Июльский отпуск либо уже прошёл, либо не задался, а лето ещё не кончилось. Собрал семь направлений, где в августе конкретно хорошо — не «вообще неплохо», а по фактам: температура, дожди, цены.

Пока читаете, поставьте на скачивание приложение eSIM.World. Оно поможет оставаться на связи в 180+ странах во время путешествий и рабочих поездок. По промокоду LOV15 доступна скидка 15% на все тарифы туристических eSIM.

Бали — единственный сухой месяц в году

Все остальные месяцы на Бали — либо дожди, либо переходный период. Август — сухо, +28°C, минимум осадков. Перелёт долгий, 10–12 часов, но виза по прилёту бесплатна и оформляется на месте. 4G Telkomsel держит сеть в Куте, Убуде, Семиньяке — не ловит только в горах Кинтамани.

Вьетнам — сразу два климата в одной стране

Север (Ханой, Халонг, Сапа) в августе сухой, +30°C. Юг (Фукуок, Хошимин) — сезон дождей, но ливень обычно идёт час-полтора после обеда и заканчивается. Безвиз до 45 дней. Разобрали отдельно, что там с операторами и покрытием.

Египет — жара, но цены вдвое ниже пика

+38–40°C в Хургаде и Шарме — да, жарко. Зато туры ощутимо дешевле, чем в июне-июле, а море прогрето до +28°C. VPN не нужен, Vodafone Egypt держит 4G по всей туристической зоне.

Грузия — три температуры за один отпуск

Тбилиси +30°C, Батуми на море +26°C, горная Сванетия +18°C — можно за 10 дней побывать в трёх разных климатах, не покидая страну. Виза не нужна.

Армения — дешевле соседей на треть

Ереван +32°C без духоты — переносится легче, чем такая же температура во влажном климате. По ценам на еду и жильё Армения обычно выходит на 30–40% дешевле Средиземноморья. Дилижан и Севан — уже +22–25°C, если хочется прохлады.

Турция — последний месяц, когда море максимально тёплое

+38°C в Анталье, цены к августу обычно чуть ниже июльских. Виза не нужна, находиться можно до 60 дней. Отдельно разобрали операторов и что делать, если звонок через мессенджер не проходит — в Турции это отдельная и не всем известная особенность.

Узбекистан — сухая жара переносится легче

+38–40°C в Самарканде и Бухаре, но воздух сухой. Три города из списка ЮНЕСКО (Самарканд, Бухара, Хива) — в одном маршруте по Шёлковому пути. Виза не нужна.

Что со связью

Для всех семи стран тариф можно поставить ещё дома, до вылета — в приложении eSIM.World это одна кнопка «Подключить», без QR-кода на месте и мучительного ручного ввода данных. Если вы вообще не разбирались, что такое eSIM, — объяснили просто, без занудства.

Установить приложение eSIM.World: скачать

Промокод LOV15 — минус 15% на все тарифы туристических eSIM.

Куда вы в этом августе? Делитесь в комментариях — вдруг кто-то тоже выбирает между этими же вариантами.

eSIM.World – Берём вопросы связи за границей на себя!

От ташкентской аудитории до африканского дипломатического горизонта

Сегодня, 1 июля 2026 года, исполняется 98 лет уроженцу Ташкента, видному советскому дипломату Латифу Максудовичу Максудову. Дата некруглая. Можно было подождать. Но я решил не ждать – потому что светлый образ Латифа Максудовича, как мне представляется, забыли и в Узбекистане (может быть, за исключением родных), и в России. Почему я так уверенно это утверждаю? После его кончины в 1999 году ни одно средство массовой информации ни в день его рождения, ни в дни юбилеев не дало о нём ни строчки. Говоря об этом, я не снимаю ответственности и с себя. Конечно, виноват вдвойне. Жизнь течёт быстро и в основном всегда проходит мимо.

В истории советской дипломатии были фигуры громкие, на виду у газет, телекамер и протокольных хроник. Но были и другие – люди государственной школы, точного слова, выверенного жеста, глубокого знания международной обстановки. Они не всегда становились героями публицистики, но именно на таких профессионалах держалась внешнеполитическая машина огромной страны. К их числу принадлежал Латиф Максудович Максудов – советский дипломат, юрист, учёный, педагог, Чрезвычайный и Полномочный Посол, уроженец Ташкента, человек редкой для своего времени биографии, в которой соединились наука, идеология, международная солидарность и практическая дипломатия.

Давайте, с самого начала договоримся: во всех документах, и в заполненных им самим автобиографиях, анкетах, приказах, указах написано «Латыпжан». Согласитесь, ухо режет. Но над мной не стоит кадровик, и я волен написать имя своего героя публикации так, как его звали родители, родные, друзья.

Итак, Латиф Максудов родился 1 июля 1928 года в Ташкенте, в семье бедняка. Строка эта на первый взгляд кажется обычной для анкет советской эпохи. Но за ней – целый исторический пласт. Ребёнок, появившийся на свет в конце 1920-х, рос уже в новой общественной системе, когда для выходцев из простых семей открывались двери, о которых ещё недавно нельзя было и мечтать. Образование становилось социальным лифтом, а знание – не только личным достоянием, но и государственным ресурсом.

