Про дачу 90-х (продолжение)⁠⁠

Тут мне напомнили, что пора бы продолжить дачные истории 90-х. Тем более, сезон на носу.

Ах, говнодачное детство. Под сенью химзавода мы росли среди удивительных соседей, выращивали пропитание и развлекались как умели.
Высшей справедливости ради, начать хотелось бы с общего дачного развлечения, доступного не только школьникам, а всем, кто уже перестал/ещё не начал срать в штаны - с уличного туалета.

Нет более в русском языке словосочетания, пробуждающего в голове настолько яркие образы. Туалет был спроектирован покойным дедом, поэтому являлся историческим памятником и вносить изменения в конструкцию было запрещено.

Памятник был говенный во всех смыслах. Возведя будку с очком, дед, наверное, сильно устал, и отхожую яму решил не копать. На ровную землю был установлен большой общепитовский бак с надписью красной краской ПЕРВОЕ, а позади будки устроена хитрая дверца для извлечения бака и опорожнения в неведомые земли - может быть, в наши грядки, а может быть, и в соседские. Никто из нас не запомнил эту травмирующую деталь, лишь надпись ПЕРВОЕ горит в нашей памяти, как очко Саурона.

Бак вечно был переполнен, и стоял настолько близко к жопе, что поход в туалет превращался в увлекательное приключение, требующее сноровки, самоконтроля и тайм-менеджмента. Ебучий дед с этим баком превратил всю семью в ловких, увертливых фекальных ниндзя - в миллисекунды до плюха подскочи, или умри. Как писал итальянский гений Джузеппе Куликкья "говно падало, я возносился в небеса".
Бороться с этой системой наши неокрепшие, забрызганные говном, детские умы, попытались лишь пару раз, но система была беспощадна. Один раз швырнув в дыру целую газету против брызг, новатору влетело песдов от бабки, так как газетой предполагалось вытирать жопу всей семье, а теперь вытирать стало нечем.
На второй попытке случилось фаталити - идея насрать в ковшик, а потом вывалить это в дыру, обернулась говневым сплешем в лицо, и система победила.
Срать за туалетом оказалось тихо и спокойно. Почти не кусались комары, кудахтали и почти не клевали говно Павлычевы куры. Дачная идиллия и единение с природой - одиночество и широкие смородиновые листья. До сих пор чаёк со смородиновым листом будит эти светлые детские воспоминания.

Эпичнее дачного туалета без ямы был только сортир в деревне у тетки. Яма там была. Было даже кислородное окошечко в виде ромба. Не было, сука, только покоя сердцу - в том сортире находилось ДВА очка, а защёлка на двери отсутствовала. В моем воображении Дом Дружбы, запиленный крокодилом Геной, выглядел именно так.

Деревню, в отличие от говнодачи, мы даже по-своему любили, и тётка Валя, безусловно, была интересным человеком - наверное, лучшей из наших тёток. Если бы не была опиздошена наглухо по двум темам:

1. Чтоб каждая живая душа, включая воров, собак и кошек, в любое время года разувалась на крыльце.
2. Чтоб ни одна тварь земная и подземная не сидела на заправленных кроватях.

Жизнь с тёткой была проста и понятна. Никакого газлайтинга - либо ты усваиваешь эти догматы, либо тебе пиздец.
Взгляд ее нахуй чернел, как у одержимых в Сверхъестественном, и адская сотона в подержанном теле тётки Вали карала грешников кочергой. Ни до, ни после, ни в круизе, ни в роддоме, ни в других филиалах ада на земле,  мне не встречались подобные метаморфозы. Геральт, хлебнувший допинга - похоже, но не то. Изредка удаётся что-то такое нехорошее заметить в глазах Павла Дурова на неудачных фотографиях. Может, фотограф скакал по его заправленной кровати. Или не разулся на крыльце пентхауса. Этого нам не узнать.

Продолжение следует.