У Квентина Тарантино особый талант: он может заставить персонажей десять минут обсуждать гамбургеры, музыку или массаж ног, а затем кто-нибудь достаёт пушку — и комната внезапно становится на пару человек свободнее.

Причём насилие у него редко существует само по себе. Перед кровавым пиздецом обязательно будет разговор, шутка, танец или очень неловкая пауза. Тарантино сначала заставляет нас расслабиться, а потом размазывает эту расслабленность по стене вместе с мозгами очередного неудачника.

Я выбрал по одной лучшей сцене из каждого его полнометражного фильма. Обе части «Убить Билла» считаю отдельно — их выпускали как два фильма, да и по настроению они совершенно разные.

Дальше будут спойлеры. Много спойлеров. Иногда с отрезанными ушами.

«Бешеные псы» — пытка полицейского

После неудачного ограбления преступники собираются на складе и пытаются понять, кто их сдал. Среди них находится мистер Блондин — человек, рядом с которым даже другие вооружённые бандиты начинают выглядеть сотрудниками службы поддержки.

В заложниках у него оказывается полицейский Марвин Нэш. Блондин включает весёлую песню Stuck in the Middle with You, начинает пританцовывать и достаёт бритву.

Музыка бодрая, движения почти комичные, а человеку тем временем отрезают ухо. Вот он — фирменный юмор Тарантино: ты понимаешь, что происходящее ужасно, но постановка настолько издевательски весёлая, что мозг не знает, смеяться ему или вызывать психолога.

Самое страшное — Блондину не нужна информация. Он мучает полицейского не ради дела, а потому что ему нравится. Для него пытка — небольшой музыкальный перерыв между рабочими совещаниями.

Когда он выходит за бензином, камера остаётся на складе. Песня продолжает играть, полицейский лежит связанный, а я уже понимаю: сейчас будет совсем хуёво.

Майкл Мэдсен после этой сцены мог больше ничего не сниматься. Танец с бритвой навсегда обеспечил ему место в истории кино и запрет приближаться к моим ушам.

«Криминальное чтиво» — проповедь Джулса

Винсент и Джулс приходят в квартиру к парням, укравшим чемодан Марселласа Уоллеса.

Сначала обсуждаются гамбургеры. Затем Джулс пробует чужой напиток. Разговор вроде бы спокойный, но Сэмюэл Л. Джексон смотрит на хозяина квартиры так, будто мысленно уже выбирает, с какой стены потом соскребать его остатки.

Несчастный Бретт постоянно переспрашивает: «Что?»

Это плохая стратегия, когда напротив стоит вооружённый Джулс. Ещё пара таких вопросов — и слово «что» официально становится последним в жизни человека.

Перед расстрелом Джулс произносит знаменитую проповедь про путь праведника и тиранию злых людей, представляя её как отрывок из Иезекииля 25:17. На самом деле это не дословная библейская цитата, а эффектная смесь нескольких текстов.

Но кого волнует точность, когда Сэмюэл Л. Джексон орёт так, будто лично спустился с небес проверить бухгалтерию?

Сцена шикарна не только из-за монолога. Позже Джулс признаётся, что годами произносил эту речь просто потому, что она звучала круто перед убийством. И лишь после «чуда» начинает задумываться, кем является сам: пастырем, слабым человеком или тем самым злым ублюдком.

Для другого режиссёра это была бы просто стильная казнь. У Тарантино она становится началом духовного кризиса киллера. У каждого свой путь к просветлению — кому-то хватает медитации, а кому-то приходится сначала расстрелять квартиру.

«Джеки Браун» — передача денег в торговом центре

«Джеки Браун» часто теряется на фоне более громких фильмов Тарантино. Здесь меньше крови, никто не коллекционирует скальпы, а человеческие конечности в основном остаются на законных местах.

Но именно этот фильм доказывает, что Квентин способен создавать напряжение без ведра бутафорской крови.

Стюардесса Джеки вынуждена сотрудничать с полицией, которая хочет поймать торговца оружием Орделла. При этом сама Джеки собирается обмануть обе стороны и оставить деньги себе.

Кульминационная передача происходит в обычном торговом центре. Тарантино несколько раз показывает одни и те же события с разных точек зрения: сначала глазами полицейских, затем преступников и, наконец, самой Джеки.

Каждый уверен, что понимает происходящее. На деле вся эта толпа вооружённых профессионалов носится по магазинам, пока женщина спокойно проворачивает аферу у них под носом.

Сцена работает как хороший фокус. Сначала режиссёр показывает движение одной руки, потом возвращается назад и объясняет, какую хуйню всё это время творила вторая.

Никаких погонь и взрывов. Только сумки, примерочные, парковка и люди, которые слишком поздно поняли, что их красиво наебали.

«Убить Билла» — битва в Доме голубых листьев

Невеста приходит в японский ресторан, чтобы добраться до О-Рен Ишии. Между ними стоит банда «88 бешеных» — огромная толпа вооружённых бойцов, почему-то уверенных, что численное преимущество поможет против разъярённой Умы Турман с катаной.

Не помогло.

Дальше начинается один из величайших боевых эпизодов в кино. Цвет сменяется чёрно-белым изображением, затем появляются синие силуэты, музыка прыгает между жанрами, а конечности массовки разлетаются по залу так активно, будто хозяева ресторана заранее заказали ремонт.

Тарантино не пытается сделать драку реалистичной. Это кровавый балет, где вместо балерин — убийцы, вместо лент — струи крови, а за плохой прыжок можно лишиться обеих ног.

Невеста рубит противников десятками, но сцена не превращается в скучную мясорубку. У каждого этапа собственный ритм, цвет и настроение.

А после всего безумия фильм переносится в тихий заснеженный сад. Там Невеста сражается с О-Рен — уже без толпы, криков и цирка. Только две женщины, два меча и снег, который через несколько минут придётся отмывать от крови.

Красиво. Спокойно. Романтично. Если забыть про обезглавливание.

«Убить Билла 2» — погребение заживо

Во второй части стало меньше массовых драк и больше разговоров. Но самую напряжённую сцену Тарантино снимает практически без диалогов.

Бадд стреляет в Невесту солью, вводит ей препарат и кладёт в гроб. Затем гроб опускают в могилу и начинают засыпать землёй.

Первые удары грунта по крышке звучат неприятно. Потом земля полностью закрывает гроб, экран погружается во тьму, и я внезапно начинаю замечать, насколько свободно дышу в своей комнате.

Телефон, катана и эффектные речи здесь бесполезны. У Невесты остаются фонарик, несколько сантиметров пространства и приём трёхдюймового удара, которому её когда-то научил Пэй Мэй.

Она начинает пробивать деревянную крышку голой рукой. Доска ломается, костяшки превращаются в кровавое месиво, сверху сыплется земля.

Ситуация максимально ебанутая: чтобы не задохнуться в гробу, нужно сначала сломать себе руку, затем выбраться через несколько тонн грунта и желательно не задумываться, почему жизнь вообще свернула в эту сторону.

Когда Невеста наконец выползает из могилы, она похожа на оживший труп. Наверное, именно так должен выглядеть человек, которому очень не понравились похороны.

«Доказательство смерти» — финальная погоня

Каскадёр Майк убивает девушек с помощью специально оборудованного автомобиля. Его машина защищает водителя при столкновении, а пассажирам обычно достаётся билет в один конец — желательно сразу в морг.

Долгое время Майк выглядит настоящим дорожным хищником. Пока не связывается с тремя женщинами, которые умеют водить, драться и категорически не желают становиться следующими жертвами.

Особенно безумно выглядит Зои Белл, висящая на капоте несущейся машины и цепляющаяся за ремни, пока Майк пытается столкнуть автомобиль с дороги. Никакой компьютерной магии — каскадёрша действительно выполняла трюк сама.

А потом роли меняются.

Женщины разворачиваются и начинают преследовать Майка. И грозный серийный убийца моментально превращается в ноющего трусливого куска говна, который плачет из-за раненой руки и просит оставить его в покое.

Вот за это я люблю финал. Тарантино не дарит злодею красивую смерть. Его догоняют, вытаскивают из машины и забивают до состояния, при котором продолжение карьеры становится маловероятным.

После чего девушки радостно празднуют победу над телом.

Гуманизм, блядь. Просто гуманизм выглядит по-разному.

«Бесславные ублюдки» — разговор на ферме

Полковник СС Ганс Ланда приезжает на французскую ферму в поисках скрывающейся еврейской семьи.

Он вежлив, улыбается, пьёт молоко и делает хозяину комплименты. Никаких криков, угроз или оружия на столе. Просто два человека беседуют в тихом доме.

А под половицами лежит семья Дрейфус.

Мы знаем об этом. Ланда, кажется, тоже знает. Хозяин дома понимает, что Ланда знает. И весь разговор превращается в медленное удушение без единого прикосновения.

Кристоф Вальц играет не безумного садиста, а обаятельного профессионала, которому искренне нравится собственная работа. Он получает удовольствие от охоты и растягивает беседу, потому что может.

