Про нас⁠⁠

Ходил на обед в кафе. Обленился в конец. В корягу - сказала бы моя мама. Я, правда, не помню когда последний раз чистил картошку. Зашёл, сел, заказал их этой пластмассовой еды, жду. Я вообще заметил, что голландцы в какие-то заведения ходят не для того чтобы поесть. У них нет ни то что культа еды, они едят только потому, что надо физиологически. Они ходят в кафе и рестораны, которые на их взгляд уютные. Там какие-то аксессуарчики, стилистика, удобные стулья, любимая музыка - что угодно, но не еда. Она везде тут одинаковая и цена меняется в зависимости от того в пластиковой тарелке тебе подали, или на фарфоре.

А невозможно же никуда не смотреть пока ждёшь. Я ещё сел не слишком удачно, спиной к зрителям. Но, для моего удобства, они на стенах повесили зеркала и мне было чем заняться. Каких-то людей запоминающихся не так часто и встретишь. Как правило, это самые обычные голландцы, типичные, со всеми отсюда вытекающими обстоятельствами. Но бывают экземпляры...

Я её и не сразу заметил, потому что сидел к их столику боком. Мозг-то устроен так, что смотришь в первую очередь туда, где видно плохо, поэтому я обозрел всех кто сидел в зале за моей спиной и там не было вообще никого достойного того, чтобы остановить свой взгляд. Ну и раз уж я окинул всех взглядом, досталось и моим соседкам. Теоретически, на них в принципе можно было не фокусироваться, потому что за столиком сидели три бабульки. И так бы я взглядом по ним проехался бы и забыл, если бы не перстень. У одной из них, самой старшей, на пальце был до неприличия огромный перстень с каким-то чёрным камнем. Ну такой, что если по морде дашь - мало не покажется. Потом я обратил внимание на её руки. У людей, которым за 90, а ей точно было за - руки всегда непропорционально большие.

Сама она уже подсохла и немного сгорбилась, а руки же никуда не денешь. Не в смысле длины, а сами руки, ладони, пальцы, фаланги - всё прям большое. Ещё и перстень. Он её подругам был бы как раз на весь палец, настолько он был крупным. Ну и как-то я на ней сфокусировался в зеркале. Так смотреть в бок постоянно, вроде как неприлично, а в зеркало нормально.

И я уловил в ней что-то такое, трудно объяснимое. Это знаете, бывают коты Василии и Маркизы. Это не зависит от того домашний он или уличный, чистый или сидит на мусорном контейнере. Вася он и есть Вася - немного быдловатая походка, мутноватый взгляд, мол "А пошли вы все нахер", хвост живёт какой-то своей отдельной от Василия жизнью и хаотично подёргивается. Ну такой вот. А есть интеллигенция. Даже если он с проплешинами и драным ухом, выглядит это как будто он героически сражался за принцессу с соседскими Василиями и потерпел локальное поражение, но ни капельки не расстроен. У него движение каждой лапы строго продумано, вплоть до зависания передней и такого пристального взгляда куда-то в даль, как в далёкое прошлое. Ну Маркиз, не меньше. Хоть и с драным ухом.

И вот у этой старушки было что-то такое, плохо уловимое, но очевидное. Как-то она плечом так повела в сторону, плавно поправила чёлку и положила руку на руку ну очень элегантно. Ещё этот перстень размером с могильную плиту её мужа. Язык тела он же неосознанный. Она же не играет в этот момент королеву Марго. - какая есть. Остальные-то бабульки были совершенно заурядными. Там в их возрасте не сильно то и поймёшь, может дочери непутёвые, может соседки неудачные, может подруги "какие уж достались". Ну, это на её фоне. Так-то всё прилично. У них на столе стояли бокалы с вином и какие-то закуски. В нашем понимании, бабушки бухающие уже в обед - интеллигенция очень относительная, но я уже говорил, что они приходят провести время, посидеть в приятной обстановке и желательно в приятной компании. Тут я конечно несколько портил их идиллическую картину, но мир не идеален и они к этому относились философски - просто не замечали меня.

Всё в ней было как-то по-особенному. Как она держала бокал, как редко и ёмко говорила, как смотрела на себя в отражении бокала и поправляла то чёлку, то тонюсенькую оправу очков. Ведь учитывая её возраст вполне могло быть, что её воспитывала гувернантка, что они по выходным с папенькой прогуливались вдоль канала на лошадях, она могла получить прекрасное образование и общаться с себе подобными в высшем свете... И даже, скорее всего, так оно и было.

В момент, когда я предположил, что она могла быть знакома с Елизаветой Второй, мне принесли разогретой картохи фри, куриный шашлычок из пакетика и вазочку с майонезом. Голод не тётка и, плюнув на изысканность в мыслительном процессе, я принялся уничтожать их пищевую промышленность. Вставая из-за стола, я гаркнул стулом и надевая куртку, еле заметно кивнул этой даме головой в знак уважения к истории о ней, которую сам и придумал. Она медленно обернулась, держа бокал в руке и тоже чуть преклонила голову, веками практически, сказала "Моё почтение". Да, у нас у интеллигенции так.

Я вышел из кафе, шмыгнул носом, поёжился от холодного ветра в лицо, закурил и пошёл домой в тяжких думах о нелёгких судьбах интеллигенции в наши непростые времена.