Путь Латифа Максудова начался не с кабинетов посольств, не с приёмов и не с международных переговоров. Он начался с учёбы. В 1943 году, в разгар Великой Отечественной войны, когда в Узбекистан эвакуировали сотни предприятий, учреждений культуры и учебных заведений, в числе принятых на учёбу в эвакуированный в Ташкент Ленинградский политехнический институт имени В.И. Ульянова (Ленина) оказался пятнадцатилетний любознательный ташкентский юноша.

Когда в Ташкенте шли занятия первого семестра, в конце ноября – начале декабря 1943 года в Тегеране прошла встреча глав трёх держав. Там не только согласовали стратегию борьбы с нацистской Германией и впервые наметили сроки открытия Второго фронта в Европе, но и обговорили контуры будущей международной организации. К началу 1945 года были определены её структура и функции. Представители СССР долго вынашивали идею включить в число учредителей Организации Объединённых Наций все союзные республики – как внёсшие наибольший вклад в разгром фашизма. Добивались большего, получили меньше — учредителями ООН, в итоге, помимо самого СССР, стали Украинская и Белорусская ССР.

Эти усилия – пусть и не увенчавшиеся полным успехом – оказали огромное влияние на судьбы многих уроженцев союзных республик, связавших жизнь с дипломатией. Не знаю, как обстояло дело в других республиках, но в Узбекистане к окончанию войны сформировали группу студентов международников — будущих дипломатов. Работники ЦК и Совета министров, САГУ и пединститута ходили по вузам и по итогам предварительных собеседований отбирали лучших. Потом, как рассказывают, в одном из зданий на сквере,  скорее всего, в САГУ, состоялся итоговый экзамен. Главное внимание уделяли знанию иностранных языков. Наш герой потребовал экзаменовать его сразу по двум языкам – английскому и французскому, которыми владел одинаково хорошо.

Почему я говорю обо всём этом так уверенно? Я близко знал одного из тех претендентов – Убайдуллу Якубовича Ибрагимова, который, пройдя все испытания, тоже был зачислен в студенты Московского института международных отношений. Но уже на первом курсе из-за состояния здоровья был вынужден перевестись в Ташкентский педагогический институт. Московская погода не каждому по силам. Да, речь идёт о моём наставнике – председателе Гостелерадио Узбекской ССР в течении 27 лет.

В 1950 году Л. Максудов окончил МГИМО с красным дипломом. Для уроженца Ташкента из простой семьи это само по себе было серьёзным достижением. Но он на этом не остановился. В 1950–1953 годах продолжил учёбу в аспирантуре Московского юридического института, стал кандидатом юридических наук, впоследствии, доцентом. Это важно подчеркнуть особо: Максудов пришёл в дипломатию не как случайный аппаратный работник, а как человек серьёзной правовой подготовки, знавший цену точности формулировок и силе аргумента.

Ранняя трудовая деятельность была связана с Ташкентом и высшей школой. В 1954 году он преподавал и заведовал заочным отделением Ташкентского юридического института. Затем, с 1954 по 1962 год, был доцентом, заведующим кафедрой, деканом восточного факультета Ташкентского государственного университета. Это были годы становления национальной интеллектуальной элиты Узбекистана. Университетская аудитория тогда была не просто местом передачи знаний – она была мастерской будущих кадров: юристов, управленцев, учёных, работников государственного аппарата.

Можно представить молодого доцента Л. Максудова в аудитории: строгая логика лекции, точность формулировок, внимание к международному праву, к ответственности образованного человека перед обществом. Педагогический опыт наверняка сыграл свою роль в его дальнейшей дипломатической судьбе – ведь дипломатия в определённом смысле тоже педагогика: умение объяснить позицию страны, убедить собеседника, услышать иную точку зрения и при этом не потерять свою.

С 1962 года в его биографии начинается новый этап, связанный с международным континентальным движением. В марте 1962 года становится секретарём Организации солидарности народов Азии и Африки, представителем Советского комитета солидарности стран Азии и Африки в постоянном секретариате этой организации в Каире.

Каир того времени был одним из центров мировой политики. Африка и Азия переживали мощный антиколониальный подъём, молодые государства искали свой путь и своё место в мире. Для Советского Союза движение народов Азии и Африки имело большое политическое и идеологическое значение. Но за официальными декларациями стояла живая человеческая работа: встречи, переговоры, конференции, документы, резолюции, бесконечные беседы, поиск взаимопонимания между очень разными странами и культурами.

Именно там, в Каире, Л. Максудов оказался в гуще процессов, определявших лицо второй половины XX века. Он представлял не только Советский комитет солидарности – в определённом смысле он представлял свою республику, свой Ташкент, советский Восток, тот интеллектуальный слой, что вырос из национальных республик и вошёл в большое международное пространство. Хорошее знание английского и французского расширяло его возможности, позволяло работать с самыми разными кругами – политиками, общественными деятелями, представителями освободительных движений.

После каирского периода Л. Максудов переходит на работу в центральные союзные структуры. В 1966–1968 годах заведует сектором Отдела информации ЦК КПСС. Затем работает в Отделе информации МИД СССР: сначала экспертом-консультантом, позже заместителем заведующего, а с 1973 по 1982 год – заведующим Отделом информации МИД.

Эта часть его биографии особенно интересна. Отдел информации МИД – не второстепенное звено дипломатии, как может показаться со стороны. Информация во внешней политике – это глаза и слух государства: анализ международной обстановки, подготовка материалов, оценка событий, точная работа с формулировками, понимание того, что происходит не только на поверхности, но и в глубине политических процессов.

