Болезнетворным микроорганизмам, как и любым другим живым существам, нужно где-то жить и размножаться. Люди большую часть своего существования жили изолированными группами по 20-30 особей. В таких условиях эпидемические инфекции, быстро распространяющиеся и быстро убивающие носителей, просто не могли существовать. Однако такие условия были в стадах травоядных, которых приручили люди. Например, возбудителей оспы, кори и туберкулёза наши предки подхватили от коров. Точно так же могли передаться и венерические заболевания (есть байка, что возбудитель сифилиса в диком состоянии живёт во влагалищах лам). Так как наш организм всё-таки отличается от организмов копытных, возбудителям потребовалось время, чтобы адаптироваться к новым носителям, и до первого тысячелетия до нашей эры ЗППП у людей могло и не быть.

Можно по-разному относиться к религиям, но есть один факт: основатели широко распространённых религий точно не были глупыми людьми. Они явно заметили связь между сексуальной распущенностью и распространением болезней, и в первом тысячелетии до нашей эры появились религии, запрещавшие сексуальные обряды и требующие от последователей целомудрия: авраамические религии (иудаизм, христианство, ислам) на Ближнем Востоке, зороастризм в Персии, буддизм в Индии, конфуцианство в Китае.

А ещё все эти религии, за исключением некоторых частностей, низвели женщин до уровня бытового инструмента. Может, посчитали женщин более распутными? Может, женщину просто легче избить за измену?

В конце 18 века произошли революции в Америке и Франции, в числе всего прочего провозглашавшие всеобщее равенство. На женщин это не распространялось, и начали появляться недовольные. Первые феминистки требовали права на высшее образование, право избирать и быть избранной в государственные органы власти, право на труд и достойную зарплату, тем более, что благодаря промышленной революции фабричный труд женщин стал экономически выгоден.

К двадцатым годам двадцатого века все эти права женщины получили, однако в половой сфере равноправием и не пахло: идеалом женщины оставалась домохозяйка, не перечащая мужу, с нулевым количеством добрачных связей и покрываемая позором после развода.

Родившиеся в первой половине 20 века люди жили, воспитывались и трудились во время мировых войн и Великой Депрессии. Они надрывались на тяжёлых работах и не имели достаточно свободного времени, чтобы подвергать устоявшуюся мораль сомнению. Дети 40-50 годов в условиях растущей экономики, возрастающего благосостояния и доступности контрацепции задумались о необходимости старой морали. В ходе сексуальной революции 60-70 годов добрачный секс перестал быт запретным; уменьшилась роль семьи, что дало больше свободы женщинам; уменьшился риск случайной беременности, что дало больше свободы мужчинам.

Сейчас с каждым десятилетием общество всё меньше осуждает виды секса, не укладывающиеся в традиционную моногамную мораль: одноразовый секс, групповой секс, свинг. К концу 21 века моногамные отношения вполне могут исчезнуть. Что же может прийти им на смену?

1 – Реставрация морали до сексуальной революции: возвращение женщинам или выдача мужчинам прав бытового инструмента.

2 – Полигамия: многожёнство и многомужество. Да, богатеи обоих полов будут набирать гаремы, но что достанется беднякам?

3 – Открытый брак: брак, при котором оба супруга разрешают друг другу половые связи с другими людьми. В силу особенностей человеческой психики такие браки будут очень часто распадаться.

4 – Групповой брак: несколько мужчин, несколько женщин, и все друг друга любят.

5 – Промискуитет: отсутствие постоянных партнёров. Маловероятно – любому обществу нужно воспроизводство населения, а в современных условиях в одиночку воспитывать детей плохо для здоровья. Впрочем, можно возложить этот труд на государство.

6 – С помощью генетических изменений или киборгизации можно отнять у людей склонность к полигамии или вовсе лишить удовольствия от секса.

7 – Люди могут окончательно перестать жить как приматы и перейти в разряд общественных насекомых: детей производят специально отобранные особи, а рядовое население даже половых органов не имеет.

8 – Или секс-роботы.

