Всем привет. Просто история от моих берлинскиз друзей - но такая, что хоть стой, хоть падай!

Короче, класс моего друга был в Ницце — он тогда ещё учился в школе — когда там недавно был теракт (грузовик, погибло очень много людей). И не просто в Ницце — а именно в том месте. Из его группы погибло тогда 3 человека (все три девочки), ему повезло, он остался жив. Дальше просто поперевожу, что он рассказывает:

"Ехал грузовик, я его видел, мы все его видели — ну проехал мимо грузовик, никто ничего не осознал. Потом прямо перед нами грузовик вдруг очень неожиданно свернул в толпу и начался ад. Было реально очень страшно, дикие крики со всех сторон, мы все просто разбежались кто куда, все потерялись. Я был с другом, мобильная связь не работала, нам никто не помогал. Мы пытались разговаривать с полицией и с их армией, которой становилось всё больше, но мы знаем только огрызки французского, а от английского они отмахивались или просто от нас отмахивались, было неясно. В конце концов я просто не выдержал и прописал очередному полицейскому или вроде того, когда он просто отвернулся от моих просьб о помощи. Меня посадили в автозак, списали паспорт, выпустили через 2 часа — вообще ничего не объясняя, просто выпустили на улицу и всё. Я визуально нашёл свой отель. Мой друг к тому моменту уже был там. Там творился сплошной хаос — везде были журналисты, которые без всякого смущения приставали к моим одноклассникам.

Я: Насколько без смущения?

Ну смотри, они взяли откуда–то ключи и ломились в номера к нам, открывая при этом дверь своим ключом. На входе стояла полиция французская, я спросил, что за вакханалия — сказали, что пресса подъехала, а со свободной прессой ничего не поделаешь, хоть им нас и жаль. Журналисты пытались расспрашивать нас и учителей, было много девочек, те реально рыдали. Всё время подходили наши новые люди — из нашей группы, у нас была большая группа, и всех просто бросили, все искали отель в одиночку, и как находили — подтягивались.

Около 5 утра появилась делегация из немецкого посольства. Эти люди сразу стали выгонять журналистов, но те защищались физически — стульями и всем, что под рукой — и не хотели уходить. Тогда дипломаты куда–то активно звонили, после чего приехало подразделение французской армии и те насильно вывели журналистов. Это произошло минут через 40 — за это время я лично вытолкал 3 журналистов физически, я не мог смотреть, как они пристают к моим рыдающим одноклассницам. Меня к моменту приезда армии снова посадили в автозак — за пострадавших журналистов. Армия, когда те приехали, поговорила с полицией и меня снова просто выпустили.

Наши дипломаты сказали, что за нами прилетит военный немецкий самолёт. Журналистов выгнали, всё закрыли, была тишина, но всё равно никто не спал. Хуже всего было сербу из параллельного класса — прямо на его глазах задавили его девушку и ещё 2 человека, на него было страшно смотреть, мы просто не знали, что с ним делать. Около 11 часов к нам в отель вошла большая делегация — какие–то многочисленные немецкие военные, а также много наших немецких психологов. Серба психологи сразу увезли куда–то. Нас в кортеже сразу повезли в военный аэропорт, мы сели в военный самолёт. Всю дорогу домой нас опекали военные и психологи. Приземлились в военном аэропорту в Берлине — это прямо рядом с Тегелем, я не знал — потом всех развезли на машинах армии или домой (как меня), или по больницами (как почти всех девочек).

Я: Понятно, а дальше что было?

Да ничего не было. Могу сказать, что моей семье Германия возместила все расходы на поездку и подарили новую машину (мы никогда и никого об этом не просили). Тем, кто пострадал напрямую, больше — но точно я не знаю и не хочу расспрашивать, жизнь детей не оценивается деньгами. Мои выводы — я никогда в жизни больше не поеду во Францию, я их до сих пор ненавижу. У меня это в голове до того дошло, что очень стыдно даже, что я почему–то выбрал в школе тогда французский (можно было выбрать русский ещё, по выбору), хотя это совсем маловажно. В то же время этот теракт стал решающим в моей судьбе и я стал реально патриотом своей страны."

Я: Почему? В смысле, почему Ты благодарен Германии я прекрасно понял. А почему решающим в твоей судьбе?

Потому что я в самолёте на предложение наших военных ответил — как–то вскользь, скорее просто, чтобы отстали — что я обязательно приду к ним в зал заниматься, они очень активно зазывали. Потом в Берлине звонили мне, я отказывался вежливо, но к моему окну один раз подъехала военная машина и меня военные забрали почти насильно — ну в смысле я мог, конечно, отказаться, никто меня не тащил, но очень настаивали хотя бы попробывать. Меня там очень опекали, вообще сделали так, что не влюбиться в эту атмосферу было сложно. Закончилось тем, что я проникся и решил связать свою судьбу с армией — сейчас служу по контракту... Правда, честно говоря, одна вещь мне тогда всё же сильно не понравилась со стороны наших властей.

Я: Какая?

Никто не сказал родителям, кто конкретно погиб. Все родители спрашивали по телефону, конечно — но дипломаты устроили что–то вроде "лотереи": категорически ничего конкретного не говорили, сообщили только тогда, когда наш самолёт приземлился в Берлине. Как мне многократно объсняли психологи, так было тогда лучше — но я категорически не согласен. Надо было видеть тех родителей, чтобы понять, что это было реально не правильно."

P.S. Я, лично, хорошо понял, почему во Франции столько терактов, а в Германии один всего был серьёзный с 72 года.