Тарантино почти двадцать минут держит напряжение на одних репликах и взглядах. Когда Ланда переходит с французского на английский, причина кажется проявлением вежливости. На самом деле он делает это, чтобы люди под полом перестали понимать разговор.

Вот тогда становится окончательно ясно: этот улыбчивый мудак контролировал сцену с первой секунды.

Стрельба длится несколько мгновений. Разговор перед ней пугает гораздо сильнее.

«Джанго освобождённый» — перестрелка в Кэндиленде

Доктор Шульц и Джанго почти спасли Брумхильду. Сделка сорвалась, но Кэлвин Кэнди всё равно готов отдать женщину — при условии, что Шульц пожмёт ему руку.

Обычное рукопожатие. Несколько секунд унижения, после которых все могли бы спокойно разойтись.

Но Шульц смотрит на довольную физиономию Кэнди и понимает, что просто не может этого сделать.

Поэтому стреляет ему в сердце.

Решение эмоционально приятное и стратегически абсолютно пиздецовое.

Через секунду Шульца убивают, а Джанго остаётся один против целого поместья вооружённых людей. Начинается перестрелка, в которой человеческие тела используются как щиты, стены быстро меняют цвет, а количество крови заставляет задуматься, не подключил ли Тарантино пожарные гидранты напрямую к статистам.

Джанго стреляет великолепно, но проигрывает. Патроны заканчиваются, врагов слишком много, и его берут в плен.

Мне нравится, что герой не выкашивает всех с первой попытки. Сначала приходится упасть на самое дно, чтобы позднее вернуться и устроить уже полноценное закрытие заведения — с взрывом, огнём и окончательным увольнением персонала.

«Омерзительная восьмёрка» — рассказ майора Уоррена

Восемь крайне неприятных людей пережидают метель в одной лавке. У каждого есть оружие, секрет и причина ненавидеть хотя бы половину присутствующих.

Идеальные условия для спокойного зимнего вечера.

Майор Маркус Уоррен садится напротив бывшего генерала Конфедерации Сэнфорда Смитерса и рассказывает, что произошло с его пропавшим сыном.

История становится всё грязнее и унизительнее. Уоррен подробно описывает, как заставил молодого человека идти голым по снегу, а затем предложил ему просто отсосать хуйса в обмен на одеяло.

Правда ли это или тщательно придуманная провокация — фильм не объясняет. Но старик хватает оружие, и Уоррен получает возможность застрелить его, формально защищаясь.

Сэмюэл Л. Джексон произносит монолог с таким удовольствием, будто медленно закручивает винт в голове собеседника. Он не просто хочет убить генерала. Он хочет, чтобы тот перед смертью представил каждую мерзкую деталь.

Чернейший юмор сцены заключается в реакции остальных. Все понимают, что только что стали свидетелями продуманного убийства, но метель снаружи, кофе на столе — устраивать разбирательство как-то лень.

Тем более впереди ещё полно трупов. Не портить же вечер из-за одного.

«Однажды в… Голливуде» — нападение на дом Рика Далтона

Члены «семьи» Мэнсона собираются убить Шэрон Тейт и её друзей. Но Тарантино снова переписывает историю и отправляет убийц не по тому адресу.

В доме Рика Далтона находится Клифф Бут, который незадолго до этого принял кислоту. Рядом с ним — питбуль Брэнди.

Убийцы врываются внутрь, рассчитывая застать беззащитных голливудских богачей. Вместо этого встречают обдолбанного каскадёра, его отлично обученную собаку и хозяина дома, у которого в сарае совершенно случайно лежит рабочий огнемёт.

Дальнейшее больше напоминает мультфильм для взрослых, который рисовал человек с очень тяжёлым детством.

Клифф разбивает одной нападавшей лицо о телефон, банки и всё, что оказывается рядом. Брэнди вцепляется в другого участника секты. А Рик, ничего не понимая, выходит к бассейну и обнаруживает там горящую психопатку.

Нормальный человек вызвал бы полицию.

Рик приносит огнемёт.

Именно за это я люблю финал. Тарантино не просто спасает Шэрон Тейт — он устраивает её убийцам настолько унизительную и гротескную смерть, будто лично мстит им от имени всего кинематографа.

Кислота, собака и огнемёт. Идеальный голливудский вечер, мать его.

Лучшие сцены Тарантино работают не из-за количества крови. Хотя крови там хватит, чтобы перекрасить небольшой подъезд.

Он умеет сначала собрать напряжение из разговоров, музыки и взглядов, а потом одним выстрелом превратить всё в безумный чёрный анекдот.

Какую сцену Тарантино вы считаете лучшей? И где я выбрал не тот момент?

🔞 Больше кино: https://t.me/+qfmDdZm3TkZiYTAy