ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ. Рассказ Ирины Калининой⁠⁠

Ранее не публиковавшийся рассказ писателя Ирины Калининой. Телеграм-канал автора.

Когда после долгого сна, который, казалось, уже никогда не закончится и навечно запрет его в своей безмолвной темноте, у него вдруг опять включилось сознание. Это произошло неожиданно, как взрыв, как резкий толчок яркого белого света, возникший ниоткуда. Его первым ощущением был неприятный и давящий запах пыли. Пыль шла отовсюду: она угнетала, мешала дышать и сосредоточиться, отчего ему опять захотелось закрыть глаза и снова спрятаться в спокойное и безмятежное небытие. Все попытки снова уснуть терпели фиаско и ему больше ничего не оставалось, как смириться с тем, что к нему опять постепенно начинает возвращаться способность к восприятию сигналов, идущих из вне, способность ощущать запахи, звуки, мысли и собственную форму.

Кольцо пролежало в ящике комода несколько лет и казалось, что все уже успели забыть о нем. Ящик был закрыт на ключ, и никто за все это время так и не удосужился вставить ключ в замок и проверить его содержимое. Все это время кольцо пребывало в небытии, чем-то напоминавшим летаргический сон. Оно было аккуратно завернутое в уже пожелтевшую от времени столовую салфетку из грубого льна, отчего его сон вполне можно было бы сравнить с похожим времяпровождением древних египетских мумий. Рядом с ним в таком же летаргическом сне пребывали перевязанные белой тесьмой серебряные вилки и ножи, уже слегка почерневшие от времени.

Все вместе они составляли немногочисленное наследие, припрятанное, вероятно, на черный день их владельцем, который назначил им дожидаться своего часа в этом ящике деревянного комода, прислонившегося к стене в небольшой квартирке в старинном квартале Санкт-Петербурга.

Почему кольцо так долго спало и почему вдруг вновь в нем включилось сознание, было для него неразрешимой загадкой. Все вокруг: пожелтевшая салфетка, вилки с ножами, белая тесьма, закрученная вокруг них несколько раз и завязанная аккуратным узлом - все по-прежнему было погружено в сон, в отличие от него.

Но основательно обдумать факт своего пробуждения у кольца не получилось: в замке повернулся ключ и яркий солнечный свет, наконец-то осветил ящик комода.

Изрытая морщинами рука с крупными и мелкими темными пятнами рука потянулась к салфетке с кольцом, не обращая внимания на другие предметы в ящике. Это была пожилая женщина.

Ее теплые и мягкие руки медленно развернули салфетку и кольцо почти тут же размякло и успокоилось, едва соприкоснувшись с теплом человеческого тела. Через несколько минут оно уже лежало на деревянной крышке комода, куда его аккуратно положили руки женщины, и, наслаждаясь лучами солнечного света и расширившимся пространством, начало медленно разглядывать маленькую комнату, в которой, как ему теперь представлялось, проживала эта старушка

Обстановка была скромная, но в ней ясно угадывался изысканный вкус хозяйки: у окна разместилась односпальная кровать с резным задником из темного дерева, тяжелые желтые портьеры свисали с двух сторон от окна, перегибаясь через золотистые жгуты, образуя эффектные складки, туалетный столик из такого же темного дерева, что и на кровати, плотно приставленный к мягкому креслу темно-вишневого цвета и старенький комод, на крышке которого теперь разместилось кольцо – все это уютно размещалось в небольшой комнате.

- Бабушка, я скоро, - звонкий детский голос раздался откуда-то из глубины квартиры и пожилая женщина метнулась из комнаты в коридор.

- Опять убегаешь без предупреждения? – запричитала женщина под скрип отрывающейся входной двери. - Скоро брат твой придет, дождись его, поговори с ним!

- Ни за что! - отвечал ей все тот же детский голос, в котором теперь были слышны еле уловимые интонации ломающегося голоса, выдавая в нем подростка, после чего стены квартиры затряслись мелкой дрожью от хлопка резко захлебнувшийся входной двери.

- Вот наказание, - снова запричитала пожилая женщина, удаляясь вглубь квартиры, медленно шаркая по полу войлочными тапочками.

