Силуэт выдаёт его мгновенно. Скрипичный корпус, две эфы, мягкие обводы — рисунок, что придумали немецкие братья Хёфнер (не путать с Хью Хёфнером и его глянцевым детеищем) в середине пятидесятых, а на весь мир прославил Пол Маккартни, выходивший с басом Höfner 500/1 на сцену ещё в ливерпульском «Кэверне». Только к немецкой фирме этот инструмент отношения не имеет. Копией его тоже не назовёшь — слишком много расхождений в деталях. Ленинградские мастера взяли у Хёфнера общий силуэт, а дальше двинулись своей дорогой, довольно извилистой.

Как я и начал, делал его завод со скучным названием — Ленинградский завод бытового обслуживания «Аккорд», сидевший в Апраксином дворе. Контора занималась ремонтом и настройкой пианино да прочих клавишных, а гитары шли у неё словно между делом. Историю предприятия я подробно рассказывал в прошлый раз, но сейчас попробую рассказать ее снова и так, чтобы при этом не повториться. Можно сказать смертельный литературный номер.

(небольшой рассказ про этот экземпляр на запрещенном YouTube, в качестве альтернативы - ссылка на то же видео на благонадежном Рутубе)

Сразу оговорюсь, потому что путаница в источниках знатная. В Ленинграде был ещё завод грампластинок «Аккорд», была фабрика имени Луначарского с «Лентоникой» (правильно — «Ритм-Соло Ленинград» — первая советская цельнокорпусная гитара, про которую я уже рассказывал)  — и всё это разные предприятия, которые эти наши интернеты регулярно сваливают в одну кучу.

Наш «Аккорд» — вот тот, который из Апраксина двора, где на верстаках между разобранными роялями рождались скрипичные басы. К Луначарке, впрочем, он отношение имеет достаточно прямое, ибо при запуске электрогитарного производства на завод была командирована (и впоследствии там и осталась) бригада, уже имевшая опыт производства таких шайтан-машинок.

Выпускали скрипкобас недолго, примерно с 1973-го по 1975 год, и партиями такими крохотными, что язык не поворачивается назвать это полноценным серийным производством. В свободную продажу инструмент не поступал. Его делали под заказ — для домов культуры, концертных залов, клубов, — и уходил он туда по безналу, минуя прилавок музыкального магазина. Всех скрипкобасов набралось порядка трёхсот штук, каталожная цена у них значилась — 185 рублей. Хотя какая розничная цена у вещи, которую в рознице не продавали. В результате к сегодняшнему дню этот бас относится в высшей категории редкости — из тех инструментов, что всплывают у коллекционеров раз в пятилетку.

По сути «Аккорд» работал как кастом-шоп (для тех кто не знает этого общепринятого гитарного сленга — custom shop — заказные инструменты), только советский и поневоле. Всё вручную, штучно, и оттого экземпляры гуляют друг от друга, даже собранные, наверное, в один день. У этого — вот такой винтик, у соседнего — другой, потому что латунные саморезы в тот день на складе были одни, а назавтра совсем иные и из нержавейки. Собирали из того, что под рукой. Отсюда же вечная оговорка коллекционера — на моём экземпляре так, а как оно на других, врать не буду.

Технология сама по себе — отдельный аттракцион советской смекалки и изворотливости, помноженный на экономию ресурсов.

Сначала склеивали щит из досок, из него выпиливали обечайку. Причём, если верить внутренней логике конструкции, обечайку скрипкобаса выкраивали из выреза большого баса синглката «а-ля Хёфнер» (я про него ещё буду писать отдельную статью, а пока желающие могут посмотреть его фоточки у меня на сайте)— приложи один корпус к другому, и малый аккуратно вписывается внутрь большого.

Обечайка из массива, изнутри необработанная, ребристая, будто до неё не дошли руки со шкуркой (впрочем слово «будто» тут явно лишнее). Сверху и снизу — фанерные деки, по разговорам берёзовые, но за это уже никто не поручится. Деки чуть профилированы, с едва заметным горбом — арктоп из такого никакой, однако и плоскими их не назвать. Две эфы, по всему периметру пущен белый целлулоид.

