В больнице⁠⁠

Когда я лежала в больнице с желудочным кровотечением, то признаюсь честно, что те дни показались мне вечностью, словно они никогда не закончатся. Это было так, будто я находилась не на лечении, а в женской колонии или в тюрьме. Санитары не любили пациентов, и каждое утро, когда они приходили к нам, выливалась очередная порция негатива.

— Ты чего лежишь, Козлова? Морду вытри свою, хотя бы салфеткой, а то тебе ничего не передали, и выглядишь ты неухоженно.

— Мне всё равно, я плохо себя чувствую!

— Плохо чувствуешь? Да, это я с утра устала за вами всеми убирать! — обозлилась на меня санитарка. — Ты лично уже достала, Козлова, ещё раз захочешь в туалет — и судно я тебе не дам, сходи под себя.

— А что я могу? Мне вставать нельзя и шевелиться тоже. Так врач сказал.

— Врач? Ты, видно, поэтому голая лежишь, чтобы врач тебя такой увидел и захотел.

Санитарка подала мне влажную салфетку, но взамен этого она унизила меня на всю палату перед другими пациентами. Мне было стыдно смотреть на людей, и в тот момент хотелось просто провалиться под землю, но я решила молчать.

Услуга по спасению моей жизни оказалась бесплатной, и больница, куда меня доставили вечером на скорой помощи, сказала, что денег с меня они не возьмут, да и у моих родителей денег особо не было. Я претерпела молча все насмешки от злой санитарки и её злые шутки, потому что еле-еле понимала, кто я? И почти не ощущала своего тела.

— Кто все эти люди, и где я нахожусь? — спрашивала в тот момент моя голова. Так я поняла, что сумка с моими вещами, которую мы успели принести из дома, куда-то пропала.

Какой ужас! Неужели меня обокрали?

Подниматься было нельзя, и просить подать судно тоже. Я боялась эту женщину и её гнева, боялась того, что она снова унизит меня перед людьми. Родственников к нам не пускали, и мне успели передать только бутылку газированной воды и шоколадку «Сникерс», но кушать нельзя было ни то, ни другое, потому как я была ещё очень слаба, и врачи боялись повторного кровотечения. Признаюсь честно, что смерти в тот момент я боялась меньше всего. Самый страх был только когда всё началось: мне казалось, что я сгораю изнутри и было больно, а затем — какая-то паническая атака по всему телу. Затем я уже не понимала ничего, но видела только, что вокруг меня очень много медсестёр, которые вводят какие-то препараты, делают уколы и ставят капельницы. Многие бы сказали, что я должна была быть рада, что осталась жива, но когда я находилась посреди палаты и сидела голая напротив открытых дверей, где ходили люди, и вдобавок меня унижали санитарки, выставляя чуть ли не последней проституткой из-за низкой оплаты больничного труда, то почва просто ушла из-под ног. У меня не осталось сил позвать на помощь, чтобы меня хоть кто-то обнял и утешил.

До врача этот скандал всё-таки дошёл. Вечером он появился и сказал, чтобы пациентам выдали тёплые одеяла. И вот я наконец-то лежала в тепле. А после этого происшествия, уже не надеясь ни на чью помощь и не обращая внимания на сильную тошноту, пошла в туалет. Уколы мне не помогали, а этот их церукал — просто ерунда. Мой желудок был пустой, а сознание всё ещё затуманенное, и сквозь эти чувства я впервые нащупала почву под ногами.

— Вы куда, девушка? Вам же нельзя вставать? — спросила меня дежурная медсестра.

— Мне всё равно, — ответила я.

В больнице я пролежала где-то пять дней, и это почти со стопроцентным прогнозом, что подобное кровотечение повторится вновь не пройдёт и года. Но я уже не слышала все их угрозы и проклятия в свой адрес. Мне просто очень хотелось домой, надеть любимое платье, взять в руки мобильный телефон и увидеть мою семью.