Темная сага (15)⁠⁠

ГЛАВА IX

— Что это? — Шихов смотрел на каменный диск с явным недоверием.

— Это путь к городу. К цитадели, — Авелион откидывал ногой столетний мох, которым успел порасти круг, испещренный древними письменами.

— Ты притащил меня в эту глушь, чтобы показать вот это?! — Оставив покои Кракатау, Авелион привел Дмитрия в самые глубины березовой рощи, что окружала собор Владыки.

— Лишь немногие знают о двух каменных дисках. Один здесь, другой невдалеке от города, — парень стряхнул последние остатки древней земли. — Идти пешком до цитадели слишком долго, но благодаря кругу мы перенесемся туда за считаные секунды, правда…

— Ну что еще?

— Тебе лучше закрыть глаза.

— Это почему же?

— Диск… — Авелион пытался подобрать слова, — он как бы… не совсем искусственный.

— Что это значит? — Шихов отшатнулся от камня.

— Это организм. Встанем в центр круга, он поглотит нас и возродит у города.

— Что-то я не пойму, ты говоришь, что…

— Извини, Дмитрий, нет времени на болтовню! — Авелион ухватил Шихова за рукав и притянул к себе в центр круга.

Прямо под ногами раскрылась плоть, он не видел, как это действует, зато почувствовал влажное дыхание, идущее снизу. Когда Дмитрий сообразил, что его тело поглотило некое животное, он попытался ухватиться за скользкие стенки, но пальцы лишь увядали в зловонной слизи. С закрытыми глазами, завернутый в плащаницу страха, он проваливался вниз по теплому туннелю органики. Секунды спустя Шихов услышал причудливую музыку, что доносилась от источника, к которому он так стремительно падал. Затем мелодия превратилась в запах спелой вишни и стрекот роя стрекоз, и, наконец, он открыл глаза.

Все внешние шумы сменились на утробный гул, теперь он стоял на морском дне.

Удар сердца. Если он сделает один вдох, то бездна ворвется в его легкие.

Две отрубленные человеческие головы лежали на песчаном плато и нелепым взглядом изучали его. Свежая кровь от их ран поднималась ввысь, словно шелковый дым сигареты.

Удар сердца, и Шихов, подхваченный подводным течением, скоротечно пронесся между кровавыми столбами, затем он не выдержал и сделал вдох…

… — Ну что, ты в порядке? — Авелион помог ему подняться с каменного круга.

Чистый воздух заполнил его организм вместо ожидаемой соленой воды.

— Твою мать! — он никак не мог надышаться. — Лучше бы пешком пошли, дьявол!!!

— Возможно, это путешествие и происходит диким образом, но, поверь мне, с нами бы ничего не случилось, — проводник присел возле дерева.

— Еще б немного, и я бы сейчас кормил рыб рядом с головами покойников.

— Эти головы — два божества, поглощенные когда-то монстром Кардинала. Их сила настолько могущественна, что даже после смерти они превратили чудище в живой проводник по землям ада. Погребенные в погребенном.

— Очень интересно, — Дмитрий был голоден, а пережитое пребывание в чужеродном теле только подгоняло аппетит. — Знаешь, когда-то я читал новеллу «Вмурованные», и, похоже, сейчас понял, как себя чувствуют ее персонажи. А пока ты меня не втянул в какое-нибудь новое «приключение», может, перекусим?

В безмятежном лесу вблизи города Жизни, где очутились путники, сейчас повелевали ночь, луна и отчаянье. Лиана не знала что делать, ведь город отверг ее помощь, предпочтя остаться в объятиях девы Облаков; Гильдин предал свой мир, Кракатау не сдержал обещаний; смыслы жизни ускользали из рук, как талый снег в весеннем возрождении. Невнятные обрывки памяти подошли близко к запретной черте, порой Лиана понимала: если она вспомнит правду, то это убьет ее, возможно, мужчина с ребенком были для нее чем-то большим…

— Вы напугали меня, — в поисках веток для костра Шихов скорее ожидал наткнуться на какое-нибудь чудовище, чем на красивую девушку.

— Вы тоже не особо меня обрадовали, — бродя по лесной чаще, закованная в глубокие раздумья, она не сразу обратила внимание на фигуру человека, что шел ей навстречу. Возможно, подсознательно она видела его и вероятность угрозы, но когда вокруг рушатся последние надежды, не лучше бы предоставить все на волю случая?

