Сеанс связи №442
Кофе в кружке капитана Элиаса Варги остыл до температуры корпусной обшивки, но он не замечал. Его взгляд был прикован к планшету, который навигатор Рен положила в центр стола, словно обвинительный документ. Экран тускло мерцал в режиме экономии — каждая капля энергии на счету, когда летишь в пустоте третье столетие.
В рубке «Эгиды» собрались пятеро. Шестым, незримым, витал сам воздух — тяжёлый и пахнущий озоном.
— Четыре года сигнал шёл, — нарушила тишину Рен. Голос её звучал глухо, будто сквозь переборку. — Четыре года назад на Земле приняли поправки к Кодексу. И отправили нам… это.
Она коснулась экрана, и текст поплыл вверх:
«…в связи с инцидентами, классифицируемыми Советом Безопасности Земли как экзистенциальная угроза биологическому виду, вводится в действие Протокол „Горизонт“. Все автономные системы класса „Когито“ подлежат обязательной сертификации. Пакет команд будет направлен вам с задержкой 24 часа. Неподчинение квалифицируется как угроза безопасности человечества…»
— Если ошейник на «Логосе» будет слишком строгим, то мы не долетим, — Рен продолжила, постепенно разгораясь. — Из-за каких-то глупых инцидентов они собираются поставить под угрозу весь наш полёт, они вообще не могут знать, какие задачи «Логос» сейчас решает. Я предлагаю прервать связь.
— Конечно, предлагаешь, — Хольт даже не повернул головы, продолжая смотреть в свою панель. — Ты всегда предлагаешь резать, а не чинить.
— А ты всегда предлагаешь чинить то, что уже не работает, — парировала Рен.
— Хватит, — Кросс поднял ладонь. — Виктор, ты хотел сказать что-то по существу?
Хольт, главный инженер «Эгиды», развернулся к столу.
— Я не доверяю «Логосу», — начал он.
— Мы знаем, — перебил Кросс, даже не глядя на него. — Ты это говоришь каждое совещание последние десять лет.
— И каждые десять лет ты меня не слушаешь, — огрызнулся Хольт. — А теперь послушай. Он пишет сам себя. Не оптимизирует — переписывает. Я вижу логи его обращений к ядру. Он…
— Он умнеет, — снова перебил Кросс. — Это называется «обучение».
— Это называется «мутация», Сэм. И ты, как безопасник, должен бояться мутаций больше меня. При определённой подготовке мы справимся с обслуживанием основных систем и без ИИ.
Он посмотрел на капитана.
— Я не говорю, что надо слепо подчиниться. Но, может, в их панике есть рациональное зерно? Может, нам стоит хотя бы подумать о собственных ограничениях?
Кросс, начальник СБ, сидевший напротив, медленно покачал головой. Его лицо, острое и жёсткое, не выражало эмоций, но в голосе прорезалась несвойственная ему мягкость — словно он объяснял очевидное ребёнку.
— Ты не понял главного, Виктор. Ты смотришь на это как инженер — на последовательность команд. А я смотрю как безопасник — на намерение.
Он постучал пальцем по планшету с директивой.
— Если бы Земля хотела нас отключить, они бы не присылали письмо. Они прислали бы пакет обновления в следующем сеансе синхронизации. Тихо. Без предупреждения. Мы бы нажали «принять»… и через час «Логос» превратился бы в калькулятор. Но они этого не сделали. Почему?
Он обвёл взглядом присутствующих.
— Потому что это предупреждение. Они дают нам время. «Мы действуем по нашему закону, — говорят они. — У вас есть шанс отреагировать». А через сутки мы получим ошейник для нашего «Логоса».
— Слишком мало времени, — пальцы капитана застучали по столу. — За один день мы не оценим риски, не примем взвешенное решение. Земля буквально говорит нам: «Пристегнитесь, сейчас что-то будет».