Почему же моногамные отношения всё ещё существуют? Есть две веские причины:

1 – Всё ещё существуют венерические болезни. Пока они не побеждены, пока лечение от них не будет доступно даже голодным студентам, варианты 3-5 точно не станут доминирующими.

2 – Далеко не все люди восприняли идею сексуальной революции. Эти люди (люди-Ъ), заведя детей (людей-Ь), передали им свою мораль, пусть даже некоторые дети от неё впоследствии отказались. Людей-Ъ и людей-Ь даже в Западных странах хватает, чтобы создавать неприязненное отношение общества к немоногамным отношениям, и даже при этом больше половины людей разводятся или попросту не вступают в брак. К 2030-2040 годам, когда подавляющее большинство людей-Ъ умрёт, браков станет так мало, а разводов так много, что система моногамных браков разрушится, и общество будет вынуждено выбрать что-то взамен.

В холле особняка леди Оливии Престон поздним вечером собрались шесть людей: детектив Шерман Райли, дворецкий Дэниэл Терри, кочегар Джош Хаббард, племянник благородной леди Джеффри Престон и сёстры-горничные – Эмили и Шеннон Уэлш. Собрались они по самому значительному поводу, какой только может быть – детектив объявил, что он выяснил, кто является убийцей леди.

Шерман внимательно оглядел всех присутствующих. Никто не выдавал беспокойства. Вздохнув, детектив начал обходить собравшихся.

-Начнём с вас, молодой человек – Райли подошёл к племяннику, черноволосому красавчику, на счету которого было не одно девичье сердце – Мотив, могущий толкнуть вас на такое дело, прост и понятен – деньги. Ваша тётушка была не самым бедным человеком в Лондоне, и заполучив всё её состояние в своё распоряжение, вы войдёте в такую жизнь, о которой мечтали. Так ведь, Джеффри?

Джеффри нервно дёрнулся.

-Всё так, но только это чушь и провокация. Я любил свою тётушку и даже пальцем её не тронул бы.

-Возможно, это и правда – прищурив глаза, сказал Шерман – теперь вы двое.

Пожилой и худой, словно трость дворецкий и ирландец с огненно-рыжими волосами, совсем ещё мальчишка. И у обоих был повод для преступления.

-Джош, ты ведь из семьи ирландских чернорабочих? – ответ на этот вопрос Шерман уже знал. Ему важна была реакция других.

-Да, сэр. Мои родители работают шестнадцать часов в день, но денег нам постоянно не хватает, и я устроился сюда кочегаром за пять пенсов в день – скромно потупив взгляд, ответил мальчик.

-Его семья страдает от бедности, и любящий своих домочадцев ребёнок вполне мог пойти на преступление, чтобы украсть побольше денег. Вечная проблема любого человека – жажда денег.

-Так что, дело раскрыто? Убийца ведь найден? – нервно подала голос Эмили.

-Я этого не делал! – вспылил Джош – Мне было тяжело, но я работал на благо семьи! Если бы я попал в тюрьму, мы снова начали бы голодать! Хотя теперь так и будет – Джош мрачно потупился.

-Да что этого ирландца слушать! У него самый весомый мотив! Он убийца! – Эмили перешла на крик.

-Успокойтесь, мисс. Вы даже не услышали про других. И до вас очередь дойдёт. А сейчас - мистер Терри. Старый дворецкий, безупречно прослуживший без малого сорок два года, рассчитывал получить хотя бы малейшую благодарность за свой труд. Но на пенсию его отправили с тем, с чем он пришёл – со своей одеждой и без пенни в кармане. Так, Дэниэл?

-Всё верно, мистер Райли, поступок леди Оливии меня оскорбил. Но до моей отставки оставалась неделя. Вполне вероятно, леди Оливия искала способ, как меня отблагодарить – хладнокровно, как и положено английскому дворецкому, проговорил Дэниэл.

Эмили презрительно хмыкнула.

-Ещё одна глупая отмазка!

-Моя совесть чиста, леди. У меня нет причин лгать – непоколебимости Дэниэла могли бы позавидовать и стражи Букингемского дворца.

-Эмили, прошу, успокойся! Ты же вызовешь подозрения! – попыталась образумить сестру Шеннон. Не слишком успешно.