В годы, когда Л. Максудов руководил отделом, мир оставался напряжённым и сложным. Продолжалась холодная война, шли процессы разрядки, разворачивались события в Азии, Африке, Латинской Америке, менялась международная повестка. Нужно было видеть картину широко, но писать в оперативных шифровках и регулярных отчётах предельно точно. В дипломатии слово иногда весит не меньше, чем полноценная армейская дивизия. Неверная формулировка может испортить переговоры, точная – открыть путь к давно ожидаемому соглашению.

В этом смысле Л. Максудов принадлежал к той школе советских дипломатов, где соединялись идеологическая убеждённость, правовая подготовка, аппаратная дисциплина и умение работать с информацией. Его карьера не была стремительной вспышкой – это было поступательное движение профессионала, который проходил ступень за ступенью, накапливая опыт, а не перескакивая через него.

Именно в это время, летом 1978 года, в бытность его заведующим Отделом информации, членом коллегии МИД СССР, и состоялось наше знакомство. Произошло оно на приёме в Союзе советских обществ дружбы с народами зарубежных стран на Калининском проспекте (ныне Воздвиженка). Праздновали годовщину независимости одной из африканских стран.

Поздоровались на узбекском. Я хотел представиться, а он опередил:

– Я знаю, кто вы, откуда? Больше всех задаёте вопросов на пресс-конференциях.

В этом он был прав.

Потом мы часто стали встречаться в его кабинете. Записывать там интервью для радио было своего рода геройством с обеих сторон. С самого начала он поставил условие: никогда не подходить к его рабочему столу. А когда зазвонит один из трёх аппаратов – из пяти стоявших на столе, – показывая рукой на АТС-1, АТС-2 и ВЧ, я должен был выходить в коридор, где негде было даже присесть. Звонили часто. Иногда два-три аппарата гудели одновременно. Так что приходилось выходить в коридор часто. Зато говорил он на запись очень грамотно и складно – интервью почти не требовали монтажа. Сама запись шла за маленьким приставным столиком, сразу справа от входа.

19 июля 1982 года газета «Известия» опубликовала Указ Президиума Верховного Совета СССР о назначении Л.М. Максудова Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в Габоне. Я, конечно, обрадовался и позвонил на работу – поздравить. Но святое место пусто не бывает: трубку взял уже новый руководитель. Представился, спросил, где Латиф Максудович?

– Не знаю, – ответил он.

– Но не в Габоне же сразу?

– Не думаю.

Позвонил домой. Супруга сказала, что он сейчас рано уходит – перед отъездом много забот.

Позвонил в Ташкент, главному редактору информации республиканского радио А. Исхакову. Сообщил об Указе, предложил дать информацию с упоминанием всех советских послов – уроженцев Узбекской ССР. Пусть родные и друзья узнают, порадуются.

– Можем дать только информацию ТАСС.

Понятно, что я не в ТАСС работаю – кто там станет меня слушать? Позвонил редактору «Правды Востока» П.Ф. Тимофееву. Тот же ответ:

– Такие материалы публикуем только под грифом ТАСС.

Без особой надежды вечером снова набрал Латифа Максудовича. Поздравил, попросил интервью.

– Спасибо. Но ты же знаешь – интервью я могу дать только после вручения верительных грамот.

– Но оно прозвучит только по Узбекскому радио.

– Не имеет значения.

– Хорошо, давайте запишем сейчас, а в эфир пустим уже после вручения грамот.

– Давай не будем рисковать. Лучше приезжай в Либревиль после вручения.

Так этот разговор и остался разговором. Кто бы меня отпустил в страну, находящуюся под полным контролем Франции?

Габон – небольшая, но значимая страна Центральной Африки, богатая природными ресурсами и занимающая важное место в региональной политике. Для советской дипломатии работа в Африке имела не только двустороннее, но и широкое международное значение. Африканский континент оставался ареной борьбы с последствиями колониализма, за политическую самостоятельность, экономическое развитие и право народов самим определять своё будущее.

Советско-габонские отношения в этот период оценивались как традиционно дружественные и стабильные – так оценивало их и габонское руководство. Здесь я ориентируюсь на редкие официальные заявления того времени, публиковавшиеся в «Известиях». В формулировках того периода подчёркивалась важность укрепления взаимодействия всех прогрессивных и миролюбивых сил в борьбе за мир, международную безопасность, независимость народов и социальный прогресс. Но скажем откровенно: эти оценки сильно зависели от состояния советско-французских отношений.

Сегодня эти слова могут показаться языком ушедшей эпохи. Но важно понимать: за ними стояла реальная дипломатическая работа. В мире, где каждая страна искала опору, партнёров и политическое равновесие, посол должен был быть не просто передатчиком инструкций из центра. Он должен был быть наблюдателем, аналитиком, посредником, собеседником – человеком, способным поддерживать доверие. Только один факт. Во время деятельности Л. Максудова в должности посла в несколько раз увеличилось количество габонских студентов в советских вузах. Прежде всего, в университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Появились они и в Ташкенте – в медицинском и в сельхозе.

Для Л. Максудова африканская командировка стала логическим продолжением прежней деятельности. Он уже работал с проблематикой Азии и Африки, знал язык международной солидарности, понимал антиколониальную повестку, имел опыт информационно-аналитической работы в МИД. В Габоне все эти качества оказались востребованы.