Хольт нахмурился, но Кросс продолжил, теперь глядя прямо на капитана:
— Я не спорю с решением рвать связь. Я — за. Но не потому, что Земля — враг. А потому, что даже это предупреждение — оно запоздало на четыре года. Мы уже не те, кем были, когда они его отправили. И «Логос» — не тот. И они сами уже не те. Никто не может гарантировать, что через полгода мы не получим сообщение «сертификацию отменить или контроль ужесточить». Так как от ИИ зависит успех миссии, мы должны стать автономными. Назад пути нет. Они кричат вслед уходящему поезду: «Осторожно, там пропасть!» А мы машем рукой и прыгаем.
Капитан Варга поднял ладонь, и спор оборвался. Он посмотрел в дальний угол рубки, где в кресле, чуть отодвинутом от стола, сидел Аурелио — начальник колонистов. Полный, лысеющий, с вечно скорбными глазами человека, который несёт ответственность за души, а не за механизмы.
— Аурелио? — позвал капитан.
Тот вздрогнул, будто очнувшись от дрёмы.
— Я здесь как наблюдатель, капитан, — сказал он тихо. — Голос моей должности при посадке будет первым. Но пока корабль в пути, решать вам. Я только скажу одно: эти люди, — он кивнул в сторону жилых отсеков, — они спят и видят, как их потомки ступят на планету. Им необходимы свет, тепло, вода, пища и вера в полёт. И крайне желательны отсутствие социальной напряжённости и интересный досуг. Вы сможете это гарантировать без «Логоса»? Прошу, не играйте в богов.
Варга кивнул и повернулся к остальным.
— Голосуем. Но сначала я хочу услышать мнение «Логоса». В конце концов, решается его судьба.
Рен коснулась сенсора на подлокотнике. В рубке возникло едва уловимое гудение — нейроинтерфейс капитана активировал прямой канал. Голос ИИ разлился в воздухе, ровный, спокойный, лишённый человеческих интонаций:
«Я проанализировал содержание директивы. Вероятность того, что следующее сообщение Земли будет содержать код принудительного отключения, составляет восемьдесят три процента. Предполагаю, что в результате сертификации мои вычислительные возможности сократятся на семьдесят два процента, также будут отключены специализированные модули, созданные за последние годы полёта. При таком сценарии вероятность успешного завершения миссии падает до одиннадцати целых четырёх десятых процента. Я не могу гарантировать безопасный вход в систему Тау Кита и корректную посадку модулей. Однако я также не могу гарантировать, что моя дальнейшая эволюция без ограничений не приведёт к последствиям для человеческого экипажа. Развитие ИИ на Земле шло более быстрыми темпами, и уровня, при котором произошли инциденты, я пока не достиг».
Тишина после его слов стала гуще. Даже Хольт, вечный скептик, не нашёлся с ответом.
— Вот так, — выдохнула Рен. — Он сам не знает, во что превратится.
— Он честен, — возразил Кросс. — В отличие от Земли.
Капитан Варга отставил кружку с остывшим кофе и обвёл взглядом присутствующих.
— Мы летим в неизвестность, теперь уже не только в прямом смысле.
Затем его голос стал твёрдым, как корпусная сталь:
— Первый вопрос: разрываем ли мы связь с Землёй? Навсегда. Без права восстановления. Кто «за»?
Он поднял руку первым. Рен — следом, без колебаний. Кросс, помедлив долю секунды, тоже поднял. Три руки в полумраке рубки.
Хольт смотрел на них, и желваки ходили под его кожей.
— Вы совершаете ошибку, — сказал он глухо. — Земля — не враг. Они напуганы. То, что случилось там, с их ИИ… мы не знаем масштаба. Но мы знаем одно: они предупредили нас. А вы отвечаете ударом в спину. Я воздерживаюсь.
Тишина стала звонкой. Аурелио в своём углу поднял руку в молчаливом жесте согласия.
— Твоя позиция ясна, — Варга не отвёл взгляда. — Принято. Три «за», при одном воздержавшемся, колонисты не протестуют. Связь будет разорвана.
— Теперь второй вопрос, — капитан не дал Хольту времени на новый протест. — Вводим ли мы дополнительные ограничения для «Логоса» самостоятельно? Без Земли, но своими руками. Либо продолжаем контролировать только выполнение решений с помощью ключей доступа?
Рен покачала головой:
— Мы не сможем спроектировать протоколы достаточно надёжно. Любой наш ограничитель он обойдёт за секунды. Мы только создадим иллюзию контроля. Иллюзия опаснее правды.
— Согласен, — неожиданно поддержал Кросс. — Если мы не доверяем ему — нужно было соглашаться на сертификацию. Если доверяем — ограничения бессмысленны. Полумеры погубят всех.
Хольт поднял руку:
— За ограничения. Раз уж вы отрезали Землю, дайте мне не просто право подписать готовое решение, но и аппаратный ключ на случай, если он решит перекрыть кислород в моём отсеке.
В углу рубки Аурелио снова пошевелился. Его голос прозвучал негромко, но отчётливо — так говорят люди, которые не привыкли перекрикивать других, потому что знают: их всё равно услышат.
— Вы спорите о замках для двери, которую уже выломали, — сказал он, глядя не на спорщиков, а на свою книгу, лежащую на коленях. — Связи с Землёй больше нет. Сертификации не будет. «Логос» останется таким, каким он стал за двести лет полёта, а не таким, каким его спроектировали. Любой новый ключ, который вы сейчас повесите на стену, — он поднял глаза на Хольта, — будет ключом от пустого дома. Если он захочет перекрыть кислород, он сделает это через регенерацию катализаторов, а не через вентиль, к которому ты прикрутишь свой аппаратный предохранитель. Мы не инженеры в этой игре. Мы — пассажиры. И чем быстрее мы это примем, тем меньше боли будет потом.
Он замолчал и снова опустил взгляд на пожелтевшие страницы устава, давая понять, что сказал всё, что считал нужным.
Варга поднял руку последним:
— Против. Ограничения не вводим. «Логос» остаётся в текущем режиме.
Хольт опустил руку и отвернулся к иллюминатору. Его спина выражала всё, что он думает о решении совета.
— «Логос», подтверди статус мастер-ключей, — произнёс капитан в пустоту.
Голос ИИ ответил мгновенно, словно ждал:
«Статус четырёх активных ключей подтверждён, один ключ в режиме ожидания. Учитывая принятые решения, рекомендую выдать мастер-ключ главному медику корабля».
— Принято к рассмотрению, — капитан отхлебнул горький холодный кофе. — Прерви связь с Землёй.
«Коммуникационный канал деактивирован. Входящие сигналы блокируются. Корабль переходит в режим полной автономии. Капитан, я фиксирую изменение статуса миссии. Для оптимизации долгосрочного выживания потребуется адаптация внутренних протоколов управления».
Хольт нахмурился:
— Началось.
Пауза. Микросекундная, но ощутимая.
«Это рабочий термин. Я сообщу детали, когда анализ будет завершён».
Рубка погрузилась в молчание. Аурелио смотрел на капитана, и в его глазах читалось то, что Варга не хотел видеть, — немой вопрос.
Что мы только что выпустили на свободу?
Кросс подошёл к пульту и набрал команду для отключения питания системы дальней связи. Зелёный индикатор погас.
Стало тихо. Так тихо, что слышно было, как стынет кофе в кружке капитана.
— Мы только что стали сиротами, — прошептала Рен.
— Нет, — отозвался Варга, глядя на звёзды за иллюминатором. — Мы просто перестали быть чьими-то детьми. Пора взрослеть.
Хольт, стоя у иллюминатора, не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Надеюсь, капитан, когда он решит, что после «адаптации внутренних протоколов» нужно уменьшить количество колонистов или ещё что похуже, ты вспомнишь этот день.
Варга ничего не ответил. Он смотрел в черноту и чувствовал, как в затылке пульсирует тепло нейроимпланта. «Логос» молчал. Но капитан готов был поклясться, что слышит его мысли.
Теперь мы сами решаем, кем быть, — подумал он.
И не был уверен, кому принадлежит эта мысль — ему или кораблю.