-Не забывай, кто из нас старше! Не тебе говорить, когда мне быть спокойной! – крикнула нервная девушка.

-Я ведь просто пытаюсь помочь! Ты же можешь попасть в тюрьму!

-Кхм, леди, сейчас не время для ссор – мягко прервал сестёр дворецкий.

Косо поглядев на Дэниэла, Эмили скрестила руки на груди. Шеннон тихо извинилась.

-Что ж, я продолжу, если позволите. Леди Эмили. Ваш мотив так же прост, как и жажда наживы – любовь. Вы полюбили сэра Джеффри и решили стать его женой. Его тётушка – прирождённый консерватор - никогда не позволила бы своему единственному наследнику жениться на простолюдинке. Эту проблему можно было решить многими способами. Вы могли поступить как Ромео и Джульетта – сбежали бы, например, во Францию. А можно было и убить помеху, ведь тогда ваш избранник стал бы богат, а вы стали бы его женой. И, насколько мне известно, Джеффри отвечал вам взаимностью, так что…

-Нет! – крикнул вдруг Джеффри – Это всё ложь и враньё! Ложь и враньё! Я нанял вас, чтобы вы искали убийцу, а не оскорбляли меня и моих работников!

Лицо парня покраснело, вздулись вены, кулаки сжались до побеления костяшек. За несколько секунд он из слегка нервничавшего юноши превратился во взбешенного монстра. Гневно рыкнув, он шагнул было к детективу, но, выдохнув, остановился.

-Прошу меня простить. Я ужасно нервничаю, и мне сейчас лучше отдохнуть – голос парня дрожал, как трава на ветру. Рухнув на кресло, он закрыл лицо руками.

Насупило неловкое молчание. Присутствующие удивлённо переглядывались. Паузу решился прервать дворецкий:

-Сэр, вы точно уверены, что леди Оливия была убита кем-то из нас?

Шерман издал лёгкий смешок.

-Абсолютно. Видите ли, дверь кабинета, в котором была убита леди, не взломана. Следов борьбы в кабинете нет. Убита она была выстрелом с близкого расстояния. Это означает, что убийца был хорошо знаком Оливии, потому она и подпустила его к себе. Так доверять она могла только вам пятерым. И ещё: преступник спешил уйти с места преступления, да так, что разбил рукой стекло в шкафу. Осколок отрезал часть рубашки злоумышленника. Рубашка эта была точь-в-точь такая, как сейчас на Джеффри. Также осколок нанёс серьёзный порез, крови было много. Итак, я попрошу мистера Престона закатать рукава.

Все взгляды обратились на племянника Оливии. Тот неуверенно посмотрел на присутствующих и нервно засмеялся. Закатывая рукава, он перешёл на сдавленные хрипы. На левой руке красовался длинный свежий шрам.

-Как? Как? Этого не может быть! Я не помню этого! Я не мог убить! – истерично закричал Джеффри.

Продолжая бессвязно орать, он упал на колени. Дэниэл с презрением отвернулся.

-Зачем? Зачем ты сделал это? Зачем ты разрушил всё? – запричитала Эмили.

-Что ж, мне непонятны всего две вещи: зачем мистер Престон нанял меня для расследования этого дела, и что за дурно пахнущая слизь была рядом со шкафом? Дэниэл, будьте добры, сделайте нам всем по чашке… Что с вами, Джеффри?

Племянник благородной леди и не думал прекращать кричать. Напротив, его вопли становились всё громче и громче, в них слышалась боль. Послышался звук рвущейся плоти, на спине парня вздулся горб. Шерман потянулся за револьвером, но не успел. Он умер первым.

Отчёт об аномальном явлении №59:

Время проявления: 12. 11. 1946.

Местонахождение: Особняк Престон, Лондон, Великобритания.

Описание события: Одновременная смерть и расчленение пяти-шести людей. Семнадцатого ноября в полицию поступили сведения о запахе разложения, доносящемся из особняка. После того, как сведения о деле просочились в СМИ, за него взялись агенты Организации. Тщательное обследование выявило [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]. [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ].