-Братья, а никак помириться не могут! Ведь из-за ерунды поссорились, уже и сами не помнят, из-за чего. Как их примирить-то теперь? Даже и не знаю, - говорила пожилая женщина, обращаясь к кому-то еще, кого до этого момента кольцо не слышало.

-Все обойдется, - отвечал ей более молодой женский голос. - Давайте- ка вы лучше чайку попьете, Нина Дмитриевна. Я вам уже и воды в чайничек налила.

В глубине квартиры застучала посуда и зашипел чайник, от этих звуков кольцо вдруг испытало неприятную и вязкую тоску и волнение. Ему казалось, что о нем опять все забыли и пробуждение может скоро закончиться, а оно уже начало ему нравиться больше, чем сон. Но волноваться не стоило, для него все только начиналось.

Вскоре дверь приоткрылась, и грузная женщина с пылесосом в руках ввалилась внутрь комнаты. Ее густые темные волосы были завязаны в пучок, а вокруг того места, которое когда-то было талией, был повязан кургузый холщовый фартук с большим топорщащемся карманом.

- Тетя Маша – домработница, - услышало кольцо скрипучий голос, доносившийся с туалетного столика, на котором расположилась массивная шкатулка, слегка поблескивая малахитовыми вставками. От неожиданности по всей окружности кольца пробежала дрожь.

- Вы не спите? – поинтересовалось кольцо, не отрывая взгляда от шкатулки.

- Не будьте наивным, вы же прекрасно знаете, что мы всегда просыпаемся, когда вступаем в контакт с живыми. Вот вас недавно достали из ящика, я внимательно наблюдала за вами, и совсем не удивилась, видя, как вы сразу задышали после того, как наша бабуля подержала вас в своей руке. Ну а меня, сами понимаете, каждый день открывают и берут в руки, поспать как следует не дают.

- Вот это да, - произнесло кольцо, продолжая разглядывать шкатулку.

Тем временем тетя Маша, не подозревая об этом спонтанном диалоге в комнате, лихо взялась за работу. Сначала загудел пылесос, потом ярко розовая тряпка заметалась по комнате, сбрасывая пыль со всего, что попадалось ей на пути.

В один миг тряпка промчалась по спинке кровати, по говорящей шкатулке, по зеркальцу на туалетном столике, добралась до комода и накрыла собой кольцо так стремительно, что оно не успело опомниться.

Сжавшись от прикосновения розовой материи, кольцо не ощутило ничего, когда падало куда-то вниз и только неприятный запах пота и пыли заставил его выйти из ступора. Благодаря лихой уборки тети Маши, оно лежало теперь на дне кармана ее холщового фартука. Тетя Маша, управившись с уборкой, выдернула из розетки шнур от пылесоса и довольная тем, что сегодня она справилась с уборкой быстрее, чем накануне, вышла из комнаты, чуть не столкнувшись в дверях с Ниной Дмитриевной, которая решила допить чай в своей комнате.

-Маша, Маша, а ну-ка стой! - взволнованный голос пожилой женщины заставил тетю Машу остановиться в дверях.

- Кольцо! Кольцо! Вот здесь на комоде лежало кольцо! - лицо Нины Дмитриевны слегка исказилось от собравшихся на лбу морщин и от растерянности, сверкнувшей в ее карих глазах, но она почти сразу смогла взять себя в руки и резким движением потянула на себя карман на фартуке домработницы.

От резкого рывка фартук развязался на поясе у тети Маши и оказался на полу, обнаружив все содержимое кармана, которое теперь плавало в луже горячего чая, выплеснувшегося из чашки. В луже плавали обертки от шоколадных конфет, которые тетя Маша то и дела таскала из буфета, мятая бумажная салфетка, пара пластмассовых невидимок для волос и кольцо. Звук от упавшего на пол куска металла был отчетливо слышен, и Нина Дмитриевна со вздохом облегчения, подняла с пола кольцо.

- Маша, будь, пожалуйста, повнимательней, - тихо произнесла она, немного переживая за свою резкость по отношению к преданной домработнице, которая работала в ее доме уже многие годы и за лужу из чая.

