Три пера⁠⁠

Стихов я писать не умею. Другие, некоторые, умеют, а я - нет.

Если вы не встречали людей, которые умеют писать стихи, вам очень повезло. Я - встречал, мне не повезло. Это сильные духом люди, гегемоны рифм, амфибрахий, лирических аллюзий и поэтических аллитераций.

Однажды меня спросил один поэт: "А как ты пишешь стихи?" "Ну, как-то так..."  неопределенно ответил я.

- Написал, а дальше что? - не отставал поэт.

- А ничего, пусть себе лежит, может кому-нибудь когда-нибудь сгодится, хотя и не факт.

- Неправильно ты пишешь стихи! - констатировал он. - Когда я пишу стихотворение, заметь, пишу, а не сочиняю, стихотворение, а не стих, я - работаю. Не так - написал и бросил, а, написал, перечитал, почеркал, перечеркал, убавил, прибавил, переписал и - опять двадцать пять. Ты, небось, сидишь за компьютером и вымучиваешь строчки? А стихи - требуют пера и вдохновения, вдохновения и пера!

- Три пера, - пробормотал я.

- Что? - осекся он.

- Ничего-ничего, продолжай!

- Показательна сама механика творчества, - сказал он. - Вот я, например, когда пишу, хожу по комнате, руки за спину, долго хожу, и вдруг – ррраз - бросаюсь за стол, и пишу, пишу, пишу. А затем - опять из-за стола, и - новый бросок. Стихи вымучивают меня до состояния полной выжатости. Я не могу ни есть, ни пить, ни спать, пока не выплесну из себя себя же. И вот - на бумаге остается часть меня, но - она живет самостоятельной жизнью, мне почти уже не подвластной. Но это еще не все - я возвращаюсь к стихотворению вновь и вновь, ежечасно, ежеминутно, минуты складываются в месяцы и годы, я оттачиваю ритм, рифму и смысл, я творю, долго, мучительно, растрачивая себя и нервируя окружающих, зато из под пера выходит отточенное, полное аллитераций, аллюзий и амфибрахий стихотворение, которое будет жить... [вечно, па-рам]".

 - Я кончил! - хотелось завершить мне его пламенную речь, но я промолчал, потому что поэты - они легко ранимые люли, не то, что мы - покурить вышли.