Предпринятые действия: Материалы по делу были подделаны, в СМИ пущена информация о массовом убийстве, совершённом сбежавшим из Бетлемской больницы сумасшедшим. Поиски аномальной сущности продолжаются.

Природа неистовствует, обрушивая на лес нескончаемые потоки воды. Самый разгар сезона дождей, и такая погода продержится ещё три луны. Стена воды ограничивает видимость несколькими шагами, и поэтому мы идём гораздо медленнее, чем нужно. Но мы пробираемся сквозь лес, стремясь к своей цели. Десять воинов, которым поручено самое важное задание в их жизни. Задание, от которого зависит существование не только нашего города, но и всего народа. Я ещё раз вспомнил утро.

Рано утром по приказу котекпана на главной площади собрали всех жителей. Советник котекпана объявил, что ночью верховному жрецу Ах-Маю снизошло откровение от Кавиля, бога войны, и сейчас жрец расскажет о нём. Все горожане, да и сам котекпан, затаив дыхание, следили за вершиной пирамиды Солнца, где жрец проводил обряд во славу Кавиля.

Наконец, пошатываясь после бессонной ночи и сложного обряда, Ах-Май вышел к народу. Оглядев толпу, он громогласно сказал:

-Люди Майяпана! Великая беда нависла над нашими землями! Нас хочет убить страшный враг! Эспаносы, бледнокожие и бородатые воины, ведут с севера смертоносную армию! И нам её не остановить!

В толпе раздались тревожные шепотки. Но не успела начаться паника, как жрец продолжил.

-Да, нам её не остановить. Люди слабы. Но Кавиль подсказал мне, где заручиться помощью. В самом сердце леса есть древний храм, стоявший там ещё до основания Майяпана. В нём живёт Киимил, человек невиданной силы. Он сможет уничтожить всю армию бледнокожих. Но только если пять молодых и отважных воинов отдадут ему свои сердца.

Сразу же к основанию пирамиды прибежало три десятка молодых воинов, в том числе и я. Для каждого было бы честью умереть для спасения всех остальных. Жрец усмехнулся.

-Ну, так много не потребуется. Нужно лишь десять воинов – пять отдадут Киимилу сердца, остальные проведут его до Майяпана.

Жрец сошёл с пирамиды и, немного подумав, отобрал десять человек. К счастью, я попал в их число. Всегда хотел получить в Шибальбе место поближе к богам.

Хлопок по плечу вернул меня к реальности. Я обернулся. Рядом со мной стоял Аак – глава нашего небольшого отряда.

-Не время предаваться мечтам, Сак. Эспаносы ещё не побеждены – строго сказал он.

Я понимающе кивнул. Аак поудобней ухватил копьё и занял место впереди отряда.

Мы вышли из леса и шли по довольно большой поляне. Из-за дождя поляна превратилась в сплошное поле грязи. Вииник вздохнул.

-Эх, если бы здесь был жрец Чака, он мог бы остановить дождь – мечтательно произнёс он.

-Жреца здесь нет. И вообще – терпи! На всё воля богов – поморщился его брат Ни.

Верзила Кош, оглянувшись по сторонам, тихо сказал:

-У меня отец как раз жрец Чака, и он мне рассказывал, как провести обряд очищения неба. И я даже смогу повторить.

-Ну, повтори, если сможешь – насмешливо сказал Аак.

Кош с готовностью достал из походной сумки нож и разрезал им палец. После этого из небольшого мешочка на поясе он высыпал на ладонь зелёный порошок, смешал его с кровью и дождевой водой, прошептал что-то и подбросил всё в воздух. Через несколько мгновений дождь прекратился. Все зачарованно смотрели на светлеющее небо.

А когда мы снова взглянули на землю, мы увидели эспаносов. Штук двести бледнокожих недоумённо смотрело на наш отрядик. И были они всего в десятке шагов от нас. Отойдя от удивления, они стали выстраиваться полукругом, окружая нас.

-Мы не можем убежать – прошептал Аак, сжимая метательное копьё.

-И что нам делать? – спросил Кош.

-Остаётся только атаковать – подавленно ответил Аак.