— Гм…

Она вопросительно смотрела на Дмитрия, хотя казалось, что девушка вот-вот заговорит сама и избавит незнакомца от колебаний, но она решила выслушать его первым.

— Э… Ну прямо даже не знаю, что сказать, — первое впечатление неожиданного появления исчезло. — Если я расскажу, как и почему очутился здесь, то, скорее всего, вы мне поверите. Правда?

— Правда, — улыбнулась она. Похоже, этот человек не посланник Кракатау или Каролины. Тогда кто он? — Вы не похожи на грешника или прислужника ада. Что вы делаете здесь?

— Хороший вопрос, вот только с чего начать?

— Лиана? — Авелион появился вслед за Дмитрием.

— Ты знаком с ней? — спросил Шихов.

— Конечно, — «созданный для покаяния» с осторожностью подошел к девушке. — Это Лиана, шпионка Кракатау, она исполняет его мелкие поручения.

— Больше нет. Он предал меня.

— И что же ты делаешь здесь, рядом с городом?

— Владыка хочет разрушить его, завтра утром войско нападет на город. Я всего лишь хотела предупредить их; они выслушали меня, но не позволили остаться.

— Как мы можем верить тебе? — Авелион повернулся к Дмитрию. — Быть может, Кракатау прислал тебя шпионить за нами…

— Будь так, разве я выдала бы себя? Может, лучше поговорим о тебе?

— О чем ты? — Авелион вновь обратился к девушке.

— Я знаю о проклятых душах, заключенных в тебе, и о человеке, который может попросить за них, чтобы души нашли пристанище.

— К чему ты клонишь?

— Я так полагаю, что ты нашел его, — она перевела взгляд на Шихова. — Но зная Кракатау, я уверена: ему показалось мало того, что он пришел и попросил. Наверняка Владыка потребовал нечто большее. Если так, то я согласна помочь вам в ваших поисках.

— Допустим, но зачем?

— Кракатау клялся вернуть меня в мой мир, но не выполнил договор. Если он поступит так же с вами, то мы сможем призвать его к ответу перед огненными змеями.

— И как же?

— Демон Осени, Люций, — сказала девушка.

— Ты с ума сошла! — вспылил Авелион.

— О чем она? — спросил Шихов.

— Люций — это существо, обитающее в аду, но его никто не видел. Он частица белых богов, через него Кракатау разговаривает с ними. Прийти к демону Осени — это значит подписать себе смертный приговор.

— У нас все получится! — уверенно ответила Лиана. — Если Кракатау обманет вас, то нам будет что сказать Люцию.

— Но как ты собралась найти его? Ведь это может сделать только Владыка.

— Не я, а вы найдете его.

— Что?

— Иногда я подслушивала разговоры Кракатау… Он наверняка поручил вам отыскать кинжал Альянса. Ведь так?

— Да, ты права.

— Этот кинжал и есть дорога к Люцию.

— Продолжай, — Авелион заинтересовался рассказом девушки.

— Так я с вами? Я могу помочь вам, — теперь у Лианы была новая зацепка за жизнь, цель сменила отчаянье, жажда пришла на место пустоты, больше не придется стоять напротив закрытой двери прошлого, по крайней мере на какое-то время.

— Как ты думаешь, мы можем доверять ей? — он обратился к Дмитрию.

— Наш выбор невелик, но, думаю, можем, — Шихов улыбнулся девушке.

ГЛАВА X

Львиные шкуры, накиданные в беспорядке посреди до блеска отполированного пола, освещались лунным светом и желаниями Каролины. Она расположилась на шкурах в центре мраморного балкона, откуда открывался головокружительный вид на город. Царство лежало у ее ног. Диск луны, на четверть сокрытый Верхним вулканом, озарял сладострастие девушки и мир, что ей покорился. Стелло вошел на открытую террасу и, вдохнув прохладный воздух, приблизился к деве Облаков.

— Она ведь права. Ты и я знаем это, — он сел рядом с ней, обняв за талию.

— Зато у нас есть ночь, — Каролина провела ладонью по его груди. Даже сейчас ее прикосновения будили алое пламя.

— Неужели это конец царства? — он поцеловал ее руку.

— Главное — это часы до рассвета, которые остались нам. Твой народ знает, он будет сражаться до последней капли крови. Сегодня ночью мы все должны насладиться телом.

— Ты права. Возможно, уже завтра у нас не будет тел, наш мир превратится в воспоминание. Но я попытаюсь отстоять его, чего бы мне это ни стоило.

