Включите воображение
Я не знаю, шизофрения ли у меня, либо слишком яркое воображение, но для меня существуют вещи, которые я вижу и чувствую. Я могу отличить реальность от видения и, в общем-то, немногие введены в курс моего психического состояния, посему некоторые слова мой мозг может воспринять самым необыкновенным образом. К примеру, я остерегаюсь девушек, ибо им свойственны ложь и преукрасы, либо оные могут что-то сказать, забыть, а потом сказать, что такого не было, что я это придумала. Тогда у меня начинается паника. Я боюсь сойти с ума.
Итак, не будем уходить от темы. Порой мне видятся потрясающие вещи, невероятные вещи, настолько яркие и реалистичные, что из можно потрогать руками и даже услышать их запах. Я помню свои видения на ощупь. Хотелось бы Вам поведать одно из последних.
Наверняка Вам знакомо чувство падения во сне, что заставляет проснуться, подскочив в кровати. Либо, однажды утром, отключив будильник, вполне реалистично начинаешь собираться на работу/учёбу, а потом выясняется, что тебе это приснилось. Итак, этот сюжет мне приснился.
Я недавно поменяла место жительства, переехала в страренькую квартирку старенького домика лет шестидесяти. В доме три этажа, по четыре квартиры на каждом. Я живу на втором. Мама редко приезжает ко мне в гости, но перед своими редкими визитами она не предупреждает меня, не звонит по телефону. Просто стучится в дверь. И вот очередным утром я слышу стук в дверь. Лето, очень рано, едва светает. Я встаю с постели, быстрым шагом направляюсь в коридор, ведь мама не любит долго ждать. Не продрав толком глаза, спотыкаясь, сшибая косяки, заворачиваю в коридор, спотыкаюсь о порог и падаю на парадное зеркало. Точнее, внутрь него.
А в зазеркалье вечереет, медленно наступают потёмки. Колено рассадила. Поднимаюсь на ноги, не осознаю до конца, что происходит, в дверь по-прежнему стучат. Открываю — мама. Зовёт прогуляться, мол, после жаркого летнего дня по прохладе походить — самое то. Накидываю плащ, выхожу.
В окнах лестничных пролётов виднеется небо невероятных оттенков, а когда я вышла из подъезда, перед моими глазами предстал ещё более невероятный пейзаж. Земля покрыта мхом, волнится как задравшийся ковёр, а на ощупь как плюш. И тяжело идти по этим сырым, покрытым мхом, волнам, ступни соскальзывают и ранятся об щепки рассохшихся чёрных крестов, торчащими то тут, то там среди этих волн. Я направляюсь к дереву, расположенному так, словно от него земля расходится кругами, как водная рябь. Ветки дерева скручены, и продолжают скручиваться всё сильнее, медленно, как будто из последних сил выжимает из себя все соки, которые падают каплями. Дерево почти мертво, оно не было старым, на молодом измученном его лице была гримаса страданий, оно обращало на меня красные опухшие глаза, затянутые бельмом, и корчилось от боли, и гнулось стволом и ветвями, выжимая влагу. У его ствола под каплями вздымался молодой росток.
Я остановилась в лестничном пролёте. Возле двери моей квартиры, опираясь одной рукой на косяк, стоял пьяный грязный мужчина и блевал. Он медленно повернул голову в мою сторону, рвотные массы продолжали вырываться из его рта. Он скривил мертвецки-серое лицо в улыбке, гнилые зубы были сцеплены, горло распирало толчками непрекращающейся рвоты, и опустил голову, не отводя от меня взгляда, вроде как поздоровался. И голова оторвалась с грохотом упала на бетонные ступеньки, кое-где проглянул слегка желтоватый череп, появилась кровь, и голова покатилась по ступенькам к моим ногам. Я бы не сказала, что она катилась медленно, я никогда не видела, как катится по ступенькам оторванная голова, но мне кажется, она катилась с достойной для оторванной головы скоростью, и этот момент важен, потому что голова кувыркалась, скатываясь по лестнице, но глаза следили за мной.
Итак, не будем уходить от темы. Порой мне видятся потрясающие вещи, невероятные вещи, настолько яркие и реалистичные, что из можно потрогать руками и даже услышать их запах. Я помню свои видения на ощупь. Хотелось бы Вам поведать одно из последних.
Наверняка Вам знакомо чувство падения во сне, что заставляет проснуться, подскочив в кровати. Либо, однажды утром, отключив будильник, вполне реалистично начинаешь собираться на работу/учёбу, а потом выясняется, что тебе это приснилось. Итак, этот сюжет мне приснился.
Я недавно поменяла место жительства, переехала в страренькую квартирку старенького домика лет шестидесяти. В доме три этажа, по четыре квартиры на каждом. Я живу на втором. Мама редко приезжает ко мне в гости, но перед своими редкими визитами она не предупреждает меня, не звонит по телефону. Просто стучится в дверь. И вот очередным утром я слышу стук в дверь. Лето, очень рано, едва светает. Я встаю с постели, быстрым шагом направляюсь в коридор, ведь мама не любит долго ждать. Не продрав толком глаза, спотыкаясь, сшибая косяки, заворачиваю в коридор, спотыкаюсь о порог и падаю на парадное зеркало. Точнее, внутрь него.
А в зазеркалье вечереет, медленно наступают потёмки. Колено рассадила. Поднимаюсь на ноги, не осознаю до конца, что происходит, в дверь по-прежнему стучат. Открываю — мама. Зовёт прогуляться, мол, после жаркого летнего дня по прохладе походить — самое то. Накидываю плащ, выхожу.
В окнах лестничных пролётов виднеется небо невероятных оттенков, а когда я вышла из подъезда, перед моими глазами предстал ещё более невероятный пейзаж. Земля покрыта мхом, волнится как задравшийся ковёр, а на ощупь как плюш. И тяжело идти по этим сырым, покрытым мхом, волнам, ступни соскальзывают и ранятся об щепки рассохшихся чёрных крестов, торчащими то тут, то там среди этих волн. Я направляюсь к дереву, расположенному так, словно от него земля расходится кругами, как водная рябь. Ветки дерева скручены, и продолжают скручиваться всё сильнее, медленно, как будто из последних сил выжимает из себя все соки, которые падают каплями. Дерево почти мертво, оно не было старым, на молодом измученном его лице была гримаса страданий, оно обращало на меня красные опухшие глаза, затянутые бельмом, и корчилось от боли, и гнулось стволом и ветвями, выжимая влагу. У его ствола под каплями вздымался молодой росток.
Я остановилась в лестничном пролёте. Возле двери моей квартиры, опираясь одной рукой на косяк, стоял пьяный грязный мужчина и блевал. Он медленно повернул голову в мою сторону, рвотные массы продолжали вырываться из его рта. Он скривил мертвецки-серое лицо в улыбке, гнилые зубы были сцеплены, горло распирало толчками непрекращающейся рвоты, и опустил голову, не отводя от меня взгляда, вроде как поздоровался. И голова оторвалась с грохотом упала на бетонные ступеньки, кое-где проглянул слегка желтоватый череп, появилась кровь, и голова покатилась по ступенькам к моим ногам. Я бы не сказала, что она катилась медленно, я никогда не видела, как катится по ступенькам оторванная голова, но мне кажется, она катилась с достойной для оторванной головы скоростью, и этот момент важен, потому что голова кувыркалась, скатываясь по лестнице, но глаза следили за мной.