Жили у бабуси... Рассказ⁠⁠

Жили у бабуси

— Жи-ли-у-ба-бу-си

Два-ве-се-лых-гу-ся.

О-дин-се-рый-дру-гой-бе-лый,

Два-ве-се-лых-гу-ся…

Дети водили хоровод и напевали песенку под аккомпанемент старого, зато настоящего пианино. На пианино играла Наталья Николаевна — музыкальный руководитель и помощница воспитателя на полставки.

Последнюю ноту Наталья Николаевна взяла фальшиво, разозлилась и с грохотом захлопнула крышку. Это была акция протеста, на нее не похожая. Не уместная на рабочем месте, тем более в дошкольном учреждении. Дети вздрогнули, остановились, растерянно уставились на музыкальную руководительницу. Вместе с ними уставилась воспитательница средней группы Татьяна Петровна — брюнетка с голубыми глазами, такими влажными, что казалось – они всегда готовы заплакать. Татьяна Петровна замерла на секунду, потом поспешила к пианистке. Наклонилась, обняла теплой рукой за спину.

— Наташ, ну что такое? – спросила потихоньку.

Наталья Николаевна поставила локти на крышку, спрятала за ладонями лицо. Всхлипнула.

— Тань… заведи… пожалуйста… магнитофон… не могу я… –  проговорила сквозь комок в горле.

— Ладно, я заведу, ты не волнуйся. Воды принести?

— Не надо. Я сама.

На магнитофоне стояли те же песенки, в профессиональном исполнении. Детки послушно стояли, ждали – что им скажет делать воспитательница. Детство – такое время, когда не надо самому принимать решения. За тебя примут и решат. Татьяна Петровна решила сгладить акцию музыкальной руководительницы, отвлечь детей, иначе они запомнят, расскажут родителям. Пойдут слухи по поселку. Надо, чтобы они забыли плохое и запомнили хорошее. Надо проявить к ним двойное внимание. А это значит — надо будет целый день крутиться, как белка в колесе. Ох уж эта Наталья Николаевна…

Под музыку магнитофона Татьяна Петровна встала в круг, повела хоровод сначала по часовой стрелке, потом против.  Потом стали парами и принялись играть в ладошки. Татьяна Петровна показывала фигуры и приговаривала в ритм:

— При-ле-те-ли го-луб-ки,

На зе-ле-ны-е луж-ки…

Приговаривала и поглядывала искоса на сидевшую неподвижно Наталью Николаевну, которую персонал за глаза называл «музЫчкой». Называл незло, но и не очень дружелюбно, потому что держалась особняком. Она чем-то расстроена, но успокаивать, лезть в душу не имело смысла.  Все равно не откроется. Не тот человек. Не сказать, что высокомерная… но какая-то несвойская она. Пусть сама справляется.

Сегодня у Натальи Николаевны справляться с собой не получалось. Все валилось из рук и шло наперекосяк. С чего началось? Да с ничего, потому обидно. Проснулась по-обычному в полшестого. Потянулась, встала, накинула халат. Разлеживаться некогда. Пока напор есть, и вода нагревается, надо успеть дела сделать: посуду вчерашнюю помыть, простирнуть кое-что, самой ополоснуться. Раннее утро – единственная возможность, в другое время вода течет тонкой струйкой, а в час пик, когда народ с работы приходит, вообще прекращается.

Проблема с напором в Иванькове застарелая, ее никто даже не пытается решить. Когда строили поселок в конце пятидесятых, самый высокий дом имел три этажа. На том же уровне поставили водонапорную башню. В дальнейшем построили несколько пятиэтажек, а башню не подняли. Так и работает по закону сообщающихся сосудов: подает воду бесперебойно до третьего этажа включительно, остальные ловят момент. Который выпадает в основном ночью.

Спасибо, что вода хоть кой-как, но до четвертого Натальиного этажа доходит. Впрочем, «спасибо» было с натяжкой: помыться по-человечески, в ванне она давно не решалась. Из-за ржавчины, которой в ванне больше, чем воды. Садиться в грязь не хотелось. Принимала по-быстрому душ и выходила. К бытовым неудобствам привыкла и не жаловалась — не одна она такая.

Сегодня Наталья встала вовремя, и это единственное, что удалось. Когда чистила зубы, больно сломала ноготь, сама не поняла — как. На кухне красила ресницы, рука дрогнула, заехала щеткой в глаз. Долго промывала, глаз набух и покраснел, будто плакал в одиночестве. Пошла полежать на диване, успокоиться — заснула некстати. Встала разбитая. Когда одевалась на работу, задела угол стола, там планка отошла, приклеить бы, да все не было времени, а вернее желания. Разорвала юбку — аккуратным прямым углом. Пришлось стаскивать, зашивать. Долго не попадала в ушко иголки, даже в очках. Когда зашивала, искололась.

Взвинченная отправилась на работу. Имела на выбор два маршрута: короткий – задАми, длинный – по улице. Коротким идти не более минуты: мимо сараев, по лесной тропинке и через калитку на территорию садика. В дождь, снег и по весне тропинку развозило, приходилось идти в обход — по шоссе и через въездные ворота. Две минуты.

В тот день погода моросила – типично по-ноябрьски. Задами не пройти, увязнешь по колено. Отправилась длинной дорогой. С одной стороны хорошо — побудет чуть дольше на свежем воздухе, развеется. Может, встретит кого из знакомых, поболтает о пустяках, отвлечется.

Поболтать-отвлечься не удалось. На улице пустынно: заводские уже на  работе; пенсионерки, которые в хорошую погоду на лавочках отдыхают или в сараях копошатся, еще сидят по домам. С мужиками Наталья никогда не заговаривала – не ее круг, с молодыми женщинами тоже не заговаривала – не ее возраст.

Кстати, о возрасте…

Нет, лучше не надо.

За время ходьбы настроение Натальи в равновесие не вернулось, только усугубилось. От слякотной погоды на душе скребли кошки, а на дороге образовались грандиозные лужи – не  обойти, не перепрыгнуть. Лужи поблескивали радужными бензиновыми кругами, угрожали просочиться в сапоги и начать там чавкать.

Кое-как Наталья перебралась на тот берег — прыгая по кускам кирпичей, которые накидал кто-то сердобольный, и которые скалистыми островками торчали из воды. Сапоги не промокли, зато изгваздались. Как у агронома, полдня шагавшего по полям. Наталья Николаевна все-таки не агроном, а человек искусства. С грязными сапогами в чистое помещение заходить не должна. Остановилась возле лужи почище, наклонилась, помыла сапоги, загребая воду пальцами. Когда выпрямлялась, спину  прострелило до самого мозга.

Еще напасть до кучи, не хватало радикулит подхватить, подумала Наталья с обреченностью человека, приговоренного к несчастьям. На тяжелых ногах поднялась по лестнице ко входной двери. Пять ступенек всего, а будто на пятый этаж взобралась. Едва поздоровалась с коллегами. С детьми старалась взглядами не встречаться, не пугать нахмуренным видом. Теперь вот две ошибки допустила на песенке, которую дошкольники одним пальцем играют.

Все не так, все кувырком.

Вся жизнь кувырком.

Сегодня ей пятьдесят исполнилось…

***

Друзья, приглашаю на мой сайт "Ирина Лем приглашает" почитать мои романы и рассказы.