ЧАСТЬ X. БУРЯ И ПЛАМЯ

ГЛАВА I

Утром гигантское чудовище прорвалось в город, прокопав себе путь под оборонительной стеной. Сбивая базальтовые скульптуры с золотых пьедесталов, опрокидывая триумфальные стелы, монстр, напоминающий гусеницу, распался на две тысячи изувеченных воинов. Основная часть войска во главе с Кардиналом двинулась к дворцу повелителя города, Гильдин же с небольшим отрядом решил испробовать вкус крови в одном из первых домов, что попался ему на пути.

Первым в жилище вошел солдат, чья плоть бесконечно поедалась червями. Срывая когтистыми лапами шелковые занавеси, он наконец-то добрался до гостиничного зала, где, поедаемая страхом, ютилась загнанная семья. Из-за своих древнеримских одежд и красивых тел они виделись людьми, но причудливые лица с щупальцами вместо глаз уродовали внешности этих испуганных существ.

Гильдин проследовал в семейную обитель, сопровождаемый солдатами и твердой решимостью. Эти странные лица смотрели на него. Чего они ожидают? Пощады? Если смерть — это пощада, то они получат ее; он должен, бог должен.

Человек в черной одежде взял ее сына — грудного ребенка, невинное дитя, рожденное несколько дней назад.

— НЕТ!!! — закричала женщина.

— Заткни ей рот! — приказал человек в черном.

Последним, что она увидела, было чудовище с забинтованным ртом, оно занесло над ней булаву, а затем все вокруг превратилось в белый туман. И только размытый силуэт человека в черном с ее ребенком на руках стоял перед глазами. А затем пришла пустота, чистая, как голос ангела.

Какое-то время Гильдин держал младенца. Глядя на него, он сомневался. Он видел, как семья пала перед ним на колени, они умоляли, они готовы были отдать свои жизни за ребенка, но Виктор не слышал их, напряжение лишило его способности воспринимать звуки. Только он и существо в его руках, все остальное — бездушие и глухота. Если позволить частице жалости сломать себя, то все будет кончено… Главное, не пропустить это через душу, иначе рожденный бог будет нелеп и ему понадобится исповедник вместо целой вселенной.

Одной рукой Гильдин поднял малыша над головой, другой вспорол его тело от горла до паха. Он сам крестил себя кровью, как и подобает палачу.

Слух вернулся к нему спустя несколько секунд, вместе с криками странных существ. Они были безумны, ведь смерть младенца лишила их рассудка. Создания бросились к Гильдину, невзирая на алебарды своих мучителей. Один из пленников вырвал маленькое тельце из его рук и тут же был повержен сталью, убийцы не стали дожидаться приказа подполковника, они сбили с ног пленников и начали рубить тела.

Красная каша залила весь пол, он шел по ней к выходу. Виктор смотрел на свои руки как на нечто чужеродное: неужели он убил ребенка? Пусть даже не такого, как дети его мира, но то было еще дитя. Нет, это правда; первое дело свершилось, остальные пойдут легче. То, что он смог это сделать, доказывало его возможность перешагнуть через себя, тяжело только вначале. Страшное внутреннее смятение давило и тянуло вниз, но предвкушение награды одержало верх, он сохранил трезвость ума, битва с самим собой была выиграна. Вопрос был в том, кто выйдет победителем в войне: человек или Жажда.

Он вышел на пылающую огнем улицу и прислонился спиной к колонне. Когда его затылок почувствовал холодный камень, он полностью пришел в себя. Два палаша в руках предавали больше уверенности, чем армия за спиной. Невзирая на опасность, Гильдин бросился в самую гущу уличной баталии.

Бешеные волчьи морды, голоса насекомых, уродливые маски — все кружилось в диком водовороте битвы. Жители города оказали сопротивление: горящие стрелы, кипящая смола, свирепость в душе — они не собирались сдавать свою обитель так просто. Первой на него набросилась тучная женщина с десятком крысиных морд, что росли у нее из рук, оскаленные пасти попытались укусить Гильдина, но удар палаша в живот остановил ее. Затем со спины к нему попыталось подкрасться существо с крабьими конечностями, в одной клешне оно держало голову его солдата. Виктор с размаху отсек половину тонкого туловища неприятеля.

