Ресурс⁠⁠

Познай самого себя (лат. Nosce te ipsum) — надпись на стене древнегреческого храма Аполлона в Дельфах.

Даже самый тренированный самец человека примерно в шесть раз слабее самого не тренированного самца карликового шимпанзе – бонобо. Это – научный факт. И если принять за данность, что максимальный рекорд в толчке штанги в двести шестьдесят шесть килограмм был поставлен в 1988 году Леонидом Тараненко и, на сегодняшний день, никем не побит, то можно представить, на что способна обезьяна шимпанзе при должной мотивации. Попытка же ученых разобраться в столь удивительном отличии физических возможностей человека и обезьяны привела и вовсе к парадоксальным выводам: человек, по отношению к шимпанзе, имеет более развитую мускулатуру и, следственно, должен быть, физически, гораздо сильнее обезьяны. Задние конечности у шимпанзе, по сравнению с человеческими ногами, не выдерживают никакой критики. Мало того, что мышцы, в объеме, проигрывают человеческим, так и сухожилия находятся в зачаточном состоянии. Однако, это не мешает карликовому шимпанзе, из положения полного приседа, прыгнуть вертикально вверх более чем на семьдесят сантиметров. В то время, как человек может, из этого положения, прыгнуть всего на тридцать четыре сантиметра. Разъяренная обезьяна способна убить человека, крупного телосложения, одним ударом… Этот небольшой экскурс в область физических параметров человека и животного понадобился мне с одной единственной целью. А именно, для утверждения: мы, люди, ничего о своих возможностях не знаем...

Случай первый.

События происходили в одна тысяча восемьдесят втором году. Океанографическое исследовательское судно «Аджария» попало в Норвежском море в двенадцати бальный шторм. Длившийся неделю. Был выбит иллюминатор главного командного пункта, из двадцатисантиметрового закаленного стекла, и вода хлынула в рулевую рубку. На баке оборвало найтовы мертвого якоря «лягушки», весом в пятьсот килограмм, и он, словно ножницами, срезал своим весом задраенные вентиляционные патрубки форпика и грузового трюма. Оборвавшийся мертвый якорь на юте довершил разгром судна и срезал вентиляционный патрубок из помещения рулевой машины. Вода хлынула в носовые помещения и начала поступать в румпельное отделение. Судно могло лишиться управляемости и развернуться бортом к волне. А это означало потопление судна и гибель экипажа. По громкоговорящей связи был отдан приказ команде переодеться в чистую форму и собраться в отделении носовых лебедок. Где командир доложил команде о сложившейся ситуации и попросил вызваться добровольцев для выхода на верхнюю палубу с задачей: устранить причиненные штормом повреждения. Основная беда состояла в том, что в румпельном отделении балластные насосы оказались затоплены забортной водой. Откачивать воду из помещения рулевой машины было не чем. Уровень же ее непрерывно повышался из-за поступления извне, через срезанный вентиляционный патрубок. Нужно было найти способ перетравить поступающую воду в помещение, из которого была возможность откачки ее за борт. Небольшая справка. Пером руля управляет следящая машина, состоящая из зубчатого сектора и шагового электродвигателя, имеющего электрическую связь со штурвалом в рулевой рубке. Механического управления рулем не предусмотрено. Затопление шагового двигателя означало гибель судна и экипажа. Матросом срочной службы, обслуживающим рулевую машину, был предложен вариант проникновения в коффердам, имеющий общую перегородку с румпельным отделением, пробития в этой перегородке отверстия, через которое воду можно спустить в машинное отделение. Откачать воду из машинного отделения за борт проблемы не представляло. Загвоздка состояла в том, что попасть в нужный коффердам можно было только с юта. Где был люк этого коффердама. Представляющий собой металлическую крышку, овальной формы, примерно семьдесят на пятьдесят сантиметров. Закрепленной к корпусу судна тридцатью гайками на шпильках, диаметром двадцать четыре миллиметра. Которые, с момента постройки судна, ни разу не откручивались. Зато стабильно красились. Открутить их, с помощью ключа в обычной, не штормовой, обстановке – еще та задача. Открутить их во время шторма, когда ют может погрузиться под воду метров на десять - невыполнимый трюк, граничащий с самоубийством. Вызвались добровольцы на страховку и выполнение самого проникновения в коффердам… На «Аджарии», в должности старшины электромеханической части, проходил службу мичман Веткин. Если Вам, уважаемые читатели, приходилось читать роман Джека Лондона «Морской Волк», и Вы помните капитана «Призрака» Волка Ларсена, то Вы без труда представите себе типаж мичмана Веткина. Никогда не улыбающаяся личность с огромными кулаками-клешнями, от природы наделенный феноменальной физической силой он никогда, даже в шутку, не позволял себе опробовать ее на ком бы то ни было. Так, продемонстрировал однажды, в вертолетном ангаре, где был организован судовой спортзал, как легко можно держать шестидесятикилограммовую штангу в вытянутой перед собой руке… Его обвязали синтетическим тросом и к правому запястью закрепили сигнальным фалом разводной ключ. К левому запястью закрепили пожарный топор. С одной стороны этот топор имел обычной лезвие, а с другой острый клин. Страховал мичмана матрос Большаков. Открыть задраенную дверь, на верхнюю палубу, при порывах ветра, достигающих скорости четыреста километров в час, примерно то же самое, что поднять над головой пару тонн веса. Но они вышли. Закрепили страховочный конец, за какой-то рым и мичман пополз, по палубе к люку, вонзая топор клином в деревянную палубу. И уже у цели судно накрыла такая волна, что вырвала из палубы доску, в которую был вонзен топор, и швырнула мичмана на фальшборт, сломав ему ребра. Только страховка и спасла от смыва за борт. На время он потерял сознание. Очнувшись, обнаружил, что ключа на запястье нет. Остался только фал и топор на левой руке. И опять мичман Веткин пополз к люку, вонзая топор в палубу. Добравшись до люка, всадил топор в дерево со всей силы и, держась левой рукой за топор, правой открутил все тридцать гаек. Которые нанизал на фал, держа свободный его конец в зубах… Открутил голой рукой, заржавевшие, закрашенные гайки… Затем подковырнул топором крышку люка, отодрал ее от основания и сбросил в коффердам. Махнул рукой Большакову, чтобы потравил страховку, и по скобам спустился вниз. Там, несколькими ударами топора, пробил в нужном месте переборку, между коффердамом и румпельным отделением, и воду удалось спустить в моторное отделение. До затопления шагового двигателя оставалось около десяти сантиметров…

Случай второй.

Землетрясение накрыло Нефтегорск, что на Сахалине в один час четыре минуты двадцать восьмого мая тысяча девятьсот девяносто пятого года. Оно длилось семнадцать секунд… Вера Т. пошла проводить, засидевшуюся допоздна, подругу, жившую на соседней улице. День был выходной и подруги болтали обо всем, не заметив, как наступила полночь и еще час стояли у дома подруги, все не могли наговориться и расстаться. Наконец чмокнули друг-дружку в щечки и подруга взялась за ручку двери. Махнула на прощание ладошкой и дверь захлопнулась. Так и осталось у Веры Т. в памяти: хлопнувшая дверь и рухнувший куда-то в тартары дом. Оглянулась Вера вокруг, а города и нет. Только кучи строительного мусора и возникающие то там, то здесь очаги пожара. И понеслась она по направлению к своему дому, где остались муж Толик, дочка Анечка трех лет и собачка Булька. Жили они на последнем этаже пятиэтажного здания. Прибежала Вера к месту, где их дом был – дома нет. Наслоение разбитых, железобетонных плит. И шипение газа из разорванных труб. Не помня себя от горя, закричала Вера в голос, зовя дочку, мужа… И, вдруг, услышала, как лает собачка откуда-то из под плит. А потом и плач дочки донесся. И вцепилась Вера в нагроможденье плит, растаскивая их в стороны. Добралась до той, под которой дочка сидела. На этой плите еще плиты поломанные лежали. Чтобы дочку освободить, нужно было все эти плиты приподнять. Не одну тонну. Для человека, в обычном состоянии, задача невыполнимая. Для хрупкой, маленькой женщины – тем более. Но Вера не чувствовала ни боли в поломанных ногтях, ни слабости в мышцах. Просто под плитами был любимый человечек и эти плиты нужно было поднять. И Вера их подняла. Обнаружив под ними и мужа Толика. Живого, но с зажатой ногой. Прости - сказала ему Вера - сперва Анечка. Потом ты. И держала плиты до тех пор, пока из под них не вылезла дочка с Булькой в руках. Затем, не отпуская плит, держа их одной рукой, другой вцепилась в руку мужа и выдернула его из под плиты, сломав ему руку и ногу. Только тогда и отпустила плиты. Едва успели они отковылять в сторону от бывшего дома, как вспыхнул газ и все то место, откуда она извлекла свою семью, превратилось в ревущий пожар…

Вот так человек, существо мыслящее, в обычной своей жизни управляет, выборочно, силой своих мышц. Обезьяна его переигрывает. И вот каким он бывает в экстремальной обстановке. Включается внутренний ресурс. Этих людей я знал лично. За точную последовательность изложения фактов не ручаюсь. Извините, давно это было…