— Да… В голову не лезет. Давай честно. Здесь все свои. Это ты отличился? У тебя любовница??

— Да боже упаси! — Миша хмыкнул. — Это не моя история, ты же знаешь. Хотя, — он грустно улыбнулся и поднял палец вверх, — в этом что-то есть. Спасибо за совет. Подумаю...

— Притормози! Ничего я тебе не советовал! — Олег помолчал, а потом тревожно проговорил. — Неприлично, конечно, но я всё-таки спрошу. На правах старого друга. Можно?

— Ну спрашивай…

— Может Лена любовника завела? — тихо, опустив глаза, неуверенно поинтересовался Олег. — И ты узнал?

— Дружище, ну это фу… — Миша грустно улыбнулся, — заводят кошек и собак! А не любимого человека… — он развел руками и улыбнулся еще раз. — Ты уж как-нибудь иначе сформулируй. Всё-таки о моей любимой жене говоришь. Что-нибудь типа «Не появился ли в её жизни тот роковой мужчина?» Ну или «Может страсть захватила ее с головой?»

— Ну хорошо, поэтичный ты мой! Считай, что спросил! Со всем уважением! Ну? Появился?

— Нет. И еще долго, надеюсь, не появится.

— Тогда ничего не понимаю… Ты её разлюбил?

— Люблю больше жизни! О, кстати, — он разлил коньяк по бокалам, — давай выпьем за прекраснейшую женщину на свете — за мою любимую жену!

— Потом выпьем! Ты можешь нормально объяснить? Что случилось-то?! Всё же хорошо у вас. Легенды даже о вас ходят.

— Олежка, в нашей семье все безупречно. Ты же знаешь. 99 баллов из 100. Кроме одного. Я — недообнятый…

— Какой-какой?!

— Не-до-об-ня-тый… Ну это когда тебя не обнимают. Вообще. А это, поверь, очень тяжело и настроения вот совсем не добавляет.

— Недообнятый…О как… Новое слово в медицине. Ты только послушай себя! Ты хочешь разрушить семью лишь из-за того, что она тебя редко обнимает? Я правильно понимаю?

— Ну наверное, да! — Миша немного повысил голос и видно было, что он говорит о наболевшем. —А «редко» — это не про меня! Потому что меня ВООБЩЕ не обнимают. Чтоб ты понял, я могу пересчитать по пальцам за двадцать лет, сколько раз она просто так положила мне голову на плечо.

— Да почему?!

— Да потому!!! Потому что она так воспитана. У них, мол, в семье, видишь ли, обнимать друг друга было не принято. Ну и я такая и прими, мол, меня такой, какая я есть. Генетика, мать её… Но зато она выражает любовь через заботу там, поступки и вот это вот всё... Это, конечно, да… Этого не отнять. Но это не то, понимаешь? Совсем не то...

— Да уж… — Олег ошарашенно замолчал. — Еще вопрос. Для полной клинической картины, так сказать. А, как бы это помягче спросить, как у вас, ну ты понимаешь?

— Если ты про это, то там на пять с плюсом. Там полный порядок. Там обнимается всё, до чего она может дотянуться. Там вопросов нет.

— Так ты побольше тогда это самое. И всегда будешь обнятый!

— Спасибо за совет, но не пойдет. Мне ж это не только там надо… — он наколол на вилку оливку и, помахивая ею,возбужденно продолжил. — Я что, многого хочу?! Нет, ты скажи! Я ж простого хочу. Чтобы мы сидели на диване, взявшись за руки, пока мы смотрим фильм. Чтобы, проходя мимо, она провела рукой мне по спине. Чтоб я чувствовал её тепло просто так, а не по расписанию.

— Так… — задумчиво сказал Олег. — В первом приближении понятно… Вот смотри, если есть какая-то проблема в семье — то первым делом надо разговаривать. На любом женском форуме про это написано.Тот редкий случай, когда я с ними согласен.Так что отвечай — ты с ней разговаривал об этом или нет?

— Да, — ответил Миша, но как-то сухо. — Причем неоднократно.

— И?

— Что «и»? Понимает она всё. И даже соглашается...

— Вот видишь, — Олег даже радостно потер руки. — Всё же решается! И заметь, словами. Два человека поговорили — и ура!

— Ну да, ну да…

— Что за пессимизм в голосе?

— Да какой к черту пессимизм. Просто хватает её на два-три дня. А потом всё по-прежнему.Черт его знает, может оперативная память короткая. В общем забывает она всё, что обещала... 

— В смысле, забывает?

— Ну вот так. Просто забывает. Два-три дня пообнимает, а потом опять все по-прежнему. Нет, ну конечно, когда я домой прихожу — меня всегда ждет поцелуй. Но он такой, знаешь… Формальный что-ли… Чмок, привет... Ну что ты так удивленно смотришь?! Ну как тебе объяснить? Ну это как гаишник тебе на автомате говорит «Добрый день», а ты понимаешь, что ему совершенно фиолетово, добрый будет у тебя день или нет!

— Философ…

— Станешь тут философом… Нет, ну ты скажи, вот почему кошка вон больше ласки получает, чем я? Я-то чем хуже?!

