Так себе революция
Сегодня Гоша пришёл на работу, неприлично опоздав на три часа. Честно говоря, всем было плевать на то, что он задержался, даже директору, ведь Гоша занимал самую бесполезную должность в Сбербанке: оператор службы поддержки.
В день Гоша принимал обычно не больше двух заявок, остальное время до него просто не могли дозвониться. Как правило, он уделял клиентам не больше десяти секунд и переключал их на других специалистов, а сам до конца рабочего дня рубился в «косынку» или «минёра». Зарплату он получал бонусами «Спасибо», на них питался в Бургер Кинге, на них же заправлял свой старенький мопед, ими расплачивался в онлайн-кинотеатре, куда водил свою возлюбленную Дашу. Коммуналку Гоша не платил, так как жил у Даши, а та, в свою очередь, жила у директора и была его дочерью. Собственно, так Гоша и попал в Сбербанк.
Никого не интересовало, почему парень так сильно задержался, но он почему-то решил, что обязан поделиться своей историей с каждым и, взяв очередной талон в электронной очереди, Гоша подходил к одному из своих коллег и затягивал свой рассказ на полчаса.
— Не поверишь, вчера ко мне приходил самый главный, — вальяжно развалившись на неудобном кресле затягивал Гоша.
— Андреич, что ли? Так вы с ним в одной квартире живёте, я бы ещё поспорила: кто к кому приходил, — смеялась менеджер Екатерина.
— Да какой Андреич! — не разделил юмора Гоша. — Я же говорю, самый главный! — он благоговейно поднял палец к верху.
— Что, сам Греф?! Он к вам в гости заезжал?! — изобразила искреннее удивление уставшая за утро девушка.
— А это кто?
— Ну ты даешь, — девушка закатила глаза, и показала на фамилию, которая значилась в конце всех указов.
— А…этот. Да не-е-е. Я про самого-самого главного!
Катя смотрела на Гошу совершенно бессмысленным взглядом. В зале уже начала скапливаться небольшая очередь из ворчащих пенсионеров. Нужно было как можно скорее избавиться от назойливого коллеги.
— Ну кто же это? — нервно спросила девушка.
— Даю подсказку, — Гоша как будто смаковал момент, — его имя Владимир и он — самый главный! — голос его дрожал от трепета, а лицо сияло гордостью.
— Что, сам Путин к тебе приходил? — хихикнула Катя и хотела пальцем у виска покрутить, но вспомнила о деловой этике и камерах по углам.
— Да какой Путин, я тебе уже битый час про Ульянова-Ленина говорю, а ты мне всё каких-то малоизвестных личностей называешь — совсем, что ли? — Гоша камер не стеснялся и постучал себе по голове, от чего по всему филиалу разлетелось глухое эхо.
— Кукурузин, ты не тот талон взял, у меня тут оплата ЖКХ и банковские переводы, а тебе талон к психиатру нужен.
— Это вам всем к психиатру нужно. Владимир Ильич мне так и сказал: «Весь мир сошел с ума! Погряз в капитализме!» А банк наш — голова это гниющей рыбы.
— Ну-ну, — устало промычала Катя, — давай, закругляйся, мне пора работать.
— Да ты только послушай, он назначил меня спасителем этого тонущего корабля, так и сказал: «Ты, Кукурузин, начнёшь революцию!»
— И как же ты её, интересно, начнёшь?
— А я уже начал! Сегодня вот — опоздал, пошёл против системы! Теперь агитирую рабочий класс! Скоро пойдём монарха свергать!
— Андреича?
— Да какого Андреича, я про этого, как его, Грефа!
— А жена твоя знает?
— Про Грефа?
— Про то, что к тебе Ленин приходил.
— Нет, она на стороне врага, ей знать о революциях нельзя. Мы даже спим теперь на разных кроватях: она — в спальне, а я — у своих родителей.
— Так вы поругались, что ли?! — глаза у Кати загорелись, в воздухе запахло свежими сплетнями.
— Нет, я всего лишь обвинил её в неправильном распределении бюджета. Ей бы всё шмотки покупать, да маникюры с ресницами наводить, а это непростительное расточительство.
— Так ведь она свои же деньги тратит! — чувствуя обиду за всех жён мира, заявила Катя.
— Своих денег быть не может! Деньги принадлежат социализму! А так как я — единственный теперь, кто понимает всю тяжесть мировой деградации, то весь капитал должен храниться у меня — до момента наступления коммунистического рая на земле.
— Это тебе Ленин сказал?
— Нет, это я сам уже додумал. Но он бы точно оценил. Короче, завтра в обед я собираюсь провести митинг в зоне банкоматов, там народу для массовки всегда много, приглашаются все желающие.
— И много желающих набралось?
— Уверен, что придёт бóльшая часть. Я уже в кредитный отдел сходил, раскрыл им глаза: сказал, что им одобрено светлое будущее, ну это, конечно, пока только на словах, я ещё подумаю насчёт их будущего: одобрять или нет. Затем в страховой зашёл: пристыдил и пообещал, что в новом мире мы им найдём более достойное занятие, например, прокладывать железнодорожные пути. Остались только вы — операционистки. И те, что с юрлицами занимаются. Но последних сложно убедить: я как к ним ни приду, то мне обязательно расчетный счет открывают — так, на всякий случай. В итоге я всегда забываю, с каким вопросом пришёл.
— Ну и ну, Кукурузин, да ты сам на себя не похож! Столько энтузиазма, инициативны, если бы ты так работу свою делал, то начал бы настоящую зарплату получать, а не бонусы, а там, глядишь, тебе бы и карту кредитную одобрили, человеком бы, наконец, стал! — искренне хвалила Катя своего коллегу.
— Ты думаешь?! Хотя нет. Ильич мне так и сказал, что соблазнять перспективами начнут — не поддавайся.
— Ну не знаю, далась тебе эта революция, лучше бы техподдержку налаживал, людям реальную помощь оказывал, а то твои коллеги из «мест заключений» всю клиентуру к себе переманивают, уже целый колл-центр открыли.
Кукурузин задумался, что для него было совершенно несвойственно.
Катя тем временем дожимала «клиента»: «По секрету скажу, ходит слух, что директор на твоё место хочет робота подключить, а сейчас время такое, сам знаешь, сначала робот тебя на работе заменит, потом — и в пустой кровати!»
Лицо у мужчины стало вдруг похоже на кредитный договор: вроде бы нормальное, но мелким почерком тревога какая-то пробивается.
— А ты откуда знаешь?
— У автомата с кофе узнать можно больше, чем из секретных архивов ФСБ!
— Что же мне делать? — заёрзал на стуле Кукурузин, чувствуя, что империя его рушится, так и не успев построиться.
— Забудь про то, что к тебе Ленин приходил и больше никому об этом не сообщай.
— А как же светлое будущее?
— Его в пенсионном отделе организовывают: сходи туда, открой счёт, я тебе талончик перенаправлю.
— А как же Ленин? Что я ему скажу?
— Скажи, то что умеешь лучше всего: «ваш запрос обрабатывается». И включи музыку, а сам занимайся своими делами. Через пять минут он сам отстанет.
Александр Райн
Другие работы в социальных сетях:
группа в вк https://vk.com/alexrasskaz