- Старая я уже, сама кладу вещи куда попало. Не сердись на меня, Маша – приговаривала Нина Дмитриевна, присаживаясь на кресло и сжимая кольцо в руке.

Когда тетя Маша насухо вытерла лужу, Нина Дмитриевна медленно встала с кресла и положила кольцо внутрь шкатулки с малахитовыми вставками.

К полудню, в устоявшейся после волнительного утра тишине, кольцо немного успокоилось. То ли от того, что теперь оно лежало внутри шкатулки, где приятно пахло камнем и деревом, то ли от перенесенного стресса, но внутри у него как будто что-то щелкнуло и оно начало вспоминать свое прошлое.

- А я помню тебя, - произнесло кольцо, обращаясь к шкатулке.

- Я помню, как лежало внутри тебя вместе с остальными.

- Ну почему же я этому не удивляюсь! - надменно отвечала шкатулка. – Конечно же мы знакомы с тобой не первый день.

- Я вспоминаю, - продолжало кольцо, не скрывая удивления от того, как медленно, но как ярко восстанавливаются в его памяти образы из прошлого.

- Я помню, - продолжало кольцо, глядя на лежащее перед ним в шкатулке кольцо с красным рубином.

- Я помню, как его опустила сюда женская рука и как долго потом рубин излучал аромат цветочных духов и радости, его подарили этой женщине, я помню.

- Дальний угол сейчас пуст, - задумчиво произнесло кольцо, - но я помню, как однажды сюда упало тонкое обручальное кольцо из желтого золота, от которого по всей шкатулке растекся привкус обиды. Но пролежало оно здесь недолго, вскоре оно вернулось на тот же тонкий безымянный палец, на котором было и раньше, я помню.

Кольцо затихло, дальше ему было приятнее вспоминать в тишине. Больше всего ему запомнилось тоненькое колечко из белого золота с маленьким брильянтом. Оно излучало нежность и мечтательность и регулярно появлялось в шкатулке по вечерам, проводя весь день на руке своей хозяйки.

Именно от него другие украшения, которым иногда казалось, что о них совсем позабыли, узнавали новости о том, что происходит там, в мире людей. Обитатели шкатулки с интересом вдыхали запах людской суеты, уличной пыли, неизвестных растений, дождевой воды, человеческих слез и еще целый спектр новых и необычных для них ощущений и эмоций, которым изо дня в день наполнялся брильянт.

Погрузившись в воспоминания, кольцо вспомнило и свои собственные ощущения из прошлого, но это были только чувства грусти и потерянности. Тогда оно пролежало в шкатулке дольше остальных украшений и никак не могло вспомнить ни того, как оно сюда попало, ни того, как посещало мир людей.

- Зачем я здесь? - произнесло кольцо. - Почему меня убрали в ящик? Может, я настолько некрасивое, что меня решили убрать подальше от других? И почему эта пожилая женщина не надела меня на свой палец, а опять закрыла от людских глаз?

- Ты своими вопросами наводишь тоску на всех нас, - закряхтела шкатулка.

- Да, ты не красавец, мы все это видим, но радуйся, что тебя хоть из ящика достали. Успокойся и жди, скоро все как-нибудь проясниться. Ничего никогда не происходит без причины.

- Да, да, обязательно проясниться, - подключился к их диалогу красный рубин, от которого еще исходило тепло человеческого тела, потому что его вернули сюда совсем недавно, его чувства были все еще обострены, а его сон наступит еще нескоро.

- Кто меня сюда положил в первый раз? Кому это было нужно? В чем смысл моего существования? – ничто не могло остановить внутри кольца круговорот мыслей и хаотично возникающих вопросов. Это было не что иное, как игры его памяти, которая восстанавливалась в нем таким замысловатым способом, находя внутри себя ответы на волнующие его вопросы.

Кольцо невольно сжалось, вспомнив вдруг тот день, когда шкатулка открылась и тонкая женская рука с полупрозрачной белой кожей, от которой почему-то пахло жасмином, не раздумывая, потянулась именно к нему.

- Наконец-то, - думало тогда кольцо, - теперь и я побываю в мире людей.

Но все случилось по-другому, женская рука завернула кольцо в белую салфетку из плотной ткани и убрала сверток в ящик комода, закрыв его на ключ.

