Я своим студентам рассказываю про подобные ситуации на разборе врачебной коммуникации. Про то, что за такие фразы приводит к написанию жалоб и даже к разбирательствам. Про то, что за категоричностью почти всегда стоит защитное поведение — врач страхуется, называя худший сценарий, потому что если сбудется — он предупредил, а если нет — все счастливы. Я это понимаю. Я его не обвиняю. Я сам достаточно циничен там, где надо выдерживать напряжение работы. Но одно дело — объяснять механизм в кабинете, другое — жить в теле, которому эту цифру только что назвали.

А накрыло меня не тогда.

Накрыло пару дней назад, когда я случайно попал на какой-то ролик. Не помню какой. Помню только, что там был закадровый голос отца и сменяющиеся кадры: отец стареет, ребёнок растёт. Обычная штука, из которых собирают миллион таких же роликов. Я смотрел, наверное, минуту. Потом что-то во мне сломалось, и я довольно долго не мог собраться.

Восемь лет я работаю с людьми. Учу их замечать, как эмоции обходят рациональные защиты сбоку. Показываю, что когниции держат периметр, а образы прорываются мимо него — через ассоциацию, через идентификацию, через что-то, что не проходит через слова. Всё это правда. И вчера это случилось со мной ровно так, как я объясняю. Не через слова заведующего. Через чужого отца в чужом ролике.

Оказалось, что всё, чего я на самом деле боюсь, — это не успеть увидеть, как растёт моя дочь.

За эту неделю у меня уже сместился фокус. Раньше я думал про заработок, про клиентов, про то, как удержать практику на время лечения. Сейчас мысли только об одном — выжить. Всё остальное вымылось как-то само, без моего участия. Я понимаю, что «просто выжить» — режим на короткую дистанцию, а мне предстоит длинная. Но пока — так.

В субботу проведу последнюю пару со своими студентами. Мне это преподавание было важно — не как заработок, а как отдельная часть жизни, которую я любил. Замену уже нашли, прерывать курс нельзя. Это первое, что рак у меня забирает вживую, руками — а не в моей голове.

для тех, у кого работает ютуб, ссылка на оригинальное видео на ютубе:

Когда Софии было девять лет, папа впервые привёл её в Диснейленд. Больше всего её впечатлил аттракцион «Полёт Питера Пэна». Девочка с папой уселись в подвесную тележку в виде старинного парусника. Затем подобно героям сказки про Питера Пэна выпорхнули из окна детской комнаты. Пролетели над ночным Лондоном и совершили путешествие по сказочной стране. Отец с интересом слушал восторженный щебет дочери и искренне радовался её счастью от встречи с любимой сказкой.

София чудесно рисовала, хотя никто её этому не учил. Придя домой, она взяла в руки краски. Девочка очень живо изобразила на бумаге себя с папой в кораблике, проплывающем мимо сражающихся Питера Пэна и Капитана Крюка. В её школе тогда проводился конкурс детских рисунков. София отнесла туда своё творение. Однако председатель жюри, местный художник, не поверил, что девятилетний ребёнок нарисовал это сам. Председатель строго сказал девочке, что нехорошо обманывать и выдавать за свою работу то, что явно сделал кто-то из взрослых. София вернулась домой расстроенная. Ей было до слёз обидно, что её сочли лгуньей.

За ужином отец, как обычно, стал расспрашивать дочку, как прошёл её день. София постаралась скрыть своё огорчение. Но отец сразу понял, что девочка что-то недоговаривает, и выпытал у неё, в чём дело.

На следующий день он приехал с дочерью в школу, где как раз проходила выставка конкурсных работ. Отец отыскал председателя жюри. Дал Софии листок бумаги с карандашом и сказал: «Давай нарисуй дяде что-нибудь». Девочка шмыгнула носом и внимательно посмотрела на председателя. Затем её рука начала уверенно и быстро летать по листу. Вокруг стали собираться любопытные посетители выставки. По мере того как из-под карандаша появлялось изображение, скептическое выражение на лице председателя сменялось удивлением. Когда девочка закончила, на него с бумаги смотрел он сам, строгий и самодовольный. Председатель искренне улыбнулся, посмотрел на маленькую Софию и сказал: «У тебя невероятный дар. Я был неправ. Прости меня, пожалуйста».