Премию Дарвина не принято давать задним числом, а ведь ее могли бы заработать многие персонажи истории. Короли, цари, герцоги и императоры в основном погибали на полях сражений, от болезней и в ходе переворотов, но некоторые умудрились умереть странным и бессмысленным образом.

Я, жадно глотая, залпом осушила его и уставилась прямо перед собой. Память непроизвольно вернула меня в ускользающие воспоминания.

– Ага, я опять была похоронена заживо...

– Ох, Женя, Женя... Я беспокоюсь за тебя.

– Я тоже. – Ответ прозвучал резче, чем хотелось бы. Подруга-то в чём виновата? И я добавила уже значительно мягче. – Кажется, мне реально нужна помощь. Я смертельно устала...

– Я, если честно, ждала этого.

– Того, что я начну сходить с ума? – Я вернула Свете пустой стакан.

– Нет. Что ты?

Подруга присела рядом на кровать и свободной рукой приобняла меня за плечи.

– Мне тут попалась одна штука в интернете... И я не знала, как тебе предложить. В общем, я подписалась на один канал... – Она замялась.

– Не томи уже. Что за канал? Я согласна на что угодно, лишь бы больше никогда не видеть, как эта чёртова крышка гроба захлопывается над моей головой.

– Эм... Ну вот это как раз тебе придётся пережить. Но если всё пройдёт удачно, то всего один раз.

Я повернулась к Свете и непонимающе уставилась в её глаза с отблеском уличного фонаря, тревожно моргающего за окном.

«Это шутка такая?» – хотелось ответить, но я промолчала.

– В общем, есть такая практика – гроботерапия. Это когда человека хоронят заживо. Понарошку.

– Я точно пас, – даже не дослушав до конца, выпалила я. От одной только мысли об этом меня передёрнуло. Я легла обратно на кровать, натянув на голову одеяло. Но, словив неприятную ассоциацию, тут же резко откинула его с лица.

– Я знала, что ты так отреагируешь. Но мне кажется, это неплохой для тебя вариант.

– И зачем люди это делают? – неожиданно для себя спросила я, хотя гораздо больше хотелось узнать: почему другой человек знает, что лучше для меня?! Но такие вопросы я обычно замалчивала. Как и сейчас.

Услышав вопрос, Света оживилась.

– Как зачем? В первую очередь, чтобы преодолеть страх смерти.

– А если человек умрёт в процессе от разрыва сердца? Что тогда?

– Такого у них не было.

– Ага, так они взяли и рассказали об этом публично. Кто такие они, кстати?

– Организует всё Марк, приятный парень, он вроде психолог. Так что поддержка на всех этапах обеспечена.

– Ну, если «вроде психолог», то, конечно. Ну, ну...

Я была настроена скептически. Мне хотелось избавиться от преследовавшего кошмара, а не воплотить его в реальность.

– Давай, я тебе скину ссылку. Там видеоотзывы от людей, которые прошли через практику. И они впечатляющие. Тебе, правда, это может помочь. – Света замолчала и тише добавила. – Если ты сама этого захочешь.

Я согласно кивнула, но только ради того, чтобы она отстала. Свете вечно кого-то хотелось спасать. Такая натура.

– Ну, тогда я пойду к себе? Спокойной ночи.

– Да уж, спасибо, и тебе спокойной.

Честно: я боялась закрыть глаза и опять оказаться в своём личном аду. Потому просто пялилась в потолок, силясь воспроизвести хоть какие-нибудь приятные воспоминания. Первую встречу с морем, молодую маму, забирающую меня из сада с распростёртыми объятьями, ласкового кота-британца Кокоса, который любил развалиться на подушке и делать мне массаж головы мягкими лапками. Но эти всплески воспоминаний были далёкими, тусклыми, и я снова и снова возвращалась по свежей памяти в кромешную темноту, скованная цепкими оковами страха. Страха смерти.

На следующий день, вернувшись домой, я всё же перешла по присланной Светой ссылке. Из любопытства. Включив последнее видео на канале, я вполуха слушала историю какого-то понтовитого мужика, который устал от обыденности и отправился, по его словам, в увлекательное путешествие за адреналином... Как он сказал: «путешествие в гробу под землёй». И сполна получил будоражащих, ярких ощущений.