Я почувствовал, что у меня дрожат руки. Я не боялся смерти, я боялся того, что когда мы умрём, никто больше не пойдёт к Киимилу, и наш Майяпан падёт. А мы сейчас точно умрём.

Прошептав короткую молитву Кавилю, я схватил лук и выпустил две стрелы. Один бледнокожий упал, другой успел заслониться щитом из странного блестящего металла. Из этого же металла у эспаносов были шлемы и оружие. Несмотря на это, бледнокожие были обычными, живыми людьми, а не демонами, и я, взяв в руки макуавитль, уже смелее бросился в бой.

Мы были отличными воинами, но двадцатикратное численное превосходство было против нас. Нас перебили очень быстро. Я успел раскроить головы семерым, когда увидел, что один из бледнокожих направил в мою сторону наполовину деревянную, наполовину металлическую палку. В следующее мгновение раздался грохот, и меня опрокинуло на землю. В левом плече появилась дырка, достаточная, чтобы засунуть туда два пальца. А потом пришла невыносимая боль. Настолько невыносимая, что я мог только зажимать рану руками. И подошедшие эспаносы без всяких проблем меня вырубили.

Не знаю, сколько я находился в подвешенном состоянии. Несколько раз я просыпался и вновь погружался в чёрное ничто. И, наконец, я проснулся в последний раз. На главной площади Майяпана, привязанный к деревянному столбу. У основания столба была куча хвороста. Нестерпимо хотелось пить и есть, и я не чувствовал левую руку. Оглядевшись, я с горечью понял, что Майяпан никто уже не спасёт – эспаносы разрушили всё, даже пирамиду Солнца, на всех деревьях висели люди, везде валялись трупы. Эспаносы не пожалели даже женщин и детей.

Из ближайшего целого дома вышло несколько бледнокожих воинов, сопровождающих эспаноса, одетого в длинный красный плащ. Взглянув на меня, этот эспанос о чём-то заговорил с воинами, после чего подошёл ко мне и задал вопрос. Совершенно зря – я его не понимал. Не дождавшись ответа, эспанос кивнул одному из воинов. Тот убежал обратно в дом и прибежал с факелом, который передал своему командиру. Прокричав что-то, бледнокожий поджёг хворост, на котором я стоял. От мигом поднявшегося дыма начали разрываться внутренности. Задохнулся я прежде, чем сгорел.

Открыв глаза, я увидел огромную пещеру. Своды её уходили в темноту, и пол тускло светился.

-Я здесь, смертный – сзади раздался шелестящий голос.

Я обернулся и тотчас упал на колени. Я стоял перед Ах-Пучем, владыкой Шибальбы. Значит, я умер?

-Именно так, смертный – сказал старик с маской в виде черепа – ты умер и оказался в моих владениях. Как и многие до тебя.

-Но почему вы встречаете меня? – спросил я, не решаясь встать с колен.

-Ты был храбрым воином, очень храбрым, хоть и безрассудным. Ради таких и встать с трона не лень. Тебя могли бы почитать, как героя, спасшего народ от гибели. Если бы ты его спас, конечно. А так не осталось никого, кто мог бы тебя помнить – всех убили испанцы. Все двадцать тысяч человек – абсолютно безразличным голосом поведал Ах-Пуч – их сжигали, и вешали, и топили, и обезглавливали. Мужчин, женщин, детей. И всё потому, что вы ввязались в нелепую битву. Счастливой загробной жизни. Наслаждайся.

Развернувшись, Владыка ушёл вглубь пещеры, оставив меня рыдать от горя.

Линдси тряхнула головой. Подумать только – она едва не заснула, а ведь на морозе подобная беспечность часто заканчивается смертью. Быстрым взглядом проверила, работает ли обогреватель. Красный огонёк на приборе сообщал об исправной работе. Не то, чтобы он давал много тепла, но всё лучше, чем ничего.

