Простаковы
Их вели гуськом по скользким ступеням вниз, мимо каких-то складов, все глубже и глубже. Давно были пройдены пышные залы, где каждого накормили до отвала, давно дворцовый уют сменился плесенью казематов. В редких пролетах Простаковым были замечены набитые хламом помещения. Транспаранты с лозунгами пылились в кучах мусора. Простакову показалось, что там, в этих кучах, лежат человеческие тела. Использованные контрацептивы были связаны в гирлянды и удерживали штабеля деревянных щитов с патриотическими плакатами.
Простаков почесал лоб. На нем теперь красовалась симпатичная татуировка с номером. Папки с именами и личными данными они уже сдали уровнем выше. В автобусах, пыльных и ржавых, в которые их погрузили вчера, осталась одежда и документы, а взамен им выдали рубища.
Спуск закончился внезапно. Всех выстроили вдоль бесконечного коридора и начали вызывать по очереди. Веселый дядька выкрикивал номер и хвалил каждого за честность и храбрость. Никто не спрашивал, хотят ли они прийти на свидание с ней, но когда она звала, все почему-то шли и очень радовались. Каждый представлял ее по-своему, но большинство не заходило дальше того образа, что был прописан во всех учебниках. В очереди то и дело возникали мечтательные перешептывания.
— А какая она на самом деле, как думаешь?
— Красивая, наверное.
— Говорят, в ней заключена Романтика.
— Это какая такая романтика?
— Ну, как, идейная. Чистая. С большой буквы.
— Ага, и Благородство. Она ведь не просто так, правда ведь?
Были, конечно, и такие, кто утверждал, что она вовсе не так красива, как говорят. Что пропаганда врет, что все — иллюзия. Но об этом запрещено было говорить, на таких доносили сразу. Всех неверующих давно отсеяли. Да и как можно было не верить в ее красоту. Она же где-то там, далеко от дома — и не проверишь, и другой быть не может. Ведь она же не просто так. Она – за идею. Теперь вот и в его, Простакова, городок заехала.
Наступила очередь номера 13. Это был он. Дядька вручил ему медаль и провел в подвал.
— Это что такое? — испугался Простаков, и хотел сказать что-то еще, но ему уже вырвали язык. Бежать было бессмысленно, кажется, одну ногу ему оттяпали сразу же, на входе. Впереди сидело на горе трупов зловонное чудовище с маской красивой девушки, такой, как ее представляли все эти веселые дядьки, ведущие Простаковых на свидание. Простаков тут же обезличился, осознав, что он не один, его — бессчетное множество.
— Это Война, сынок, — сказал веселый дядька, — Слава нашему правому делу!
И тут же отрубил Простакову голову.