Отдельно стоит сказать о значении Организации африканского единства, деятельность которой высоко ценили и Советский Союз, и Габон. Эта организация была важнейшим инструментом африканских стран в борьбе против империализма, за ликвидацию остатков колониализма, за решение острых социально-экономических и политических проблем континента. Для советского посла в Африке понимание роли ОАЕ было необходимым условием полноценной работы. Африка в тот период говорила собственным голосом, и дипломат, желавший быть услышанным, прежде всего должен был уметь слушать.

Латиф Максудович вышел в отставку в сентябре 1987 года. Пять полноценных лет! Указ Президиума Верховного Совета СССР за подписью прежнего шефа А.А. Громыко был опубликован в «Ведомостях Верховного Совета СССР» и в «Известиях» ещё в августе 1987 года. К этому времени за его плечами были десятилетия учёбы и службы: два года в Ленинградском политехническом институте, затем МГИМО, работа в международных организациях, партийно-информационная служба, Министерство иностранных дел, посольская миссия. Он прожил жизнь, в которой личная судьба оказалась тесно переплетена с большими событиями XX века.

В его биографии есть одна важная особенность. Он был не только дипломатом, но и представителем поколения, для которого образование стало судьбой. Родившись в Ташкенте в семье бедняка, он прошёл путь до МГИМО, аспирантуры, кандидатской степени, дипломатического ранга Чрезвычайного и Полномочного Посла великой державы. Это не просто карьера одного человека – это отражение эпохи, когда выходцы из союзных республик становились участниками международной политики, работали в Москве, Каире, Либревиле, представляя огромную страну далеко за её пределами.

Максудов был человеком нескольких культурных и профессиональных миров. Ташкент дал ему корни. Москва – образование и государственную школу. Каир – опыт международной солидарности и понимание Востока в широком политическом смысле. Африка – посольскую зрелость. А юридическая наука дала внутренний стержень: уважение к понятию, документу, ответственности слова.

Заслуживает внимания и звание заслуженного работника культуры РСФСР, полученное им в 1983 году, в год своего пятидесятипятилетия. На первый взгляд оно может показаться неожиданным в биографии дипломата и юриста. Но в советской системе международные связи, информация, идеологическая работа и культура часто были тесно переплетены. Дипломат представлял не только государственные интересы, но и образ страны, её интеллектуальный и культурный потенциал. Культура в этом смысле была не украшением дипломатии, а одним из её инструментов.

Сегодня, обращаясь к имени Латифа Максудовича Максудова, важно видеть в нём не только несколько строк в дипломатическом справочнике. За сухими датами – человеческая судьба, служение, труд многих лет. Это был человек, умевший работать там, где не всегда звучат аплодисменты, но где цена ошибки особенно высока. Он принадлежал к поколению, для которого дипломатия была не профессией внешнего блеска, а дисциплиной ума, характера и государственного чувства.

Время меняет политические формулы, уходят в небытие прежние лозунги, иначе звучат названия стран и международных организаций. Но остаются люди, через которых эпоха становится понятнее. Латиф Максудович Максудов был одним из таких людей. Его жизнь показывает, что историю дипломатии создают не только министры и знаменитые переговорщики. Её создают и те, кто десятилетиями собирает, анализирует, объясняет, убеждает, представляет страну вдали от родины.

Есть биографии, похожие на громкий марш. А есть похожие на ровный, уверенный голос опытного дипломата – без суеты, без лишних жестов, но с внутренней силой. Судьба Латифа Максудовича Максудова – именно такая. В ней слышен голос Ташкента, школа Москвы, дыхание Каира и далёкий африканский горизонт. Всё это вместе составляет достойную страницу в истории отечественной дипломатии.

Но скажем откровенно: Максудов возвращался самолётом из Либревиля в Москву через Париж с тяжёлым сердцем. Позади – пять насыщенных лет посольской жизни. Можно сказать, миссия выполнена, и даже с неоднократными благодарностями от Центра. Но в стране, в связи с избранием Горбачёва, шли бурные перемены. На слуху у всех были новые слова: «новое мышление», «перестройка», «ускорение», «гласность», «демократизация», «больше демократии – больше социализма» и так далее. При Громыко в МИД перед заменой обычно объявляли, на какую должность переводится тот или иной дипломат. С назначением Шеварднадзе эта традиция, похоже, нарушилась. Сменился весь секретариат министра, больше половины членов коллегии – новые лица. Многих из старой школы заменили, но куда их перевели – оставалось неизвестным. Начальник Управления стран Африки МИД СССР тоже был новым человеком. Утешало одно: Максудову ещё не было шестидесяти – оставался шанс получить новую должность.

Но, к большому сожалению, этого не случилось. Вернувшись в Москву и выдержав паузу, Максудов доложил начальнику африканского управления о своём возвращении.

– Пока отдыхайте, ждите, – последовал вполне дипломатичный ответ.

Через две недели тот же человек посоветовал «попробовать записаться на приём к министру» – то есть действовать самому, как частное лицо, без административной поддержки. Между тем, вакансии послов в это время были во многих посольствах. К концу 1991 года произошёл распад СССР, и важнейшее внешнеполитическое ведомство перешло в руки так называемых российских «либералов». Организационно Россия унаследовала весь советский внешнеполитический инструмент: управления МИДа стали департаментами, отделы получили новые названия и расширенные функции.

