«Полгода на двоих»⁠⁠

Станция «Верста» вращалась вокруг Марса, и на ней остались двое: Лиза и Максим. Полгода до смены. Полгода тишины, металлического гула и бесконечного красного диска в иллюминаторе.

Поначалу они делили всё строго: графики дежурств, полки в холодильнике, право на громкую музыку по чётным. Разговаривали вежливо, как соседи по общежитию, которые боятся друг друга обидеть.

Но прошло два месяца, и вежливость начала трескаться.

Это началось с мелочей. Он стал заваривать ей чай раньше, чем она просила. Она перестала закрывать дверь в душевую — просто забывала, а потом уже и не забывала. Однажды они чинили кислородный фильтр вдвоём в узком отсеке, и её плечо прижалось к его груди. Никто не отстранился. Фильтр был починен, но они ещё минуту стояли так, слушая дыхание друг друга.

— Ты чувствуешь? — спросила она тихо.

— