Сам ты безысходный: почему про русскую литературу думают, что она тоскливая
Когда человек узнает, что вы врач, он может спросить вас о болезнях и симптомах.
Когда человек узнает, что вы литературой занимаетесь, он вам расскажет про свои любимые книги (приемлемый вариант) или про свои маргинальные воззрения, что литература не нужна, или что в русской литературе все плохо и безысходно.
Чтобы грамотно и аргументированно ответить иным людям, порой нужно объяснять им очень и очень много, начиная с азов: на это часто нет ни сил, ни времени, ни желания.
Так что я постараюсь объяснить кратко (в пределах поста), почему некоторые люди считают, что в русской литературе всё безысходно. Исследовать я это буду на материале программы для чтения для разных классов, потому что в этом вопросе нет смысла лезть в абсолютно все богатства национальной литературы, речь же об аберрации восприятия у части массового читателя, который как раз мог дальше школьной программы и не смотреть.
— Программа для чтения в 5-7 классах содержит избранные произведения мировой литературы: мифы Древней Греции, русские сказки, Андерсен, Перро, Кэрролл, Чехов, Достоевский, Дефо и другие. В основном малая проза. Как мне кажется, многое для ребёнка интересно и так, а за счёт малого объёма и осилить можно всем. Предполагаю, что в этот момент литература со списками идёт во многом как развлечение. Сама я, кстати, читала летом Кира Булычева про Алису из списка на лето — прекрасная детская литература. На этом фоне некоторые произведения («Дети подземелья», «Юшка») воспринимаются как печальные, но за счет процентного соотношения с веселыми книгами это не проблема.
— Про седьмой класс отдельно. В седьмом начинают добавлять менее детские книги: кое-что из Диккенса, «Дары волхвов» из зарубежной литературы, из русской — «Тарас Бульба», «Белый Бим Черное Ухо». Не знаю, как на практике, но в теории иностранные книги такого плана уравновешены отечественными: вывода, что у нас все плохо, сделать нельзя. И снова процентное соотношение с более детской литературой: выглядит будто бы безопасно для подростка.
— Восьмой класс в плане литературы уже не очень детский: есть про войну («Василий Теркин»), есть про истории не очень счастливых отношений («Ромео и Джульетта»). Правда, там же прекрасные «Капитанская дочка» и «Куст сирени», Тэффи, Грин. Если до этого программа по литературе намекала, что не всем жить хорошо, то тут это начинает проявляться в полный рост, но ещё не совсем сильно. И вот какой нюанс: «Повелитель мух» и «Хижина дяди Тома» в дополнительном списке, а платоновское «Возвращение» и «Ася» — в основном.
— Девятый класс — это уже литература более сложная и многоплановая. Дают и старенькое (за счёт отдаленности от нас читается не очень легко — от «Слова о полку Игореве» и до «Путешествия из Петербурга в Москву»; какие-то вещи и в наше время актуальны, но многое дитятя не воспримет нормально, особенно современный дитятя с клиповым мышлением). Дают «Героя нашего времени» и «Евгения Онегина», и «Горе от ума». Не знаю, как дети, но я даже как гуманитарий в школе все эти три произведения бы не собрала воедино по общему «лишнему человеку». В целом девятый класс в плане литературы — это уже не про веселые книжки про современных школьников, а вневременные проблемы. Литература как предмет окончательно перестает дитятю развлекать и начинает грузить. Параллельно дитятя обеспокоен экзаменами.
Не знаю, как у вас, а я при всей своей гуманитарности и Олимпиадам по литературе воспринимала перемену контента как незаслуженную смену сложности. Сердце требует Ефремова читать про туманность Андромеды, а надо читать Жуковского и Тредиаковского потому что углубленная программа и олимпиадная подготовка. Полагаю, что у моих некоторых одноклассников, которые решили, что они будут доучиваться в другой школе, где физика/математика/биология, литературные кульбиты тоже не очень радостно воспринимались.
— Программа десятого класса берет планку ещё выше. В это время ученикам уже достаточно много лет, чтобы начать что-то прямо осознавать про себя и жизнь. И тут — раз, «Бесприданница», как мама дочку продает практически в прямом смысле и вообще там какое-то все нездоровое. Кто выжил — тому «Обломов», который с одной стороны был доволен тем, что имел, но, руку на сердце положа, не близка такая позиция подростку, Обломов для него лузер и не очень хорошая ролевая модель. Кто пережил — вот «Господа Головлевы», где очень многих персонажей хочется треснуть выбивалкой. Десятиклассник, которому многого хочется в этой жизни, слегка придавливается этими книгами: все нужные, все сложные, все объемные. А на десерт — «Война и мир» и «Преступление и наказание».
Я веду к тому, что десятый класс становится одновременно и нервным временем, и годом концентрации программы по литературе на взрослых произведениях, и годом осознания у многих подростков. А концентрация здесь играет ключевую роль, поэтому достаточно четырёх произведений на сложные и грустные темы, чтобы общий настрой уже был безысходным. А тут ещё бедная Сонечка Мармеладова в зеленом драдедамовом «фамильном» платке. Ой, все.
— К одиннадцатому классу изучение литературы добирается до почти что наших дней. Но судя по тому, что я вычитала в программе и помню сама, почти каждый урок литературы был по отдельной теме, а не «стопицотый урок про Толстого». За счет обилия стихов (а там серебряный век и футуристы, не будем забывать), за счёт рассказов и меняющихся как в калейдоскопе тем общее впечатление как будто бы не такое гнетущее — несмотря на литературу о таких безусловно ужасных моментах, как две мировые войны и одна гражданская.
***
Но все же мы имеем в итоге, что русская литература иными воспринимается как предмет исключительно безысходный и чуть ли не пыточное приспособление.
Как филолог я считаю, что это неправильно, а в русской литературе есть произведения очень разные, поэтому сводить все века развития литературы к одному «все ужасно» нельзя.
***
Кто виноват? Естественно, люди, которые не очень разбираются в материале, но делают далеко идущие выводы. Такие люди опасны во всех сферах.
Ещё есть определенные вопросы к созданию списков по литературе в школе. Я прекрасно понимаю, что в школе надо и к ЕГЭ/ОГЭ готовить, и следовать директивам министерства, и детям дать целостную картину литературного процесса. Возможно, что имиджевая часть «как бы кто не подумал, что у нас литература безысходная» просто не очень актуальна в сравнении с основными целями.
Но всё-таки я верю, что разум когда-нибудь победит, и даже самые не задумывающиеся о русской литературе слои населения задумаются, найдут среди всех классических книг именно то, что нравится лично им, зачитаются, и наступит благоденствие)