Спи,мое солнце, усни1
Я помню, как ты смеялась.
Я помню, как удивлённо ты рассказывала всем вокруг о том, что я предложила тебе стать моим другом. Ты-то меня уже таковым считала, а мне сложно впускать в свою жизнь новых людей. Ты же как-то удивительно легко стала не просто другом. Ты стала частью семьи и мой муж сегодня плакал, хотя не проронил ни слезинки весной, когда провожал бабушку.
Я помню ночные посиделки во дворе, неизменные разговоры обо всем и не о чём.
Ты учила меня жить вкусно всегда. Ты учила меня, что праздник - это когда хочется, а не когда дата в календаре. Ты учила меня прекрасному: музеи, театры, галереи.
Я помню, как ты заболела. Я помню, как обивала пороги, чтобы добиться твоей операции.
Я помню тебя в больнице. Я помню, как везла тебя на инвалидной коляске по вокзалу. Как первый раз вывезла тебя на прогулку в парк и как сводило судорогой пальцы, потому что было страшно отпустить коляску.
Я помню, как удивительно красива ты была, я помню, как ты плакала, когда волосы стали выпадать клочьями. Как удивительно шла тебе гладкая голова.
Я помню, как каблучки сменились кедами, а потом кроксами, но платья неизменно оставались платьями, даже в инвалидной коляске.
Сегодня на тебе тоже будет платье, то самое, любимое.
Мне очень тяжело, родная, очень. Мне горько и больно. Ты всегда разграничивала круги общения, а я за два дня перезнакомилась со всеми. Потому что нужно...
Организовать похороны папе, почему-то было проще морально. А здесь...
Здесь мне нужно было помочь твоей семье, которая не ориентируется в нашем городе. Больница, морг, ритуальщики, выбор гроба и урны: давай возьмём белый, моя сестра очень любила белый цвет. Согласование меню для поминального обеда.
Я поверила в твой уход, когда получила на руки свидетельство о смерти.
У нас было всего 3 года, а по ощущениям - вся жизнь прошла рядом.
В морге тебя накрасили ужасно: пошлая ярко-розовая помада. Попросили нанести другую, с ней ты хоть немного стала на себя похожа.
С ужасом слушала санитарок, которые в процессе обсуждали, что еле-еле смогли закрыть тебе глаза и рот, потому что агания была долгой. Это жутко, рыбка, знать, что ты уходила с болью. Это ужасно, что уходила ты одна в больнице.
Спи, моя птичка, больно уже не будет.
Я уехала плакать на море, туда, куда ты просила тебя отвезти, но не поехала потому что стало хуже.
Мы бились в истерике вместе: я, небо и море
Небо рыдало грозою, море стенало волною.
Я просто кричала миру, что это несправедливо.
Я всегда верила, что смогу справиться с любой ситуацией. У меня всегда получалось получать от жизни всё, чего бы не захотелось. И мне очень хотелось спасти тебя, но я у меня не получилось. И я сломалась.
Первые 4 месяца жизнь шла по инерции, а потом начались проблемы. Мне понадобилось 4 психотерапевта и 11 месяцев, чтобы я смогла понять о том, что именно я потеряла с твоим уходом. Ты всегда верила в меня больше, чем я сама.
Я занималась твоими похоронами, я забирала твое свидетельство о смерти, но весь этот гребаный год мне было сложно принять, что тебя нет. Мне некуда было прийти и поговорить, потому что тебя забрали домой.
Я проехала 1311 километров, чтобы побыть с твоими родителями, пожить в твоем городе, побродить по местам, где прошло твое детство, посмотреть твои детские и подростковые фото, познакомиться с твоими друзьями. Блин, я даже в оперу сходила с твоей мамой, хотя ты знала, насколько это далеко от меня.
Я проехала 1311 километров, чтобы лично положить цветы у твоего надгробия. И только тогда я смогла сказать вслух то о чем было больно и заплакать. Горько так, навзрыд, а не одной слезой по щеке. Только тогда я смогла попрощаться.
Я больше не приеду. Я тебя отпустила.
Спасибо, что ты случилась в моей жизни.
Покойся с миром.