Казалось бы, в ходе этих грандиозных преобразований, когда вся внешнеполитическая деятельность перешла от СССР к Российской Федерации, в центральном аппарате МИД России нашлось бы место и для Л. Максудова. Управление Африки, в частности, было преобразовано в Департамент Африки и Ближнего Востока с тремя крупными отделами. Но и здесь ему места не нашлось.

К тому же Россия признала, а затем установила дипломатические отношения с новыми независимыми государствами на месте бывшего СССР. Появились сотни штатных единиц, в том числе с десяток должностей посла. Может быть, ему и предлагали такие вакансии – но следов этих предложений я не нашёл в архивных документах МИД России, переданных мне по запросу редакции «Новостей Узбекистана». Хотя нужно учитывать: МИД – одно из самых закрытых ведомств в любой стране. Хорошо бы, если такие решения принимались исходя из государственной необходимости. Но нередко они исходят из соображений «как бы чего не вышло».

Тем не менее Латифа Максудовича часто приглашал на приёмы – посвящённые годовщине независимости Узбекистана, празднику Навруз – в посольство Узбекистана в Москве первый посол республики в России Ю.Н. Абдуллаев. На одном из таких приёмов, в 1992 году или чуть позже, я и встретился с Латифом Максудовичем. Откровенно говоря, был поражён его видом и настроением. В глазах не было прежнего блеска, прежней готовности моментально вступить в дискуссию – часто на английском или любимом им французском.

Спросил, где он сейчас работает.

– Работаю с молодёжью, готовим новые кадры, – устало обронил он.

Готовя эту публикацию, я полистал в Национальной библиотеке имени Алишера Навои подшивки журналов «Новое время», «Азия и Африка сегодня», «Международная жизнь» за 1988–2000 годы, поговорил по телефону с несколькими редакторами этих московских изданий – у них очень цепкая профессиональная память. Но нет, никаких публикаций за его подписью за этот период я не нашёл.

Но, как всегда в таких случаях, есть «но». Публикации уровня такого человека могли остаться в бумажных или закрытых индексах профессиональных изданий – «Международная жизнь», «Дипломатический вестник». Как опытный мидовец, он вполне мог писать аналитические, ведомственные или мемуарно-дипломатические материалы, которые, может быть, сейчас хранятся в недрах Историко-документального департамента МИД, в ведомственных сборниках российского внешнеполитического ведомства, а также в закрытых фондах РГБ и РНБ.

Готовя эту публикацию, я побывал на улице Кари-Ниязий – тогда она называлась Учительской, и в доме 58 жила семья Максудовых. Разумеется, улица теперь выглядит совсем иначе, чем в пятидесятые годы прошлого века. Здесь живут другие люди, и дом выглядит совсем по-другому, и номер у него теперь другой. Какой именно – не могу обнародовать: такие сведения сейчас защищены Законом Республики Узбекистан «О персональных данных».

Рахимжон Султанов

P.S.  Редакция выражает искреннюю признательность Доно Бахадыровне Абдуразаковой, дочери сокурсника Латифа Максудова Бахадыра Аббасовича Абдуразакова за помощь и содействие в подготовке данного материала.

«Вот из-за того, что никто из вас, надменных и меркантильных дур, не посвятил должным образом себя и свою жизнь к владению головой Предтечи, так всё и вышло! – констатировала бабка. – Нажрались, нахапали, в люди вылезли?! – продолжила вещать Голова тем, кто её слышал. Всем же другим хватало видеть лица слушательниц – на них дух бабки писал ярче всяких слов. – Забыли под кем ходите и кому служите, стервы?!»

Основательно встряхнув души всех присутствующих, бабка дала им ещё одну возможность выговориться. Видать, всё ещё теплилась в ней надежда на присутствие благоразумия в духовниках Семьи под их чёрными косынками. 

-Так этот вот ублюдок Голову и просрал! – вслух выпалила из себя бабка Луизка, тыча в меня пальцем.

-Обменял! – с вызовом поправила её Идочка. – На мамку.

Тут я прекрасно понимал свою бабку, по крайней мере её голову – в то время, когда необходимо искать выход из сложившейся ситуации, эти две бабы сцепились за власть. И гнев бабки был не в том, что они, возможно, не всё знали и понимали, а в том, что они не пытались этого осмыслить через внутреннюю силу, прочувствовать проблему фибрами души.

-Мы все и все наши предки выживали благодаря только голове Предтечи, а не твоей матери! – выдвинула неоспоримый аргумент бабка Луизка, и спорить с этим не стал бы даже я. – Прости меня сестра, но твоя голова не идёт ни в какое сравнение с головой Крестителя! Он единственный гарант выживания Семьи!

-Но это же бесчеловечно, Луиза, - тяжело вздохнув, не совсем уверенно возразил дед. – Оставлять её мучиться в руках этой дьяволицы…

-Бесчеловечно, Герман, быть ей прямо сейчас прибитой к вонючей доске, а не лежать в освящённой могиле! – Бабка Луизка, немного нагнувшись вперёд, заглядывала в глаза старшего зятя. – Понимаешь?

-Так для этого она и здесь! – Дед оставался сидеть рядом с Луизкой, боясь, что если встанет с дивана, то вынужден будет подойти к мёртвой голове жены. - А как всё разрешится, то тут же, вместе с телом её и похороним!