Сумев расправиться еще с несколькими противниками, он услышал дикий рев за спиной. На вершине стены двое великанов опрокинули на головы воинов громадный котел с кипящей смолой. Раскаленная жидкость обрушилась вниз, плавя булыжники под ногами и смывая черной волной жизни с кровавой площади. Отрубив руку человекообразному монстру, что стоял у него на пути, Виктор запрыгнул на позолоченные ступени, ведущие к одному из домов. Искалеченное чудовище унесла кипящая жидкость вместе со всеми участниками бойни. Только Гильдин успел встать над черной волной, которая отправила за угол вопли и обожженные тела.

Ему нужен был небольшой отдых. Задыхаясь от нервного напряжения и паров смолы, он вошел в дом, чьи ступени спасли его жизнь. Легкие бесконечно требовали воздуха, он цеплялся за каждый вздох, как утопленник хватается за веревку.

«Спокойно, — говорил он себе, — это только начало, не время раскисать».

Обстановка внутри располагала к покою, и даже более того: эротические фрески и картины, что занавешивали все стены, разнообразные ложа, щедро расставленные во внутренних покоях и осыпанные лепестками роз, говорили о принадлежности этого дворца к любовному заведению. Чье-то неровное тяжелое дыхание доносилось из приоткрытой двери возле широкого зеркала, обрамленного серебром. Стараясь ступать как можно тише, подполковник подкрался к двери и заглянул в узкое пространство.

Судя по роскошному одеянию и откровенным татуировкам, что покрывали его торс, этот человек был хозяином дома. Но почему же он лежит на животе с выставленными вперед руками и пытается ухватиться за ножку стола? Гильдин заметил что-то, что пряталось в темном углу и, похоже, держало за ногу незадачливого владельца храма. Исполненный ужасом взгляд блуждал по комнате в поисках какого-нибудь оружия, но кроме краешка ковра больше ничего не могло попасть в его руки.

Виктор пригляделся в темноту — бесформенный силуэт бурлил бесформенным желанием, существо, притаившееся в углу, не просто хотело убить хозяина дома, оно хотело наполнить им себя, забрать его лимфу, забрать его ногти, оно молчаливо тянуло тело в свое укрытие. За окном комнаты расправы пролетело какое-то горящее заживо животное, и в этой мимолетной вспышке Гильдин рассмотрел ее. Она сидела в ванной, по грудь погруженная в жидкость, взятую у мертвых, ее перекинутые через край руки крепко держались за стопы содомита. Несколько лент, которыми была обмотана ее голова, сползли с подбородка, обнажив уродливую челюсть искривленной формы, но с упругой молодой кожей на кости. Фигура Регалия видела Гильдина и желала, чтобы он наблюдал за дальнейшим…

Когда все закончилось, Гильдин закрыл дверь, оставив ужас по ту сторону. После того, что он увидел, его вряд ли можно будет чем-либо удивить, а может быть, понимание придет позже? Если так — пусть ад смилуется над ним.

Оставив храм любви, он отправился вдоль улицы по обожженному булыжнику. Из недр вулкана, что застыл над головой, донесся первый тяжелый гул. Похоже, легенда начинала претворяться в жизнь, город стоял на грани падения.

Стрела со свистом пронеслась над его головой, увлекая за собой черный берет. Гильдин обернулся. Прямо на него бежал монстр, похожий на кенгуру, из его развороченного чрева выступал человеческий торс без кожи, в руках окровавленный выродок держал лук. Он хотел натянуть очередную стрелу, но Виктор бросился навстречу чудовищу. Когда до столкновения оставались доли секунды, он пригнулся и подсек мощные ноги твари наточенными лезвиями палашей. Лязг металла о камень, рык создания и звук его ломающихся костей пронеслись по пустынной улице. Здесь это был последний бой, теперь главное действо разворачивалось вблизи дворца Стелло.

ГЛАВА II

Они наблюдали за городом с того самого холма, на котором несколько часов назад стоял Гильдин. Казалось, что пожары и крики битвы вырвали всю землю под ногами и вознесли ее к небесам. Безмерное облако дыма застыло над городом, скрыв в своем чреве Верхний вулкан.

— Вот это да! — воскликнул Шихов. — Как мы попадем в цитадель, здесь же идет война?

— Неподалеку от города есть колодец, — сказала Лиана. — Если Смотритель позволит нам, мы сможем пройти по подземному желобу, по нему пресная вода доставляется в город.

