Триумфальное шествие артиллерии. Часть 2.
Вместе взятое это придаёт орудию той поры — и большому, и малому — характерный вид двух цилиндров разного диаметра с ребристой поверхностью, составленных основаниями. Кроме того, в последней четверти XIV века появляются орудия той же общей конструкции, но со съёмной зарядной камерой — фоглеры.
Основной вид лафета для тяжёлого орудия той поры – это платформа из деревянных балок с упором для гашения отдачи. Хотя стрельба из большого орудия не интенсивна, деревянные части лафета приходится заменять раз в 3–4 дня. Ствол крепится к платформе обручами и канатами. Средние орудия также устанавливаются в глубокую продольную выемку в массивном деревянном брусе. Задняя часть просвета между стволом и деревянными стенками заливается «на два пальца свинцом, дабы отдача была мягче». Переднюю часть такого бруса могут поднимать на массивные деревянные опоры для наводки по вертикали. Мелкие и ручные пушки устанавливаются на деревянные станки или крепятся к деревянным брусам или железным штангам-«хвостам».
Снаряд, как и прежде, — это свинцовое ядро (пуля), картечь, а для более крупных орудий — каменное ядро. Пушечные стрелы «карро» к концу XIV века выходят из употребления.
Примерами типичных для описываемого периода орудий могут служить «Штейрская бомбарда» и «ленивая Матильда» — пушки, изготовленные немного позже, но сохранившие основные конструктивные особенности своих предшественниц.
Бомбарда-мортира, изготовлена в Штейре примерно в 1420-е гг. (по современным данным; ранее датировалась 1350–1380‑ми гг.). В XVI веке захвачена турками, в XVIII веке отвоёвана австрийцами и возвращена в Вену. Своеобразная австрийская царь-пушка — неизвестно, применялась ли она в бою хоть раз.
Ствол железный, ковано-сварной; длина 2,9 м, масса 1,1 т. Конструкция трёхслойная. Внутренний слой из 29 продольных брусов образует канал ствола, промежуточный слой внешним диаметром до 100 см собран из 32 брусов, уложенных параллельно, внешний слой — 13 обручей. Кроме того, 3 дополнительных обруча насажены на ствол, и 4 — на зарядную камеру. Зарядная камера несъёмная, коническая; диаметр 28/20 см. Ствол снабжён погрузочными и установочными кольцами и крюками.
Калибр орудия 88 см у дула. Если считая ядро сделанным из песчаника, масса снаряда такого калибра составит около 725 кг. Зарядная камера вмещает 124 кг пороха, но практически заряжали примерно 3/5 этого количества; таким образом, соотношение масс ядра и пороха примерно 10:1. Расчётная дальность стрельбы на возвышении 45° 800–900 м, но, скорее всего, она была меньшей.
Это одна из первых удачных крупнокалиберных литых бронзовых бомбард. «Ленивая Матильда» сделана в конце первого десятилетия XV века в Брауншвейге. Переплавлена в 1787 году и известна только по гравюрам XVIII века.
Ствол калибром 67 см (расчёт по изображениям); длина 10⅓ фута, вес 18 000 фунтов. Снаряд — каменное ядро в 600 фунтов с пороховым зарядом 52 фунта. Дальность стрельбы до 3300 шагов, т.е. до 2 км.
Примерно в последней четверти XIV века появляется конструкция орудия, заряжаемого порохом посредством съёмной зарядной камеры. Такие камеры выделываются в количестве двух-трёх на одно орудие, что позволяет вести сравнительно частый огонь. Одно из названий этой конструкции — фламандское «vogheleer» («птицелов») — в дальнейшем входит во французский и немецкий языки. Известно оно и в Западной Руси XV–XVI веков.
Поскольку камера для большой пушки весит значительно и требует качественной обтюрации, такая конструкция используется лишь для относительно некрупных калибров. Совсем не используется она и в ручном оружии – надёжное запирание канала ствола техническими средствами той поры невозможно. Редкие исключения особой выделки лишь подтверждают общее правило.