– Придурок!

Меня переполняло возмущение: кто-то идёт ради фана на то, что уже полгода не даёт мне покоя.

Следующее видео включилось автоматически.

Заплаканная девушка с чёрными разводами от туши под глазами делилась впечатлениями. Она улыбалась сквозь слёзы так искренне, что мне захотелось послушать её исповедь внимательнее. Голос звучал тоненько и отрывисто, потому я прибавила громкости. Она сбивчиво рассказывала: «Этот опыт – самое страшное, что с ней случалось в жизни».

– Во-о-от!

Дальше девушка уверяла, что именно поэтому, наверное, он столь действенный. Посмотрев своему страху в глаза, она чудесным образом исцелилась. Мне почему-то захотелось ей поверить... Человеку в безвыходной ситуации просто необходимо верить хоть во что-то. Я подписалась на канал, но проверять метод на себе не спешила.

За последнюю неделю моя жизнь окончательно превратилась в ад. А всё потому, что я перестала спать. Совсем. Глаза предательски закрывались даже в положении стоя, мышцы ломило, ноги подкашивались от слабости, но я стойко держалась до последнего, стараясь не засыпать, чего бы мне это ни стоило. Потому что не желала оказываться в ловушке разума: запертая в гробу, без надежды на спасение.

Я ходила на работу, как зомби с тёмными кругами под глазами и приспущенными веками, а возвращаясь домой, делала всё возможное, чтобы как можно дольше не спать – оттянуть момент встречи с собственной бездной, которая раз за разом неизбежно поглощала меня. Я смотрела бесконечные, бессмысленные сериалы, чем-то постоянно хрустела – это помогало отвлечься, хотя бы ненадолго. Но итог был один. Захлопнувшаяся над головой крышка гроба, агония и ужас, застывший в леденящем душу крике, – моём крике, от которого я просыпалась. Вот как сейчас.

На кухне монотонно капала вода из крана, который давно стоило починить. На потолке тревожно плясали отсветы фар, проезжавших мимо машин. Я вздрогнула всем телом, услышав резкий скрип тормозов. Нет, так больше не могло продолжаться. Казалось, что вместе с остатками контроля я теряла рассудок. Ещё чуть-чуть и вместо психолога с гроботерапией мне потребуется психиатр. Я схватилась за телефон, лежавший рядом с подушкой, зашла в архив подписок, куда на всякий случай забросила канал, присланный Светой. Случай настал. Я чувствовала, что нахожусь в некой точке невозврата, когда как раньше – закрывать на проблему глаза (вернее, в моём случае как раз их не закрывать) больше нельзя.

На канале я нашла видео с представлением психолога и кликнула «воспроизвести». Света не соврала: Марк и вправду оказался приятным парнем, мне именно такие и нравились. Он смотрел прямо в камеру, открыто и беззастенчиво, не лишённый природного шарма и правильных черт гладковыбритого лица. Я поймала себя на мысли, что любуюсь им, на мгновение даже позабыв о кошмаре, в котором жила. Но дуновение ветра из приоткрытого окна вкупе с влажной от пота простыней быстро приземлили меня в реальность.

Не раздумывая ни минуты, я нашла на канале контакт Марка и, несмотря на поздний, вернее, ранний час, написала ему. Я сделала это резко, как следует срывать пластырь, одним движением, пока не успела испугаться и отступить. Хотя этот страх казался мне смехотворным, как спичечная головка на фоне чёрной сопки.

«Привет! Мне нужна помощь. SOS»

Это сообщение буквально вырвалось у меня из пальцев. И только отправив, я вспомнила, что дословно значит сигнал бедствия: save our souls – спасите наши души.

Мою душу действительно нужно было спасать. Я взглянула на часы, прикинула, что вставать на работу только через полтора часа и хотела отложить телефон, как получила ответ от Марка.

«Женя, привет. Чем могу помочь?»

«Простите. Я вас, наверное, разбудила...»

«Не беспокойся. Мне тоже не спалось. Может, созвонимся?»

Я ненавидела разговаривать по телефону, писать было проще, там как минимум не было слышно моего косноязычия. Но на предложение Марка я сразу согласилась. Главное, не засыпать.