Кольцо вспомнило, как оно какое-то время пыталось сопротивляться своему новому положению, скрипело и ворочалось, раздражая салфетку. Оно тогда сильно волновалось в ожидании того, что его вот-вот опять возьмут в руки и уже в этот раз, абсолютно точно, оно увидит, наконец, такой далекий и желанный мир людей.

Но шло время, ничего не менялось, кольцо постепенно смирилось со своим заточением, успокоилось и погрузилось в сон, теряя возможность слышать и чувствовать.

От этих хаотичных воспоминаний все стало еще запутаннее, а вопросы в его голове все не заканчивались. Почему меня заперли в ящике? Кто эта молодая женщина? Почему обо мне вдруг вспомнили? В чем мое предназначение?

- Все будет хорошо, - раздался мягкий шелест жемчужного ожерелья, занявшего собой почти половину пространства шкатулки. - Мы все тут периодически все забываем и вспоминаем, такова наша участь. Когда нас касаются живые, мы начинаем вспоминать нашу жизнь в мире людей, когда они о нас забывают, мы помним нашу другую жизнь, ту, что была еще до людей, но мы не можем одновременно помнить и ту и другую жизнь, а жаль. Все будет хорошо, ты все вспомнишь.

Успокаивающие слова жемчужного ожерелья ненадолго успокоили волнение кольца, в этот раз его ждал богатый на события день.

Уже вечером того же дня морщинистая рука Нины Дмитриевны опять нырнула в шкатулку и кольцо вновь оказалось зажатым в ее мягкой и теплой ладони.

Слегка шаркая своими войлочными тапочками, Нина Дмитриевна отправилась на кухню, где за круглым обеденным столом ее ждал старший внук. Высокий молодой человек лет двадцати пяти сидел, согнувшись на стуле, разглядывая что-то в своем мобильном телефоне. Издалека бросалась в глаза его спортивная, подтянутая фигура. Длинная челка темно-русых волос то и дело падала ему на глаза, и он отмахивался от нее, как от надоедливой мухи, не отрываясь от экрана телефона.

- Брат твой убежал утром, тебя не дождался, - сокрушалась Нина Дмитриевна.

- Ничего, мы с ним вчера вечером поговорили с глазу на глаз, подрастет - поймет, - отвечал молодой человек, продолжая смотреть в телефон.

- Я хочу, чтобы ты взял с собой в дорогу одну вещь, - Нина Дмитриевна раскрыла ладонь, на котором лежало кольцо и протянула его внуку.

Не дожидаясь, когда тот оторвется от телефона и посмотрит на нее, она продолжала:

- Бабка моя когда-то вот так же, как я сейчас, дала это кольцо моему деду, когда тот уходил на фронт. Так он всю войну прошел и вернулся домой без единой царапины. Бабка моя говорила, что это все из-за кольца.

Молодой человек положил телефон на стол и посмотрел на пожилую женщину. Нина Дмитриевна продолжала:

-Там, на внутренней стороне - надпись, через нее они держали связь. Она молилась, а он просто знал. Вот теперь моя очередь пришла молиться, только не за деда твоего, а за тебя. Возьми!

Молодой человек молча взял кольцо из теплой ладони Нины Дмитриевны. Это было простое кольцо из олова с двумя острыми выступающими гранями и незамысловатым узором в виде двух переплетающихся змеек по окружности. Он поднес кольцо поближе, чтобы разглядеть надпись внутри, о которой говорила Нина Дмитриевна. Надпись была короткой, всего одно слово, сделанное тонким шрифтом, как будто выведенное перьевой ручкой: «Верю».

Молодой человек зажал кольцо в руке, и, немного подержав его так, молча надел на средний палец левой руки. Он ни о чем не спрашивал, все было понятно без слов им обоим.

Они обнялись: пожилая женщина в войлочных тапочках с аккуратно уложенными короткими седыми волосами и молодой человек, которому по-прежнему немного мешала падающая на глаза длинная челка из темно-русых волос.

Это был тот день, когда кольцу было суждено вновь побывать в мире людей и вспомнить все то, что было с ним раньше, а еще узнать о своем предназначении – беречь жизнь воина.