Дальше начинается фирменная фишка. Обечайка снаружи полностью обтянута чёрным целлулоидом. Именно обтянута плёнкой по всей площади, краски тут нет вовсе — я такого решения, кроме как на «Аккорде» (не только на этом, но и в целом на всех их инструментах), больше нигде не встречал.

Деки обе окрашены в достаточно симпатичный бёрст, но как именно — вопрос спорный. Одни говорят, задували из краскопульта, другие — что морилку затирали тряпочкой-тампоном, добиваясь соответствующего перехода цвета. Выглядит красиво, этот красновато-тёмный оттенок, уходящий в чёрный ближе к краям. Сверху все это покрыто нитроцеллюлозным лаком.

Гриф буковый, склеенный из нескольких кусков в единый блок — то ли пять, то ли шесть брусков. Анкера внутри нет, и он тут не нужен, потому что многослойная конструкция в принципе сама держит форму. Конструкция без права на ошибку — поведёт, и уже не выправишь. Но на этом экземпляре гриф стоит прямой, сколько бы лет ему ни было и как бы его ни хранили. Везёт не всегда. У меня есть цельнокорпусный «Аккорд» (статью когда-нибудь напишу, беру на себя комсомольское обязательство, а пока если кто хочет — можно фоточки посмотреть), так там гриф выгнуло, и без анкера с этим ничего не сделать, кроме как отклеить да пройтись рубанком по накладке (на самом деле вру, конечно, есть и другие более щадящие, но менее надежные способы — и как раз с тем басом я один из них и реализовал, но всему своё время).

Главное, чем «Аккорд» выламывается из всего советского гитаростроения тоже относится к грифу. Точнее к узлу его крепления. Гриф у него вклеен. Все остальные наши заводы и фабрики, что делали электрогитары, сажали гриф на болты, на саморезы, на два винта, на четыре, кто во что горазд. Вклеивал гриф только «Аккорд». Единственная из полутора десятков фабрик СССР.

Голова грифа формы неопределённой, зато логотип на ней — загляденье. Латунная пластинка с буквами «Аккорд», залитыми красной краской, привинчена двумя малюсенькими латунными саморезами под плоский шлиц. Такие шильдики завод, похоже, лепил из того же арсенала, что шёл на ремонт пианино.

Пишут, что их иногда прибивали на гвоздик, но у меня — на саморезы. Тут вообще весь крепёж латунный, с золотистыми головками под советскую плоскую отвёртку. Башка, к слову, была когда-то расколота — виден след склейки, скол до конца свести не удалось ни прежнему владельцу, ни мне, но держится намертво.

Порожек по классической для наших гитар схеме — нулевой лад плюс направляющая косточка, набранная из пяти слоёв целлулоида, чёрный-белый-чёрный-белый-чёрный. Лады на инструменте уже мои. Достался он мне лысым, без ладов вовсе, оригинальные под него днём с огнём не сыскать, так что пришлось ставить современные, 2,8 миллиметра. История, знакомая любому, кто восстанавливал советские редкости.

Бридж деревянный, из двух половинок. Между ними винт с латунными гаечками — крутишь его, и верхняя часть поднимается или опускается. В верхней половинке четыре пропила, в них вставлены кусочки ладовой проволоки с сёдлами под струны, и эти кусочки можно двигать, в каких-то пределах подстраивая мензуру. Струны цепляются за простенькую пластинку, прихваченную к корпусу. Всё достаточно просто и бесхитростно.

Колки тут большие, с широкими лопастями от акустических народных инструментов— такие ставили на басовые домры и балалайки, здоровенные, с крупными шестернями, и делались они из латуни.

Антабки «а-ля Музима», под карабин; оригинальные были латунные, а эти из светлого металла, и одна к тому же сломана — сидит на клею.