Марк меня терпеливо выслушал, а потом подвёл к вопросу, который поставил меня в тупик.

– Ты помнишь, когда тебе приснился кошмар в первый раз?

Я угукнула в ответ.

– Что этому предшествовало?

Я прикрыла глаза, силясь вспомнить хоть что-то, но первое января было безвозвратно утеряно. Можно потерять серёжку, кошелёк, но никак не целый день жизни. Хотя, если быть честной, я понимала, что потеряла с тех пор гораздо больше дней, соединившихся в вереницу падений в бездну, как блинчик, скачущий по воде, ведомый некой силой, и который не может остановиться.

Мы говорили долго, пока не сработал будильник. Я спешно попрощалась, обещав подумать над его вопросом, так и оставшимся без ответа. С переходом к практике Марк рекомендовал не спешить. И это меня порадовало. В целом, после общения с ним мне будто немного полегчало. Мысли о том дне, что я не могла вспомнить, заслонили собой пелену страха, позволив мне свободно вздохнуть. Хотя бы на время. И, вернувшись с работы домой, я рухнула спать.

Мне снилась встреча бывших одногруппников. По ежегодной традиции мы арендовали дом за городом. Народу собралось прилично: мы со Светой, парни и девчонки из группы и двое ребят с параллели, всё как в студенчестве: дружно, шумно, пьяно. Суворов из другой группы, с которым я никогда не общалась, весь вечер не спускал с меня глаз. Когда ребята высыпали на улицу запускать фейерверки, а я задержалась на кухне, чтобы проверить готовность курицы и пополнить опустевшие салатницы, он бесцеремонно схватил меня сзади и начал лапать. Я закричала и вырвалась. Но он меня тут же догнал, прижал к стене и зажал рот ладонью. Здоровенный кабан на две головы выше меня. Инстинктивно ударив коленом по его вздымающейся ширинке, я выскользнула из комнаты, пока он корчился от боли и не успел опомниться. Захлопнув за собой дверь, я поняла, что нахожусь в тёмной кладовке. Сердце бешено колотилось. Я потихоньку упёрла черенок швабры, о которую запнулась при входе, в ручку, установив поперёк двери, и затаила дыхание, надеясь, что преследователь в суматохе не заметил, куда я исчезла. Но тут дверь с силой дёрнули на себя. Путы страха сковали меня. Я не могла ни пошевелиться, ни закричать. С улицы доносились залпы фейерверков и восторженные возгласы ребят. Меня никто не услышит и не спасёт... В следующий миг всё стихло. Я снова оказалась лежащей в гробу. И с криком проснулась.

Сон всколыхнул похороненный в памяти травмирующий опыт. Ничего страшного, по сути, не случилось. Меня всё-таки спас Корастылёв – наш староста, который вовремя пришёл на кухню за шампанским, и под шумок я выскочила из укрытия. В тот вечер о произошедшем инциденте я никому ничего не рассказала, даже Свете. Мне было стыдно, хотя непонятно за что. Это Суворова стоило четвертовать за попытку изнасилования. Наши парни это бы и сделали, если знали. Но я промолчала. Просто вызвала такси и, сославшись на нездоровье, сбежала со злополучной вечеринки. И всё бы хорошо: что случилось, то прошло. Но той же ночью душная кладовка с подпёртой изнутри дверью превратилась в гроб, из которого я никак не могла выбраться по сей день.

Больше всего на свете я хотела, чтобы кошмар наяву закончился. Я хотела просто жить, жить без страха, жить долго и счастливо. Но для начала, конечно, выспаться. Тело, измождённое бессонными ночами, кричало, что так больше продолжаться не может. В свои тридцать с небольшим я чувствовала себя дряхлой, казалось, ещё чуть-чуть и я рассыплюсь, оставив после себя горстку ничего не значащей пыли. Страх смерти напомнил мне о том, что я ещё толком-то и не жила – так, существовала, как многие, не особо задумываясь, кто я и куда иду. Вся моя жизнь проходила на поверхности: дом – работа – дом, с небольшими отклонениями на друзей или редкие свидания. Но если представить, что жизнь – это океан, как раз на глубине и происходит самое интересное. На глубине, где я ещё не бывала. Хотя я пока толком не понимала, каких именно перемен жаждет моё сердце. Выйти из колеи, накатанной годами, не так-то и просто. Но ведь возможно?