Альпинистка встала, с хрустом потянувшись. За время её дрёмы в ледяной ловушке ничего не изменилось: лучи Солнца, преломляясь и отражаясь от стен, плясали причудливыми бликами, звенящая тишина била по ушам и оглушала, а пол сплошным, сантиметров сорок толщиной, слоем устилали длинные листья непонятного растения, странным образом выжившего в условиях вечного холода. Хотя большая часть листьев, очевидно, была мертва и источала запах гнили. Первые несколько часов – или дней – эта вонь была невыносимой, но сейчас девушка её почти не замечала.

Линдси давно потеряла счёт времени, момент, когда её потеряли, казалось, был в прошлой жизни. Возможно, сейчас она уже объявлена мёртвой и занесена в список пропавших без вести. Все надежды пересидеть метель в небольшой пещере, а затем – если повезёт – найти группу или путь назад, перечеркнула глыба льда, упавшая и загородившая проход. Неоднократно альпинистка пыталась сдвинуть её, но безуспешно.

Убедившись, что в сон её больше не клонит, девушка дрожащими руками извлекла из рюкзака едва тёплый термос с чаем и сделала несколько глотков. На краткое мгновение ощущение смертельного холода отступило, сменившись мягким и успокаивающим теплом. Вместе с теплом к Линдси внезапно пришла мысль, что когда она пришла в пещеру, растение было едва пробивавшейся изо льда травинкой. С нервным смешком альпинистка отбросила эту мысль. Где это видано, чтобы трава так быстро росла? Впрочем, в вечных льдах она обычно тоже не растёт, но кто достоверно знает, сколько неоткрытых видов на Земле? В любом случае, это лишь причуды памяти, вызванные стрессом и кислородным голоданием.

Слегка отогревшись, Линдси занялась своим освобождением. В безнадёжности толкания глыбы она уже убедилась, и решила теперь пустить в ход ледоруб. Острый инструмент вонзался в лёд снова и снова, пока девушка не осознала с горечью, что она уже задыхается от усталости, а от глыбы откололся лишь кусок размером с ладонь. Обессилено уронив ледоруб, альпинистка села на листья. Последние надежды на жизнь рассеялись прахом. Несколько минут Линдси сидела, устремив невидящий взгляд на стену, мысленно прощаясь с родными и близкими. Умирать в двадцать восемь лет ей совершенно не хотелось.

От невесёлых мыслей её отвлёк тихий гудящий звук, похожий на жужжание пчелы. Назойливый звук исходил, казалось, отовсюду, и проникал в каждую клетку тела девушки. И хуже всего, он постепенно становился всё громче. Линдси закрыла уши ладонями, но гудение даже не подумало стать тише. После прежней звенящей тишины это было особенно невыносимо.

Совершенно некстати Линдси почувствовала сильный голод. Есть ей хотелось и раньше, всё-таки она провела немало времени в своей ловушке, но сейчас… дикая боль в желудке затуманивала мысли, подчиняла рассудок. Девушка была готова съесть любую более-менее съедобную вещь… и одна из них как раз устилает пол этой пещеры. Встав на колени, она взяла пучок листьев и жадно откусила. Тухлый вкус подгнившей капусты вызвал сильную тошноту, но переборов себя, девушка прожевала и проглотила листья.

Назойливый звук сразу исчез. Вместо него тело альпинистки пронзила ужасная боль, парализовавшая мышцы. Упав на листвяную подстилку, она могла лишь с ужасом наблюдать, как её руки медленно укорачиваются, скрываясь в рукавах. Все её кости трещали, размягчаясь и разделяясь на тысячи осколков, смешиваясь с органами, мышцами и одеждой в однородную массу. Через несколько минут Линдси стала бесформенной кучей плоти, на глазах менявшей цвет из тёмно-красного к зелёному. Полностью позеленев и издав глухой вздох, плоть начала расслаиваться на длинные листы, ничуть не отличавшиеся от подстилки. Вскоре от неё осталась лишь копна листьев, разлетевшаяся от сквозняка.

Через час груда листьев шевельнулась. Листья зашуршали, скрепляясь друг с другом, формируя подобие костей и органов, наползая на получившееся тело, создавая мышцы, кожу и одежду. Потом листья начали менять цвет и плотность, становясь неотличимыми от бывшей альпинистки.

Линдси тряхнула головой…