В лесу, на море, в небесах - 23⁠⁠

Это повесть-сказка для детей разного возраста.

Тайна

Летучая ладья ходит между странами, у Сереги и Иринки добавляется знаний, и все вроде хорошо, но... Но есть у ладьи с Аленкой какая-то тайна. Первым Сергей почуял странное. Вот возьмем учебники. Лет по двенадцать им, и по ним явно уже учились. Где рожица на полях нарисована, где теорема подчеркнута, где решение карандашом начерчено. Карандаш, правда, стерт потом, но следы остались. Опять же игрушки: у сестры все куклы новые, а вот у брата сабельки и ружья, видно, что пользованные. Верхняя одежда тоже ношеная. И еще... Ладья нет-нет да и проговорится. Ясно стало Сереге, что жил здесь до него еще один мальчик. Поделился он своим знанием с Иринкой, та предложила:

- Давай прямо спросим. Тетя Алена хорошая, она расскажет.

- А почему тогда сразу не рассказала? - Загадка.

В общем, положили ждать до зимы. А зима скорехонько настала. Вот уже и сочельник скоро. Набрался храбрости Серега и в один из вечеров, когда Аленка сидела в кресле с котом Василием на руках, сказал:

- Тетя Алена, - кстати, ребята так и не приучились звать Аленку Аленкой, - мы ведь все знаем. Здесь до нас жил другой мальчик, лет двенадцать назад. Что с ним случилось?

Аленка не ответила. Не ответила и ладья. Лишь канарейка озабоченно пискнула:

- Мы про него не вспоминаем.

- Отчего ж не вспоминаем, - вдруг раздался ясный голос колдуньи, - самое время вспомнить. Был у меня воспитанник до вас, и звали его Иваном. Подобрала я его на Лиговке. Он у собора песни распевал и подворовывал, конечно, когда удавалось. Вот так же, как и вы, он во мне женщину под мороком распознал, и так же, как и вы, согласился быть моим учеником. Позднее сам признался, что начитался Рокамболя и хотел стать знаменитым авантюристом. Но как попробовал морской жизни, открылось у него настоящее призвание. Всю корабельную науку он знал назубок, к зельям же и прочему колдовству сердце у него совсем не лежало. Даже полет его не так увлекал, как мореплавание.

Так что проучился он у меня четыре года, исполнилось ему пятнадцать лет, и мы с обоюдного согласия решили, что, когда вернемся в Питер, я устрою его в Морской Корпус. Да только не вернулся он.

- Про летучего данайца расскажи, - подсказывает ладья.

- Да, про летучего данайца, - кивает Аленка. - Давным-давно царь Одиссей поссорился с богом морей Посейдоном. То ли съел он быков, то ли просто угнал, не помню. А потом еще глаз великану, Посейдонову сыну, выколол. В общем, проклял его Посейдон, и не мог Одиссей вернуться на родину. И все его спутники не могли. И вот, блуждая по морю, они причалили к острову, жители которого находились в постоянном дурмане, поедая семена лотоса. Часть своих друзей Одиссей оттуда успел увести, но немало и осталось, решив, что вечное забвение лучше вечного скитания. Тогда Одиссей оставил им одну из галер, вытащив ее на песчаный берег, как тогда водилось, а сам уплыл.

Так вот эта галера стояла-стояла на песке, ждала-ждала моряков, да так и не дождалась. А вместо этого стала она летучим кораблем, и теперь, словно призрак, летает над океанами. Изредка встречала ее и я. Думала, что это и есть призрак, видение бестелесное, а оказалось иначе.

Иван мой очень Италию любил, это у него с беспризорного детства осталось. Когда он в первый раз увидел, что апельсины и лимоны (дивное лакомство) растут просто на деревьях вдоль дороги, у него дыханье сперло.

- Так вот он какой, рай, - сказал он тогда мне.

Позднее понял, конечно, что никакой ни рай, страна со своими бедняками и нищими, но за это первое волшебное впечатление полюбил Италию навсегда. И мы часто туда наведывались.

Около берегов Италии все и случилось.

Как-то вечером, мы уже спать собирались, показался снова на горизонте летучий данаец и стал сближаться. Ну, я не боюсь - не первый раз вижу, чай. А он все ближе подходит, стал бок о бок и летит рядом. И музыка с него раздается такая...

- Как серебряные струны, - грустно говорит ладья.

- Нежная, манящая. Сперва ее просто приятно слушать было. А потом словно морок на меня упал, не могу пошевелиться, ни слова сказать. И вот смотрю : летит с данайца на нас абордажный крюк и впивается прямо в борт ладьи. А Иван мой, как лунатик, идет прямо к крюку, ступает на канат, что к нему привязан, сходит на галеру и встает у штурвала данайца.

- Только то не штурвал настоящий, а рулевой рычаг, - торопливо вставляет ладья.

- Растаял данаец, как и не было. Только метка осталась, где крюк в борт вошел. С тех пор почти девять лет прошло. В начале я места себе не находила, все металась по морям, искала данайца проклятого. А сейчас вроде отпустило. Ну, что, удовлетворила я ваше любопытство?

Брат с сестрой кивнули. Долго ворочались они в тот день в своих койках. Но под конец уснули крепким детским сном.