Призрак в старой квартире⁠⁠

Кристина считала себя человеком практичным. После развода она вела бухгалтерию в частной фирме, растила восьмилетнего Вадима и экономила на всём, что не относилось к сыну. Когда риелтор нашёл для неё двушку в довоенной сталинке по подозрительно низкой цене, она решила, что мир наконец-то сделал ей скидку. Квартиру отсыревшие стены не красили лет десять, но трубы были новые, окна двойные, а в подвале — укромное место для велосипеда Вадима. Она подписала договор, как человек, который слишком устал, чтобы задавать лишние вопросы.

За неделю до переезда Кристина подобрала на детской площадке кота: иссиня-чёрного, худого, с чужим ошейником, от которого осталась лишь полузгнившая лента. Она не сразу поняла, почему остановилась среди суетливых мамочек, держащих детей за капюшоны, и подняла именно этого облезлого зверя. Когда она взяла его на руки, кот выгнул спину и тихо заурчал, будто узнал её. Вадим назвал его Дымком — за близкую к серому чёрную шерсть. Через два дня кот уже спал у Вадима в ногах так, как будто делал это всю жизнь.

С первых же суток в новой квартире Кристина ощутила неладное. Неуловимая плесневая сырость висела в коридоре, а в прихожей, где лампочка мигала даже после замены, стояла такая тьма, что казалось — если протянуть руку, она упрётся не в воздух, а в чью-то грудь.

Ночью она просыпалась от сухого потрескивания паркета — рывками, как будто в квартире кто-то шагал, но боялся наступить всей тяжестью. Она слушала, как скрип подходит ближе, а потом слышала шуршание — словно длинные ногти царапали по обоям.

Самым страшным было не это, а короткое дыхание за спиной: хлёсткий холодный вздох, обрезающийся у её шеи. Каждый раз Кристина зажимала рот ладонью, чтобы не закричать, и жалела, что рядом нет мужа. Но мужа не было, и вместо него в темноте появился Дымок. Кот, казалось, уплотнял тьму вокруг себя. Он вставал между кроватью и дверью, выгибал спину и рычал чуть слышно, низко — так, что у Кристины закладывало уши.

На третью ночь Вадим проснулся с воплем. Он сказал, что видел «тётю с тряпкой вместо лица». Кристина обняла его, как можно крепче, и ощутила липкую влажность на его спине. Это был пот — или что-то похожее, чуть сладковатое, как у больничных бинтов. Дымок сидел у изголовья кровати Вадима и шипел в темноту.

Утром Кристина попыталась действовать рационально: вызвала электрика посмотреть проводку, а сантехника — трубы. Оба развели руками: в квартире всё «как новенькое». Риелтор по телефону лишь промычал рассеянное «старая конструкция, дом оседает». Но вечером, когда Кристина убирала сыновьи игрушки, одна из машинок покатилась сама по паркету — не вниз по склону, а против уклона, к затемнённому углу. Дымок преградил ей путь и ударил лапой: машинка развернулась, как будто столкнулась с невидимой стеной, и скатилась обратно.

Когда наступила четвёртая ночь, в коридоре запахло мокрой землёй. Кристина попыталась игнорировать аромат сырого подвала, но почувствовала, что под тяжёлым одеялом двигается воздух — кто-то, невидимый, шарит по постели. Она крепко прижала к себе Вадима, и тогда увидела: на пороге спальни колыхнулась темнота, будто ткань, пропитанная дымом.

В ту же секунду Дымок метнулся вперёд. Кот взвился дугой в прыжке и исчез в густом сгустке тьмы. Раздался такой вопль, что Кристина заложила уши Вадиму ладонями. Это не был крик животного и не плач человека — скорее, ржавый скрежет, издаваемый дверью, которую слишком долго не смазывали. Воздух в комнате заныл, как высоковольтный кабель.

Из коридора дохнуло могильным холодом. Кристина увидела, как мрак, став зримым, извивается и тянется к ней дряблыми щупальцами, а в самой его сердцевине пляшут белёсые пятна — словно пытались сложиться в черты лица, но не успевали: рот, глаза, дыра вместо носа. Дымок снова прыгнул. На этот раз он пронзительно зашипел, и длинная полоса свечения побежала по его хребту — электрический разряд, не иначе. Он въехал когтями в бесплотную массу так яростно, будто гнал её с собственной территории. Чернота взвыла, обернулась к выходу и отхлынула к прихожей, увлекая за собой запах сырости, мёртвый ветер и простреливающие скрипы. Всё закончилось за несколько секунд. Комната застыла. Кристина услышала только глухое постукивание когтей Дымка по ламинату — он вернулся, тяжело дыша.

Через час, когда в окнах начала бледнеть заря, Кристина собрала Вадима, Дымка и два рюкзака самых нужных вещей. Она заметила, что старый ковёр в коридоре стал мокрым — мокрым до чёрноты, будто под ним пролилось ведро воды. Она не стала поднимать ковёр, чтобы убедиться, что там нет источника из подвала. Она просто вышла, захлопнув за собой дверь.

Риелтором, полицией, управляющей компанией она занималась позже. Сначала — дешёвый отель на МКАДе, потом — лихорадочный поиск новостройки, «обязательно первой очереди», где стены ещё пахнут краской и никто не успел умереть.

А Дымок? Кот спал у Вадима на руках всю дорогу и мурлыкал тихо, будто вовсе не он несколько часов назад ярился в потустороннем бою. Иногда, в слишком тихих коридорах новых квартир, он настораживал ухо — но Кристина верила, что это привычка.

Она убедила себя: в новых домах нет ничего, что могло бы вернуться из-под половиц. А если даже и появится, у неё есть кот, которого она подобрала, случайно или по судьбе — кто разберёт.

Только когда она выключала верхний свет и оставляла ночник в детской, ей чудилось в темени приглушённое урчание, которое могло быть далёким эхом чужого шёпота. Тогда Дымок всегда поднимал голову — и тишина смыкалась, как крышка саркофага.

Кристина знала: этот кот больше не даст никому подойти к их с Вадимом спинам ближе, чем на длину когтя. Что бы там ни шарило в темноте старых домов.

Новые рассказы каждый день на Дзене: https://dzen.ru/tales_from_beyond