К концу XIV века появляются и многоствольные установки. В первую очередь это подвижные полевые заграждения-рибальды, снабжённые (дополненные) несколькими малокалиберными стволами. В дальнейшем рибальды (орга́ны, соро́ки) рассчитываются, в первую очередь, под пушки и лишь дополняются остриями-«копьями», или же острия исключаются вовсе. Уже в 1409 году 40-ствольный орга́н («Orgel») есть в арсенале Вены.
Притом, однако, ни рибальды в английских источниках 1345–1347 гг., ни фламандские рибодекины 1382 г. огнестрельных стволов не имеют. Ошибка в истолковании летописей, согласно которой их считают огнестрельным оружием, была сделана, скорее всего, в XIX веке и до сих пор переписывается из книги в книгу. Английские рибальды делаются плотником и несут по «10 копий железных», а фламандские, как их описывает Фруассар, это «высокие двуколки, обитые железом и снабжённые длинными остриями спереди».
Как говорилось ранее, почти все европейские пушки начальной поры – это достаточно малые по размеру орудия (нижний предел веса доходит до 5 кг), стреляющие свинцовой пулей либо стрелой-болтом («карро»). Даже оружие, носящее позднейшее название ручного — «склоп», — встречается уже в 1331 году.
Чтобы получить действенное ручное оружие, требовалось ещё более уменьшить эти орудия в размере, увеличить силу и точность их огня и быстроту перезарядки. В 1364 году город Перуджа выделяет средства на закупку «500 пушек длиною в ладонь, пробивающих доспех». Эта дата и считается датой появления ручной пушки или ручной бомбарды, предшественницы ружья. В 1380‑х гг. ручные пушки уже известны во всех краях Европы и активно используются.
Кроме того, в итальянском языке за ручной пушкой уже с 1399 года (архив города Болонья) и примерно на столетие закрепляется название «sclopo» и производные от него («schioppo», «sclopetto», «escopette»). Буквально это слово означает «(сильный, громовой) хлопо́к»; в немецком языке XIV века известен аналог этого названия — «Knallbüchse» (буквально «бабах-пушка»). Реконструкторы знают, что выстрел из реплики короткоствольной ручной пушки действительно напоминает хлопок (от которого даже у зрителей поодаль закладывает уши).
Чтобы у историков было больше работы, сохраняются и нечёткие употребления названий «пушка» и «бомбарда». Ещё позже, с появлением на ручном оружии замко́в, примитивные образцы могут называться «ручными трубами» (нем. «Handröhr»).
Ранее упомянутая осада крепости Одруйк (1377) есть первый случай, когда применение артиллерии решает успех осады. В 1380 году гарнизон замка Леонштайн на реке Штайр, бывший «гнездом рыцаря-разбойника брата Рорера» и считавшийся неуязвимым, сдаётся на милость герцога Альбрехта III, попав под обстрел «невиданными ранее» каменными ядрами из «пороховых ступ» (т.е. крупнокалиберных короткоствольных бомбард). Подобного результата удаётся добиться герцогу Фридриху (1426) при осаде замка Грайфенштайн под Боценом (Больцано).
Осада Оденар (1382), хотя и не завершена из-за подхода войска французского короля, оказывается первым случаем, когда артиллерия пробивает брешь в стенах укрепления. При осаде Рупрехтом Пфальцским замка Танненберг в Гессене (1399) «великая франкфуртская пушка» делает лишь два выстрела 825-фунтовыми (в других источниках — 350-фунтовыми) каменными ядрами. Первый пробивает стену, второй образует в ней брешь, после чего гарнизон сдаётся. Впоследствии замок был срыт, что позволяет считать эту осаду первой осадой с применением артиллерии, приведшей к полному уничтожению крепости.