Лишь изредка он покидал подземелье; большую часть жизни это существо провело, блуждая по темным туннелям. Столетиями он прокладывал новые пути для жизненной субстанции; искал фонтаны, бьющие из стен, если уровень воды падал; уничтожал завистников, которые пытались ядом загрязнить колодец. Загробное дыхание темноты и поиск журчащих потоков составляли суть его жизни; многокилометровая сеть подземного водовода была его домом, и только вечная засуха могла умертвить Живущего в Попрании.

Жерло колодца выступало всего на метр от земли, тогда как его глубина составляла около двух сотен метров, он был выложен из каменных блоков песочного цвета и находился на небольшом участке пустынной земли к югу от города.

— И как же мы заберемся туда? — Авелион заглянул в бездну. — Нет, это невозможно! Мы либо переломаем себе шеи здесь, либо утонем в подземных туннелях.

— Они не настолько глубокие, — возразила девушка. — У нас нет выбора, мы не сможем пройти сквозь битву, а это единственный шанс; к тому же скоро цитадель будет разрушена, нужно поторапливаться.

— И где же смотритель колодца? — оживился Шихов. — Я так полагаю, без него мы не сможем залезть в эту хреновину.

— Он сам придет, — Лиана испытала легкий озноб, что прошел по коже, — он был рядом.

Дмитрий не сразу поверил своим глазам, но грязная жидкость, которая стала сочиться из трещин колодца, стремительно обретала форму. Мерзкая масса смешалась с песком, а затем рванула вверх, как нечто живое, накрытое покрывалом и восстающее из земли. Двухметровая бесформенная туша обрела окончательный вид за считаные секунды, и теперь грязь явила себя в виде высокого человека, скрепленного тысячами кожаных ремешков и застегнутого на все застежки. Его руки были закованы в металлические налокотники с длинными шипами, а голова обмотана широким ремнем, что скрывал лопнувшие глаза. Его рот заменяла страшная оскаленная пасть с четырьмя длинными клыками.

— Это оно следит за питьевой водой? — спросил Шихов, пятясь назад от Смотрителя. — Какая-то антисанитария получается.

Чудовище не двигалось с места, в нагнетающем молчании оно поочередно переводило незримый взгляд с одного человека на другого.

— Не шевелитесь… — Лиана шагнула к монстру.

— Я слышал о Смотрителе. Чтобы он не тронул нас, нужно назвать его имя, — тихо произнес Авелион.

Девушка стояла прямо перед ним, двое мужчин бездействовали за ее спиной.

Вначале он займется той, что способна дарить жизнь, с терпимостью и усердием он вырежет ее чрево и взрастит в нем новых Искателей воды, а мужчины пойдут на корм его детям. Он делал подобное не единожды. Остается только взять за горло эту троицу… Что это? Что она делает? Зачем она говорит это слово? От этого имени голову сдавливают железные тиски…

— Дьявоболикум, — произнесла Лиана. — Имя твое Дьявоболикум.

Монстр послушно подошел к колодцу и забрался в его жерло.

— Откуда ты знаешь это имя? — спросил Авелион. — Столько существ сгинуло в его катакомбах, если бы они знали…

— Все же некоторые выходили целыми. Это имя назвал мне хранитель книг в библиотеке Кракатау, ведь когда-то я была на другой стороне.

Держась за внутренние стенки колодца, чудище принялось за работу. Оно ломало собственные кости, выкручивало суставы, меняло местами ремешки на изувеченном теле, окропленные кровью, невыносимые крики боли неслись из храма чистой воды.

— Я не могу этого слышать! — Дмитрий подошел к Лиане. — Что оно делает?

— Дорогу.

Превозмогая жуткое отвращение, они зашли на кусок плоти, который перекрыл собой колодец: бесформенное тело, кишащее беспорядочно застегнутыми ремешками и исторгающее из себя жалобные мольбы.

— Оно плачет, — Шихов с ужасом смотрел вниз. — Это невыносимо, что за чертов мир!

— У нас нет выбора, — Авелион вынул из кармана плаща фосфоресцирующий кристалл.

Между тем боль под ступнями погрузила их в темень колодца. Уходящее вниз чудовище увлекло за собой путников; с каждым движением светлый обруч над головой сжимался, темнота кропотливо влилась в солнечный свет, и только кристалл Авелиона позволял видеть во мраке. Выяснилось, что стены, уходящие вверх, увековечили бесконечное число гравюр с подробным описанием жизни Дьявоболикума; дабы не смотреть на отвратительные сценки, путники предпочли опускаться на дно в полной темноте.