Гнездо под джек — тоже реверанс в сторону восточногерманского концерна и при этом новодельный. Ставил я сам из собственных запасов. Вообще с разъемами «Аккордов» все сложно. На большинстве их гитар стоит радиовилка. Ну, т.е. как в «Ну, погоди» — обычная такая вилка, которой подключались радиоточки в домах для прослушивания сводок Совинформбюро, и которые нельзя было втыкивать в обычную силовую сеть, иначе получили бы результат, как у Волка.  Однако, на ряде экземпляров стояли с завода и правоверные пятипиновые Din-5 (стандарт для советской акустической аппаратуры). На этом экземпляре скорее всего тоже был именно он, т.к. следов радиовилки я не обнаружил, а отверстие под разъем по размерам как раз соответствовало. Но совершенно не по-коллекционерски я поставил туда новодельный музимовский джек. Просто потому что этот пластиковый разъем очень неплохо визуально гармонировал с остальными деталями. Каюсь, грешен.

Датчиков два, и они, прямо скажем, невесёлые. Слабенькими они были с рождения, а за полвека магниты ещё и подсели, так что выхлоп у них совсем скромный. Я мерил — бридж 2,68 кОма, нек 2,61 кОма. По корпусам датчиков, кстати, можно датировать инструмент. У меня они пластиковые, жёлтые — жёлтые изначально, не выгоревшие со временем.

Такой пластик ставили ближе к концу выпуска, к 1975 году. Ранние скрипкобасы 1973–1974 годов носили крышки фрезерованные, из цельного куска металла. Пластик этот, к слову, оказался хрупким, пошёл трещинами, я его подклеивал. Вставки в датчиках — из белого целлулоида. А вот на металлических крышках ранних басов, рассказывают, эти вставки делали из настоящей кожи. Из натуральной. Не из кожи молодого дерматина.

Схема простейшая — громкость на нек, громкость на бридж, общий тон. В этой части всё родное, советское, до последнего конденсатора, магниты и катушки оригинальные.

И звук отсюда идёт ровно такой, какого ждёшь от такой связки. Знакомое советское полуакустическое «пукание» — уж простите за терминологию, точнее не подберёшь. Плюс характерный щелчок при съёме, который слышен и на наших, и на болгарских полуакустиках; откуда он берётся, я толком не знаю, но узнаю его из тысячи. Оценивать этот звук я по обыкновению не возьмусь — уши у каждого свои, я уже много раз проговаривал эту свою принципиальную позицию.

Скажу лишь, что металл на нём не сыграешь при всём желании. Зато ретро в духе «у природы нет плохой погоды» ложится идеально, и почему именно эта мелодия лезет в голову всякий раз, объяснить не могу.

Мензура здесь 800 миллиметров — глубокого низа от неё не жди, звук выходит скорее серединный. Корпус лёгкий, полуакустический, так что упор в самые подвалы диапазона тут не про него. Профиль грифа, о чём я чуть не забыл сказать, удобный — рука ложится нормально, играть можно.

Так и стоит она у меня — ленинградская выдумка по немецким мотивам, собранная в мастерской, где вообще-то чинили рояли, из берёзовой фанеры, бука и чёрного целлулоида. Триста штук на всю страну, полвека за спиной, подсевшие магниты и это ни на что не похожее «пуканье», которое из современного баса не выжмешь никакими примочками. Редкая до неприличия. В общем раритет, винтаж и артефакт. В одном доисторическом флаконе.

PS. автором фотографий самой гитары являюсь я, все это хозяйство размещено на моем сайте, являющемся представительством моей коллекции в этих наших интернетах. Сама статья изначально написана мной для него же (с небольшими отличающимися деталями) и тут опубликована для более широкого круга читателей, если таковые найдутся. Я буду продолжать публиковать здесь статьи для "широкого круга читателей" про инструменты из моей персональной коллекции и стараться рассказывать про историю социалистического гитарпрома, поэтому подписывайтесь, если вам эта тема интересна. Ютуб и рутуб каналы тоже живые и сначала на них появляется видео про гитары, и только потом я пишу про эти гитары статью.

Трек входит в его альбом «Таможня даёт добро» 2011ого лета, видео вышло в 2013ом

Сборка треков от Типси Типа ->

https://t.me/kulyokmelomana/182