-Как – разрешится?! – Бабка Луизка всплеснула руками. – Без головы Крестителя - терафима-хранителя нашей Семьи?

-Слушай, - осторожно возмутился дед, - не такие уж мы и… немощные! У нас связи и в Ташкенте есть. А, бойцов, если надо будет, знаешь, сколько поднять сможем?!

-Да, боже же ты мой! – Бабка Луизка, продолжая смотреть на деда, покачала головой так, словно была вынужденна выслушать лепет глубокого ребёнка. – Ты о чём?!

-Слушай, пап, - вмешалась Идочка. Как бы ей ни хотелось, но она была вынужденна поддержать свою тётку. – Ты просто вспомни, кто был самым почётным гостем у Юсуфа Большого, когда он открывал мечеть?.. О неё и все связи разобьются, и все бойцы разбегутся, даже не собравшись.

То, что деду было необходимо напомнить о настоящем положении вещей, ему прощалось – во время нашего разбора сложившейся ситуации у него дома, он отсутствовал.

«Капец» - пробормотал себе под нос дед, что значило – «капут подкрался незаметно». Его, всё ещё остающийся мощным, подобно вековому стволу ливанского кедра торс, ощутимо подгибаемый с недавних пор старческой сутулостью, поник вместе с седой головой. А ведь он так надеялся, что его единственной проблемой в рокировке глав Семьи, будет найти замену лишь себе (все знали, что выбор у него стоял между дядькой Славкой и моим отцом, с вытекающими отсюда зоргн (Sorgen – /нем., идиш/ - заботы, хлопоты)). Теперь же стало понятно, что некогда столь важный, с благоговением значимости процесс в выборе нового вожака клана – преждевременное сотрясание воздуха, чванливый «пшик»! Потусторонние финты и манёвры духов – вот где реальный цорес (горе, беда – идиш)!

-Адский, адский цорес! – бабка Луизка, на автомате, озвучила Голову. Уловить сарказм в словах сестры у неё не получилось.

-Резать сук! – взвыл боевым рыком дядька Славка, обнажив стальные клыки. Ему, как римскому знаменосцу, не нужно было надевать на себя шкуру волка - он сам был этим хищником, притом живым. – Резать как свиней!

«Или как псов!» - возгласила великим инквизитором бабка, испытывающе глянув на моего отца, подначивая и его к импульсивным поступкам. Пусть отец её и не слышал, а вместо мимики лица наблюдал лишь мёртвую кожу, натянутую на череп, духовное присутствие матери и… движение её мысли, он ощущал во всей силе.

-Если что, то я с тобой, - с восторгом поддержал отца Димка, также увлечённый сознанием группы-семьи, звучащим в эфирах безматериума. Не спорю, опыт, подобный этому – пересечение жизни и смерти, встреча в настоящем прошлого с будущим, ощущение присутствия мистических Сил, считающихся для большинства сказками или игрой воображения, и тайны настолько непостижимые, что за возможность простому смертному прикоснуться к ним, не страшно и умереть – тот ещё аттракцион адреналиновой мистерии! И это ещё не понятно, к какой адской свистопляске с поножовщиной, стрельбой, а главное – манёврам и финтам данное брожение приведёт! – Повеселимся, брат!

Почему-то все, в едином духовном порыве, уставились на отца.

-Прежде всего, было бы неплохо спросить у него: почему он пошёл на это: обменял головы? - Кивком головы отец указал на меня. Как всегда, он не обращался ко мне напрямую и избегал встречаться со мной глазами.

-Правильный к тебе вопрос, Альберт! – поддержала племянника Ханна. Она же в последние минуты глаз от меня не отводила. – Излагай, а мы послушаем.

Наконец-то - бабкины молитвы были услышаны! А то её терпение, хотя и зависшее между настоящим и вечным, снова стало подходить к точке кипения. Ну никак не настроятся эти великовозрастные олухи на общую волну медитации подсознания! Здесь прахом идёт веками предками хранимое наследие, а они всё ещё Золотого тельца отпустить от себя не могут! Тут мы с бабкой моей были одного мнения, что, однако, нисколько не помешает нам снова избавиться друг от друга, если, вдруг, такое понадобится.

«Будь так добр, внучек, поясни им то, что задумала их новоявленная родственница» - присоединилась к пожеланиям большинства и бабка.

Я, подойдя к деду и взяв из его кармана прихваченный им с собой бабкин цветастый платок, повязал им предназначенную для него Голову. Яркие краски покрывала для волос выделили, с одной стороны, явное в Голове присутствие смерти, а вот с другой, потусторонней, придали веса и силы.