— Да я откуда знаю, что у вас там за отношения с кошкой.

— Нормальные отношения… Да бог с ней, с кошкой! Я вот что не понимаю: ну это же не на пять кило похудеть! Здесь не надо никаких усилий. Вообще! Просто поднять руки и обнять мужа. Мимоходом. Просто так. Без повода. Просто проходя мимо. И расход энергии на это — ноль калорий!

— Мда… — Олег сочувственно посмотрел на него и задумался.

— Ну и что мне делать?!Давай, советуй...

— Ну не знаю… Малышевой напиши, — засмеялся тот.

— Ага! — Миша тоже засмеялся. — Боже упаси! До сих пор вздрагиваю, как вспомню ту песенку на Первом канале. Ну ту, про яички, исполненную в костюме мошонки. Боюсь представить, что она из нашей семейной драмы сделает.

— Нда… Не вариант. Согласен...

Помолчали. Каждый думал о своем.

— А давай-ка выпьем. — Миша вдруг тряхнул головой. —Теперь можно. Только, знаешь,без тоста! И так всё понятно…

— Ну, давай...

Выпили, закусили, опять помолчали.

— Подожди! — Олег был настойчив. Эта семейная драма совершенно не давала ему покоя, да и другу очень хотелось помочь.— Слушай, а я вот никогда не задумывался, что это так важно. Вот совсем. Меня-то всегда обнимают.

— Где ж тебе понять... Ты ж не женат...

— А какая разница?

— А разница огромная… Потому что все твои дамы пока в демо-режиме. А как промышленная эксплуатация начнется, вот тогда и почувствуешь. Хотя, наверное, у всех по-разному. У кого как… Здесь уж как повезет.

— Ну тебе же повезло?

— Да. Очень. И во всём. Во всём, кроме этого.

— Знаешь, — твердо сказал Олег, приняв какое-то решение. — Пойду-ка я покурю.

И, провожаемый неодобрительным взглядом некурящего Миши, он вышел на улицу.

Там, усевшись на лавочку и глядя в спину памятнику Тимирязеву, он закурил,а затем вытащил телефон и набрал номер Лены. Разговор был долгий и затянулся на четыре сигареты. Он очень нервничал и на правах старого друга даже несколько раз повысил голос. Потому что на удивление очень тяжело оказалось достучаться до её разума и сердца в этом, казалось бы, пустяковом вопросе.

Наконец, удовлетворенный результатом, он встал, обошёл памятник и, качаясь с носков на пятку, сообщил Тимирязеву, что очень жаль, Климент Аркадьевич, что ни хрена вы в генетике не понимаете. И что это вам не хлорофилл описывать. А здесь,знаете ли, психология и семейная драма, и семью надо спасать.И вот пока вы здесь без дела стоите, овеваемый прохладным московским ветерком, — подумайте об этом. Вот что для человечества важнее? Крепкая семья или этот ваш хлорофилл?

Почему-то не дождавшись ответа от Тимирязева на этот философский вопрос, он вернулся к другу за стол, где они, оставив эту грустную тему, слегка заплетавшимися языками говорили о футболе, сойдясь на том, что Факел — Шинник после Барселоны могут смотреть только извращенцы и умственно неполноценные, обсудили баб вообще (причем говорили о них с уважением), удивились, что русский язык вдруг неожиданно вошел в тройку самых популярных языков в Москве, ну и в очень осторожных выражениях оценили текущую политическую ситуацию.

Пары вокруг танцевали, и Олег, проникнувшись важностью своей миссии, даже заставил Мишу подняться из-за стола, и под негромкую музыку попытался обнять его, чтобы согреть его своим дружеским теплом, недоданным в семье, но в этом не преуспел. Миша вырывался и громко говорил, что ему это совсем не нужно, а нужно совсем другое, то, чего ты мне не можешь дать. Олег же, не давая ему вырваться, громко и настойчиво убеждал его, что он может дать ему все что угодно и он легко ему это докажет. А Миша не соглашался и громко сообщал Олегу, что он ему очень благодарен, но он хочет, чтобы всё между ними осталось как было. Этот дружеский порыв остался непонятым окружающими, потому что взгляды, которыми они окидывали друзей, вдруг стали настороженными и где-то брезгливыми, и осуждающий шепоток даже прошелестел по залу.

Недоразумение благополучно разрешилось, потому что вдруг с ними оказалась Лена... Вот только что её не было, а теперь она уже сидела бок о бок на одном диване с Мишей, и ему было хорошо…Олег с удовольствием наблюдал за делами рук своих: они сидели, обнявшись, и одной рукой она держала его за руку, второй же ерошила ему волосы и что-то шептала, а он был похож на кота, которому чешут за ухом. И взгляды окружающих неуловимо изменились: более они не были брезгливы, понимание и дружелюбие светилось теперь в них.

Олег умилился, подмигнув Лене, оставил на столе несколько купюр и незаметно ушел.

* * *

Олег позвонил Мише через неделю спросить, как дела. И обнятый ли он теперь окончательно и бесповоротно? И был очень удивлен ответом, что Лены хватило только на четыре дня, а потом все снова тихо сошло на нет...