Мыслительный поток унёс меня далеко от сути. Сейчас важно было другое: перестать хоронить себя заживо...

От осознания я аж перестала моргать. То есть, выходит, это я сама себя хоронила?! Вернее, подсознание кричало мне об этом каждую ночь.

Я взглянула на потолок и прищурилась, прикидывая цепочку причин и следствий. Инцидент на встрече одногруппников всколыхнул страхи и подкинул образ тёмного, замкнутого пространства, а дальше дело техники. Значит ли это, что я разгадала ребус и теперь могу спать спокойно? Я взглянула на часы. Почти пять утра. Времени проверить догадку было предостаточно, и я смело закрыла глаза с верой, что теперь всё наладится.

Но этому не суждено было сбыться. Я снова и снова сбивала руки в кровь в попытках выбраться из гроба, и снова просыпалась от собственного крика.

На следующий день я соврала, что заболела и не пошла на работу. Вместо этого договорилась встретиться с Марком. Я пребывала в отчаянии и была готова ухватиться за любую соломинку, чтобы вытянуть себя из тьмы, которая заполнила мою жизнь.

В назначенное время я ждала Марка у подъезда, то и дело поглядывая на мобильник в руках и уверяя себя, что всё делаю правильно.

Но когда увидела вывернувший из-за угла катафалк, была готова развернуться и бежать. Сделать это у меня не вышло. Ноги предательски подкосились, улица поплыла перед глазами, звуки стихли. И я снова провалилась в темноту.

– Женя, очнись, – донеслось откуда-то издалека. – Женя...

Шлепок, ещё шлепок. Холодная ладонь хлестала меня по щекам.

Я открыла глаза, обнаружив себя на пассажирском сиденье.

– Совсем дело плохо? – В голосе Марка читалось сочувствие.

Я кивнула.

Марк протянул мне бутылку воды. Я жадно пила, стараясь скрыть дрожь в руках.

– Ты потеряла сознание. Тревожный звоночек. Но мы все исправим. Скоро всё закончится. Быстро и безболезненно. Готова?

Я была не готова, но снова кивнула.

Марк помог мне пристегнуться и тронулся с места. По радио играл лёгкий джаз, за стеклом проносилось лето с цветущими газонами и праздношатающейся малышнёй. За рулём сидел привлекательный молодой мужчина, готовый спасти меня от кошмаров. При других обстоятельствах я, наверное, пищала бы от восторга, предвкушая новый опыт. Но не сейчас. Я чувствовала, что от меня почти ничего не осталось, кроме измождённого организма и спутанного сознания.

Машина свернула с трассы на просёлочную дорогу. Подпрыгивая на ухабинах, в салоне громыхал деревянный гроб без обивки. Марк всю дорогу молчал, да и я не знала, о чём говорить. Просто смирилась с неизбежным и пялилась в окно, лелея надежду на то, что, действительно, скоро всё закончится. Я никому не сказала, куда еду и зачем, даже Светке. Всё потому, что я смертельно устала и была готова к любому исходу. Даже если сегодняшний день станет для меня последним, если за маской приветливого парня скрывался маньяк, и крышка гроба закроется надо мной не понарошку, а по-настоящему – навсегда. Пусть так.

Катафалк остановился у пролеска. С дороги я заметила на небольшой поляне свежевырытую могилу, и сердце бешено затрепыхалось в груди, готовое выпрыгнуть и улететь прочь, подальше от проклятого места.

– Не бойся, я буду поблизости. – Марк повернулся ко мне и аккуратно вставил наушник в моё ухо, после сделал дозвон на мой телефон, и добавил: – Приём, приём.

– А ты правда психолог? – внезапно выпалила я. – Мне кажется, что я схожу с ума.

– Правда. – Марк добродушно улыбнулся и заглушил машину. – Это всё происки недосыпа. Вот избавим тебя от кошмара, и всё наладится.

