Забытый этаж. За дверью
Дверь захлопнулась с грохотом, от которого, казалось, содрогнулся весь дом. Я резко обернулся, вцепившись пальцами в гладкое, холодное дерево. Ручки с этой стороны не было. Только шершавая поверхность, покрытая слоями старой, облупившейся краски. Я ударил по ней кулаком — без толку. Ни звука, ни эха. Только глухая, ватная тишина, которая давила на уши сильнее любого крика.
Коридор. Он тянулся в обе стороны, исчезая в непроглядной, вязкой темноте. Воздух здесь был другим — тяжёлым, затхлым, пропитанным запахом пыли, сырой штукатурки и чего-то ещё... Чего-то сладковато-гнилого, от чего к горлу подступила тошнота. Под потолком болталась на длинном проводе единственная лампа. Она раскачивалась, хотя я не чувствовал ни малейшего сквозняка, и бросала на стены уродливые, изломанные тени, которые жили своей собственной, пугающей жизнью.
Я сделал шаг вперёд. Доски пола под ногами не скрипели. Они проминались с тихим, влажным чавканьем, словно я шёл не по дереву, а по болотной жиже. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Но они были. Они были повсюду.
Шёпот.
Сначала тихий, на грани слышимости, он доносился словно бы из глубины стен. Потом стал громче, обрёл форму, превратился в многоголосый хор.«Он идёт... Он уже близко... Смотри... Смотри на нас...»
Я повернул голову направо. Стена была увешана фотографиями в дешёвых пластиковых рамках. Десятки, сотни лиц смотрели на меня из прошлого. Смеющиеся семьи, строгие мужчины в старомодных костюмах, женщины с высокими причёсками, дети с деревянными игрушками в руках. Все они были счастливы на своих снимках. Все они были мертвы здесь.
Мой взгляд выхватил одну из фотографий ближе к полу. Я наклонился, чувствуя, как ледяной пот стекает по спине. С чёрно-белого снимка мне улыбалась семья: мужчина в очках, женщина в цветастом платье и мальчик лет семи. Они стояли на фоне этого самого коридора.Внизу стояла дата: 1978 год.И подпись, выведенная выцветшими чернилами: «Счастливы здесь».
Я отшатнулся и тут же замер. Следующая рамка. На меня смотрели Анна и Артём. Моя жена и мой сын. Они были одеты в ту самую одежду, в которой мы приехали смотреть этот проклятый дом три дня назад. Они смеялись, глядя прямо в объектив.Дата под фотографией гласила: 2026 год.Подпись: «Счастливы здесь».
— Нет... — выдохнул я, чувствуя, как мир вокруг начинает терять очертания. — Это невозможно... Это...
«Он любит новые лица...» — прошептал голос прямо у моего уха. Я резко обернулся. Никого. Только тени плясали на стенах.
Я побежал. Не разбирая дороги, не думая о том, куда ведёт этот бесконечный коридор. Мне нужно было выбраться отсюда. Нужно было вернуться к ним. К Анне. К Артёму.
Но коридор не кончался. Он извивался, как змея, сворачивал под немыслимыми углами, но всегда возвращал меня к тому же месту — к развилке и злополучной стене с фотографиями. Я остановился, задыхаясь. Легкие горели огнём.
И тут я увидел свет. В дальнем конце левого ответвления коридора зажёгся тусклый жёлтый прямоугольник. Ещё одна дверь. Она была приоткрыта — всего на пару сантиметров — и из чёрной щели лилась полоска болезненного света.
Ноги сами понесли меня туда. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустоте моего сознания. Я остановился перед дверью. Из щели тянуло могильным холодом и тем самым сладковатым запахом тлена.
Я протянул руку и толкнул дверь. Она поддалась с протяжным скрипом, от которого заныли зубы.
За дверью была комната. Небольшая, абсолютно пустая, если не считать старого кресла-качалки в центре. Оно стояло ко мне боком и медленно раскачивалось взад-вперёд, издавая мерный скрип: «Кач-ч... Кач-ч...».
В кресле кто-то сидел. Я видел только сгорбленную спину и длинные седые волосы, свисающие до самого пола.
— Кто здесь? — мой голос прозвучал жалко, тонко, как писк мыши.
Фигура замерла. Раскачивание прекратилось. Наступила абсолютная тишина.
Медленно, невыносимо медленно, голова начала поворачиваться в мою сторону. Шея хрустела при каждом движении.
Я увидел лицо.
Это был я.
Моё собственное лицо смотрело на меня провалами глазниц, обтянутое пергаментной кожей. Губы треснули в жутком подобии улыбки.
— Михаил... — проскрипел мой собственный голос из чужого рта. — Мы тебя ждали...
Кресло качнулось сильнее и начало поворачиваться ко мне всем корпусом.
В этот момент мир померк.
Я открыл глаза от того, что кто-то тряс меня за плечо.— Папа! Папа! Ты кричал!
Артём стоял у моей кровати, его глаза были широко раскрыты от страха. В дверях спальни застыла Анна в ночной сорочке.
— Миша? Что случилось? — её голос дрожал.
Я сел на кровати, обливаясь холодным потом. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я огляделся. Наша спальня. Знакомые обои. Тишина дома за окном.
— Сон... — прохрипел я, проводя рукой по лицу. — Просто дурной сон...
Анна облегчённо вздохнула и присела на край кровати, обнимая сына.— Ты так кричал... Будто тебя режут.
Я посмотрел на часы на тумбочке: 3:17 ночи.
— Иди спать, малыш, — сказал я Артёму как можно спокойнее. — Всё хорошо.
Сын недоверчиво посмотрел на меня, но позволил матери увести себя.
Дверь закрылась. В доме снова воцарилась тишина.
Я встал и подошёл к окну. Ночь была ясной, лунный свет заливал двор серебром. Старый дом спал... или делал вид?
Мой взгляд упал вниз, на крыльцо у входной двери.
Там что-то лежало.
Тускло блеснув в лунном свете, на верхней ступеньке лежал маленький пластиковый фотоаппарат «Полароид». Тот самый, что мы оставили в машине ещё днём.
Я не помнил, чтобы приносил его в дом.
Холодок пробежал по позвоночнику и осел ледяным комом в животе. Я быстро оделся и тихо вышел из спальни.
Дом встретил меня привычным скрипом половиц и шорохом мышей в стенах. Я спустился вниз по лестнице, стараясь не шуметь. Каждый шаг отдавался гулким эхом в ночной тишине.
Вот и входная дверь. Я взялся за ручку и замер.
На внутренней стороне двери маркером была нарисована цифра «4».
А под ней — моё имя: Михаил.
Я рванул дверь на себя и выскочил на крыльцо. Фотоаппарат действительно был там. Я поднял его дрожащими руками. Он был холодным как лёд.
В окошке просмотра виднелась цифра «1».
Я нажал на кнопку спуска.
Механизм зажужжал, выталкивая чёрный квадратик снимка наружу. Я поймал его и стал ждать проявки.
Сначала проступили серые пятна... Затем контуры стены... И вот изображение проявилось полностью.
Это была фотография нашей входной двери изнутри дома. Той самой двери с моим именем и цифрой «4».
А рядом с моим именем проступала ещё одна надпись:«Добро пожаловать домой».