Про генералов времен Наполеоновских войн⁠⁠

Для типизации генералов наполеоновских войн лучше всего подойдёт двоичная система, известная в армии как «На первый — второй рассчитайсь!».

Первый тип британского военачальника обыкновенно представлял из себя старую развалину и совершеннейшего болвана. Пережив таких же дураков с ещё большей выслугой лет и не впав при этом в откровенный маразм, он наконец-то получал назначение в войска, после чего благополучно их терял и с почётом возвращался в Англию. Там его с благодарностью встречали помешанный король Георг и принц-регент, воображавший себя участником Ватерлоо. Второй тип британского полководца единолично репрезентовал герцог Веллингтон, ставший из-за своего одиночества мизантропом.

Царские генералы делились на русских и немцев. Русский генерал бывал храбр, решителен, громогласен и не боялся давать сражения без оглядки на военную науку, полагаясь на стойкость русского солдата. Генерал-немец умел читать карту и сумрачно требовал манёвра по внутренним операционным линиям, за что был нелюбим в войсках.

Австрийский военачальник первого типа шёл в бой при седых усах и наследственных землях. Воевать он в общем-то умел, но не любил, потому что в бою хорошо обученный полк из добрых крестьянских парней можно было потерять в полчаса. Ну куда это годится? От войны армия только портится. Человек в летах, австрийский генерал предпочитал играть наверняка, заранее намечая себе маршруты отступления. Пусть суетятся вертлявые французики и нищие пруссаки, а он — барон и барин. Ко второму типу относились порывистые габсбургские принцы голубых кровей и молодых лет. Тут уже была чистая удача: одни сразу пылко атаковали, теряя армию и не сложившуюся ещё репутацию, другие же хоть и страдали приступами эпилепсии, а нет-нет и побивали самого Наполеона, нашего Бонапарта. Таких генералов звали эрцгерцог Карл, который пусть и родился Девой по гороскопу, но всё-таки вырос замечательным полководцем.

Самая чёткая градация между типажами проходила в прусской армии. Одни её генералы происходили из юнкерских фамилий, через что были упорны, свирепы и просты. Их надо было только направить в сторону врага, снабдив кратким приказом, и тогда либо они, либо противник оставались без войск. Второй тип происходил не из Пруссии (и даже не из Бранденбурга) и потому разбирался в философии войны, а иногда даже позволял себе литературные упражнения. Из таких генералов выходили отличные начальники штабов, коих поштучно распределяли среди полководцев-служак, породив тем знаменитую германскую систему двойного командования. Примерами обоих типажей могут служить фельдмаршал фон Блюхер, умевший драться сам и воодушевлявший на это дело других, и его помощник Гнейзенау, к ужасу всей прусской армии имевший высшее образование.

Итальянские генералы национального отечества тогда не имели и потому были представлены Савойей и Неаполем. Пьемонтские полководцы сначала давали сражение, а уже потом наблюдали картину повального разгрома, с потерей знамён, орудий, чести и столицы, тогда как генералы Королевства Обеих Сицилий обходились без битв, сразу приступая к паническому бегству.

Наконец, мы дошли до Франции. Одни её генералы вышли из революционных войск, а потому были энергичны, воровиты и удачливы (раз вышли), другие получили образование ещё при старом режиме, умели обращаться с дамами и грабежу предпочитали императорский вексель. Секрет французских побед крылся, однако, в уникальном третьем типе, известном нам как Наполеон Бонапарт.

Теряя на маршах по десять тысяч человек в день, он в нужный момент умудрялся превосходить врага числом людей и орудий, после чего выигрывал сражение, кампанию и войну. Так продолжалось до тех пор, пока другие страны тоже не перешли на большие батальоны массовой армии — тогда император кротко сложил руки и помер на Святой Елене.

Таковы упругие факты.