То, о чём говорил Марк, мне сейчас казалось волшебной страной с розовыми единорогами – настолько его слова были оторваны от реальности. Но верить ему чертовски хотелось.

Марк попросил помочь ему с гробом. Тот оказался неожиданно лёгким. По крупицам земли, застрявшим в неровной поверхности с заусенцами, я догадалась, что его использовали и раньше.

Яма оказалась совсем неглубокой. Мы опустили гроб внутрь, и я заметила, что от его края до уровня земли от силы пять сантиметров. Такая близость к свободе, в случае чего, меня немного успокоила.

Марк, не торопясь, объяснил технику безопасности, снял крышку и помог спуститься. Я улеглась, едва сдерживая истерические нотки в прорывающемся наружу смехе, когда сложила руки на груди, как у покойников.

Я думала о том, что это как в хоррор-квесте: ты понимаешь, что прячущиеся в темноте монстры – всего лишь актёры, но страх делает своё дело, и когда тебя хватает за ногу не пойми откуда взявшаяся рука, ты кричишь по-настоящему.

Марк ещё раз перепроверил, что связь через наушник работает, и вопросительно посмотрел мне в глаза. От его взгляда в упор сделалось неуютно.

– Нет, я не готова. – Я подскочила на ноги и уже собиралась выбраться из злощастного гроба. Но Марк мне не позволил. Он толкнул меня легонько, но этого было достаточно, чтобы я, и без того ослабленная, потеряла равновесие и очутилась снова лежащей в гробу. При этом больно ударившись поясницей и локтями.

Тем временем крышка захлопнулась. Я слышала, как тяжёлые ботинки Марка опустились сверху.

– Что?! Что ты делаешь? – я попыталась откинуть крышку, уперевшись ладонями и полусогнутыми коленями. Но тщетно.

До моего слуха донёсся через наушник едва различимый смешок, а затем дерево стало сотрясаться от ударов молотка. Марк заколачивал гвозди. В гроб. В котором лежала я. И это был уже не сон.

Я старалась уверить себя, что это часть терапии, что так нужно, как он объяснял на технике безопасности: «пойти в свой страх» и тем самым излечиться, что я вернусь домой и усну сном младенца на сутки, а то и двое...

Лязгнула лопата и сверху посыпались комья земли.

В гробу было темно, тесно, и резко стало нечем дышать. Я попала в настоящую западню. Всё, как в моих кошмарах.

Я хватала воздух, как рыбка, пойманная рыбаком и приговорённая к смерти. Сердце стучало в ушах, затмевая все остальные звуки. Меня бросило в жар, на лбу проступили капли пота. Но я всё ещё продолжала барабанить по крышке гроба, чувствуя, как с каждым ударом слабеют руки и ноги.

Жар сменился ознобом. Тело била мелкая дрожь. Я ненавидела себя за то, что позволила запереть себя в собственном кошмаре, от которого невозможно проснуться.

Во рту пересохло, к горлу подступила тошнота.

Мир за пределами гроба стал казаться нереальным. Будто его и не существовало вовсе. Я тонула в чёрной бездне. Воздух стал осязаемо вязким, как желе. И я абсолютно ничего не могла с этим поделать. Руки и ноги налились свинцом и безжизненно упали на дно. Телом я сдалась. Единственное, что удерживало тонкую, прерывистую нить усмирившегося сердцебиения, – это вера, вера в жизнь. И если бы у меня был последний шанс, я им непременно воспользовалась.

Пик. Пик. Пик. Звук был отдалённо знакомый, но я никак не могла понять, о чём именно он должен мне рассказать.

Я лежала с закрытыми глазами. Сквозь веки пробивался свет. Я осторожно пошевелила сначала пальцами на ногах, затем проверила, как работают кисти, проведя затёкшей ладонью по мягкой поверхности.

И тут почувствовала, как кто-то схватил меня за руку. Я вскрикнула, стараясь высвободиться от захвата и машинально открыла глаза. Хорошенько проморгавшись, я поняла, что передо мной сидела испуганная Света в белом халате, накинутом поверх вязаного платья. За её спиной монотонно пищал монитор. Так вот, что это за звук...

– Да, плохой было затеей запереть себя в гробу... – Я не узнала собственный голос: хриплый, чужой.