Осада с применением пушек успешна далеко не всегда. Сказочный погром английских крепостей во Франции состоится лишь в 1440‑х–1450‑х годах. В 1390 г. великий князь литовский и русский Витовт вынужден снять осаду Вильны, так как в его войсках «от пушек много полегоша». В 1393 г. войско Новгорода бросает пушки после неудачной осады Пскова. В 1404 г. тот же Витовт вынужден снять после семи недель осаду Смоленска, «ничтоже успев граду», ибо «велми крепок град Смоленск».
Много неудачных осад известны ещё в 1420‑х–1430‑х во Франции. Зачастую такая неудача напрямую связана с применением защитниками малокалиберной артиллерии и ручного оружия. Так, в 1370/1371 г. при осаде Пизы «на стенах стояли добрые арбалетчики и много бомбард. И люди мессира Джованни, завидев бомбарды, отступили с поля и бежали в страхе». Гарнизон Орлеана при осаде 1428 г. использует лишь средние и малые пушки.
В полевом сражении огнестрельное оружие XIV века показывает себя значительно хуже (если не считать спорного бегства генуэзцев под Кресси в 1346 г.). В 1382 г. на поле Беверхоутсфельд встречаются войска города Гент, восставшего против графа фламандского, и города Брюгге, державшего сторону графа. Как пишет Фруассар, вначале «брюггцы стали стрелять в них [гентцев] из пушек; и тогда гентцы разрядили в тех [брюггцев] три сотни пушек одним залпом, и обошли их… и ворвались с криками «Гент!» в их ряды». Последующее бегство брюггцев, по описанию Фруассара, было вызвано не столько потерями от огня, сколько именно этим обходом и «неожиданным» появлением «прямо в их рядах» гентских отрядов «с таким множеством пушек».
Понятно, что пушки, о которых речь, были ручными или, по крайней мере, переносными, поставленными на лёгкие двухколёсные тачки или треноги. Бургундский лафет, позволяющий по-настоящему быстро перемещать пушку по полю боя и метко стрелять с колёс, не появится ещё три четверти века
В битве гентцев с французским королевским войском под Розебек (1382), последовавшей за незавершённой осадой Уденар, фламандцы дают залп по рядам французов «из бомбард и пушек большими стрелами с бронзовым оперением; и так началась битва». Однако, хотя французы и «отшатнулись на шаг и ещё полшага… убиты выстрелами мессиры де Ваврин, Морель де Алевин, Жак д'Эре», но перезарядить пушки уже нет возможности, и в рукопашной фламандцы терпят жестокое поражение.
В 1385 г. под Альжубаротой кастильское войско обстреливает ряды португальского из 16 лёгких пушек (раньше считалось, что из 16 больших бомбард). Португальцы терпят некоторый урон, но боевого порядка не ломают.
Можно отчасти согласиться с Кирпичниковым, когда он пишет: «Неправы те, кто говорит о существенном влиянии огнестрельного оружия на военное дело уже в ранний период его применения, т.е. во второй половине XIV в. и начале XV в.». Верный признак его правоты — почти полное отсутствие изображений огнестрельного оружия в изобразительных источниках, которые надёжно относятся к XIV веку. На рукописных миниатюрах той поры вооружённые холодным оружием осаждающие обстреливают укрепления из машин-требюше, ведут подкопы и рушат стены кирками, взбираются на стены по лестницам. В изображениях полевых сражений мы видим столкновения двух «стальных стен», а также луки и арбалеты.
С другой стороны, огнестрельное оружие всё же помогает добиваться вполне осязаемых военных успехов — и это не остаётся незамеченным современниками. Как говорит средневековый немецкий стишок:
«Венеции мощь, Аугсбурга блеск, хитроумие Нюрнберга, Страсбурга пушка, золото Ульма — вот кто миром правит».
Новая техника оказывает существенное влияние и на общественно-политическое устройство средневековой Европы. Как отмечает «История немецкого народа» XIX века: «…[имея огнестрельное оружие] города сравнялись по силе с князьями». Именно эти события становятся предвестниками самой возможности Реформации и возникновения национальных (буржуазных) государств.