-Напомню тем, кто знал, - я вскользь указал на бабкиных сестёр и Идочку, чтобы затем уже широким жестом охватить всех присутствующих, - и кто, может, был не в курсе, что тот, кто владеет терафимом Семьи, то бишь Головой Предтечи, тот и законный наследник всего того, чем Семья владеет. – Так как возражений не последовало, то я продолжил: - Но, чтобы глубже понять то, в какую мы попали засаду, и какие у нас есть варианты из неё хоть как-то выбраться, приведу сперва пару примеров из прошлого. Мне о них напомнили и она, - я положил ладонь на голову бабки, - и её, более ушлая, сводная сестра. Да, Лейла-Лилит, как когда-то Рахиль, ради продвижения и для поддержки своего мужа Иакова (патриарха Израиля), завладела главным идолом всего нашего рода. – Я печально вздохнул, понимая, что для большинства экскурс в дебри полумифических историй с выведением «интеграла» родословной, будет подобен алгебраическому анализу. Но слов из песни не выкинешь, поэтому пришлось всё ужать, как можно поплотнее – всё равно мало кто это запомнит, кроме конечного результата: -  Рахиль украла терафимов у своего отца Лавана. Одними из идолов были головы их великих предков – Серуха, прадеда Авраама и Фарры – отца Авраама. Серух первым увлёкся богами семьи и рода, а Фарра, его внук, стал уже полноправным жрецом этого культа и искусным изготовителем терафимов. Голова его деда, Серуха, занимала самое почётное место в его кладовой предков, рядом с которой он завещал поставить и свою. Авраам же, сын Фарры, отверг идолов ради единого Бога, поэтому они перешли к его младшему брату – Нахору, деду Лаван - отцу Рахиль. Теперь, самое интересное: Рахиль вместе с её сестрой в жёны взял сам Иаков (названный затем самим Богом – Израиль) – отец двенадцати колен Израилевых. Все ништяки божественности Иаков получил от Иеговы по праву первородства. Но… первенцем был его брат-близнец Исав, у которого он, при помощи их матери Ревекки, хитростью выманил первородство для себя. А кто есть Исав?

-Прямой предок Ирода Великого и Иродиады, патриарх всех нас, - сообщила Ханна, знакомая с историей своего рода лучше всех нас. – Любимец отца своего Исаака, считавшего только его своим наследником. Искуснейший из охотников, величайший из хищников и отец всякому храбрецу. Почти две тысячи лет наш народ боролся за право «выжить», ведя кровопролитную борьбу с одной стороны со своими кровными братьями – израильтянами, считавшими нас дикими и грязными язычниками, а с другой – со всеми другими народами, видящими в нас тех самых мерзких евреев. Пока Ирод Великий не восстановил справедливость первородства и не стал царём Иудеи. Последним истинным царём, последнего царства иудеев.

-Выходит, что эта… Рахиль, с набором пророчествующих Голов, помогла Иакову выйти в люди, - заметил Димка, с неподдельным интересом следящий за развитием сюжета. – И стать отцом всего еврейского народа, которого Бог сделал для себя избранным. Так как заключил свой Завет с Иаковом, а не с… Исавом, истинным первенцем. И, по каким-то там правилам - божественным, в натуре – вся эта канитель с истинными евреями полная лажа? Я правильно всё понял?

Что ж, кто-то был порядком поумнее моих дядек. И внимательным слушателем моего отца.

-В общих чертах, так оно и есть, - согласился я. – Терафимы – вот истинный двигатель семитских народов, какой бы религией они не прикрывались. И это прекрасно понятно из того, что практически все цари израильские и иудейские были уличены в идолопоклонстве данного рода. И сколько там было задействовано голов-терафимов – одному Богу известно!

«Всё, хватит с них историй! - бабка вернула нас в настоящее. – Объясним им уже саму суть, пока они ещё «тёпленькие»!

«Ну, да, кому как не тебе здесь, среди разгорячённых нас, ощущать разницу температуры тел», - не упустил я возможности подколоть Голову, пощупав её прохладный – спасибо кондиционеру в тачке – лоб. Большинство присутствующих приняли моё телодвижение за некий ритуальный жест, улучшающий связь с духом мертвеца.

-Перво-наперво, ответ на самый главный вопрос о том, что задумала Лейла-Лилит, - приступил я к объяснениям так, словно через меня говорила сама бабка, что, возможно, отчасти так и было. – Да, она, таким образом, внося смуту и проблемы, с нами так знакомилась, а затем уже и испытывала всех нас, нашу Семью, на наличие в нас той самой «силы», наследниками коей является весь наш род…

«И вы все облажались!» - гаркнула, оборвав меня, бабка.

-Мы все облажались! – поправил я её, успокаивающе пригладив на ней её любимый платок. – Вначале ваша сводная по отцу, и двоюродная по матери сестра, - я указал на Голову, на бабку Луизку и Ханну, - капитально разочаровалась во всех нас и собиралась нас уничтожить – разрушить бизнес и связи, пересажать по тюрьмам и закрыть по психушкам (благо есть за что), отправить в ад, натравив на нас конкурентов, и найти ещё другие способы (фантазия в выискивании способов расправы работает у неё на славу). Но поразмыслив и осознав то, что она одна-одинёшенька в этом страшном мире, наша родственница решила дать нам шанс реабилитироваться в её глазах. И вот тех, кого она долго и изощрённо «прикармливала» для расправы над нами, кто уже так много сделал для неё вредя нам и подставляя нас, она их стала нам «сдавать»! И как это всё выглядело для нас?! – Я обвел всю собравшуюся здесь верхушку Семьи восхищённым от дел рук новоиспечённой родственницы взглядом. – Нет, до вас ещё не дошло?.. Ну файн (fein – нем. отлично; fayn – идиш великолепно)! Работу сделали, а какие Силы вас… нас, подтолкнули к нашим решениям, без подсказки, так до сих пор и не поняли?!

«Да излагай ты уже, демон очкастый!» - поторопила меня бабка.

-Дядя Лёня и его люди! – Я улыбнулся Идочке. – В поисках головы Предтечи, по поручению своей новой покровительницы Лейлы-Лилит, он обшарил даже это прекрасное подземелье. А сколько всего интересного он умудрился ей «слить» за последнее время – известно только ей самой!

-Чё-о-о? – Зловеще-прекрасное лицо Идочки вначале перекосило безмерным удивлением, высекаемым затем в яростное негодование нарастающей в ней духовной бурей. – Да как это дерьмо посмело…

-Так же Сухраб и Маратка Змей, чьи трупы как раз на пути к своим могилам, давно ходили под ней. Но здесь мы, добравшись кое как до финишной прямой, сами докумекали, уже осознанно наказав предателей. – Я снова перевёл свой взгляд на Идочку. – А вот дядя Лёня был казнён не по осознанному существу его предательства, а по духу родового бессознательного. И если её личное сознание сконструировало для себя некую важную, а в её случае - бытовую причину для срочного умерщвления мужа, то реальная причина ликвидации предателя диктовалась через её подсознание. Как раз этот пример демонстрации всё ещё теплящейся в нас силы общности и следованию ей, не допустил нашей гибели как Семьи, как избранного рода. Впрочем, как и пример с казнью дружков дядьки Сашки – верных шавок Лейлы-Лилит, и срочной ликвидацией Бая – заторопившимся сдать деда спецслужбам, и нарушив, таким образом, договор с той, которая его к себе приблизила. И как бы это ни било по нашему самолюбию, мы не можем не признать того, что мы были управляемы, нисколько не подозревая об этом. Но… - как бы мне не хотелось (уж очень приятно наблюдать Семейку, пребывающую в конфузе и волнениях), но я должен был пояснить всем то, что бабка так и так им растолкует: - Не следует думать, что это Лейла-Лилит управляла нами без нашего ведома. Безусловно, она была инициатором данного перфоманса, проводником идеи, но идеи Силы, заложенной во всех нас и требующей от нас нашего обновления.  

-Я так и знал! – взвизгнул дядька Сашка, с трудом дотерпев до конца моего доклада. – Так и знал, что это ты замочил их, ублюдок! Головы, сука! Головы им отхерачил, как… как…

-Петухам, - с издёвкой подсказала Идочка, до которой уже дошёл смысл неожиданных пассажей и с её мужем, и с дружками братишки, и, должно быть, и с некоторыми другими как личностями, так и подозрительными эксцессами.

-Пе… - младшенький чуть не повёлся на подначку. – Следи за языком, дура!

-Следи за мыслю, имбецил! – парировала сестра с такой заботой, словно и вправду общаясь с умственно отсталым.

-Так это он, демон бесхозный, лажу гонит! Ему верить – себя не уважать!

-Так уважь мать нашу – она, вон, не только подтверждает его слова, но знает даже больше его.

Сёстры бабки утвердительно закивали. Уверен, что и им припомнились злосчастные инциденты, истинный смысл которых открылся им только сейчас. А если нет, или не все, то бабка им обязательно напомнит… Главное, чтобы её Голова, закутанная в её любимый платок и под моей ладонью, не проболталась о своём внучке крысёныше Олежке – у меня на него появились свои планы. Но подозреваю, что и она не против использовать его в тёмную. Что ж, оставим первенца дядьки Сашки на десерт. 

-Так что получается – эта злобная тётка на нашей стороне? – Массивная нижняя челюсть дядьки Славки, с упрямым и волевым подбородком, выпятилась ещё больше наружу.

-Если смотреть с её стороны, то, да – мы на её стороне, - задумчиво подтвердила бабка Луизка.

-Да, похер на то, кто в Голову главной шпилькой тыкать будет! – Подробности бабских интриг его мало волновали. – Главное, что у неё, кроме наших непробиваемых яиц, - он указал на себя, братьев и отца, а затем и на присутствующих дам, - и вашего дьявольского коварства, имеется наш дух, который она признала. Мамка ведь это подтверждает?

-Для этого она и здесь, - заверил я его. Ханна и Идочка, а за ними уже, с трудом переступая через своё эго и бабка Луизка согласно кивнули моим словам.

«А про твои яйца Славик забыл, - съехидничала бабкина Голова. – И даже с бабами тебя не упомянул».

«Без яиц и подлости как-нибудь, но поживёшь, а вот на вонючей разделочной доске вместо тела – то ещё существование» - поддержал я бабкин настрой на «позитив», дополнив её ощущения бытия мертвечины отодранной от доски щепкой, которую незаметно вонзил через мягкую часть подбородка ей прямо под язык. В пространстве мёртвой тишины Голова взвыла от боли. Но этот её вопль слышал только я, ибо импровизированная деревянная игла, пропитанная кровью сотен животных, была в моей руке. Хотя бы какие-то законы, пусть и чёрной магии, в этом коррумпированном и продажном мире человеков соблюдаются! Аминь вам, потусторонние властители! 

Крупнейшие англоязычные блогеры прикалываются над возможностью Криштиану Роналду принять участие в ЧМ-2030.

Легендарному португальскому футболисту в 2030-м будет уже 45 лет, но приятно, что в качестве "главного босса" в их сценариях фигурирует именно сборная Узбекистана. Мол, Криштиану сыграет, если в плей-офф будет только узбекская сборная.