На лице подруги читалось недоумение.

– Женя, как же ты нас всех напугала! Пожалуйста, не волнуйся. Я сейчас позову врача. – Света скрылась за приоткрытой дверью, оставив меня одну гадать, что же всё-таки произошло.

А когда она вернулась в компании мужчины во врачебном халате с прикреплённым к нему бейджем, я узнала, что умерла. Ненадолго, но умерла. Об этом, собственно, и рассказал доктор: о клинической смерти и последующей коме, о том, что я нахожусь в реанимации. А потом он заверил, что, раз я очнулась, теперь всё будет хорошо. Он дал «сестре» (так он назвал Свету) ровно пять минут, чтобы оставить «новорождённую», которой выпал второй шанс, отдыхать. И когда мы остались со Светой один на один, я потребовала от неё объяснений.

– Ты действительно ничегошеньки не помнишь?

– Ага, такое забудешь. Этот твой психолог с гроботерапией закопал меня заживо...

– Стоп. Опять ты про свои гробы. Может, отложим этот разговор? Тебе действительно нужно отдохнуть. – Света похлопала меня по руке и встала с придвинутого к койке стула. – Надо же было в Рождество родиться заново. Чудеса да и только. Главное, что ты жива, Женя. Главное, что жива.

– Рождество?!

– Ну да, ты почти неделю пролежала в реанимации без сознания.

– Так, будь по-твоему. Рассказывай всё с самого начала. Будем считать, что я ничегошеньки не помню.

– Суворов пытался тебя изнасиловать на новогодней вечеринке, запихнул в кладовку. Но ты сопротивлялась. И этот гад тебя душил. Корастылёв вовремя подоспел. Но ты уже не дышала. Мы вызвали скорую, которая, к счастью, приехала за считаные минуты (оказались недалеко). Врачам удалось запустить твоё сердце. А дальше ты знаешь.

– Знаю, – подтвердила я.

– А что ты несла про гроботерапию? Я так ничего и не поняла.

– Не будем об этом. Похоже, это просто кошмар, кошмар, с которым я теперь распрощалась навсегда. Врагу не пожелаю хоронить себя заживо, а себе – так уж и подавно. Как думаешь, пригласить мне Корастылёва в благодарность за спасение на чашку кофе? Он ещё с универа мне нравился.

Автор – Валя Саар

Один человек погиб.

Вечером 27 июня на юго-восточном побережье мальтийского острова Комино обрушилась природная каменная арка Л-Арката.

По словам очевидцев, 32-летний турист из США находился на вершине сооружения и готовился прыгнуть в море, а под каменным сводом проходил гидроцикл с двумя гражданами Китая.

Скала не выдержала, и американец полетел вниз вместе с обломками.

Камни уничтожили гидроцикл и сбросили находившихся на нём людей в воду. Турист из США смог самостоятельно выбраться на поверхность, получил лёгкие травмы и был доставлен на частной лодке в гавань Мджарр.

Пассажирка гидроцикла, 27-летняя гражданка Китая, получила тяжёлые, но не угрожающие жизни травмы, – её госпитализировали.

Водитель гидроцикла, 26-летний мужчина, оказался заблокирован обломками скалы на глубине.

На место происшествия прибыли водолазы Вооруженных сил Мальты и сотрудники Департамента гражданской защиты. Спасатели обнаружили под водой тело мужчины без признаков жизни, однако извлечь его сразу не удалось из-за огромного веса придавивших его каменных глыб – пришлось использовать тяжёлую технику, которая была доставлена на следующий день.

По факту инцидента начато судебное расследование.

Место трагедии – популярная туристическая достопримечательность «Батарея Санта-Мария»: историческое укрепление XVII века, расположенное на вершине отвесной скалы на юго-восточном побережье острова Комино. Природная известняковая арка Л-Арката находилась непосредственно у подножия этого обрыва, на уровне моря, прямо под оборонительными сооружениями. За необычную форму её прозвали «Целующиеся слоны».

Сверху, со стороны самой батареи, арка практически не просматривалась, поэтому основная часть туристов посещала её исключительно по воде – во время экскурсий на лодках и гидроциклах.

Источник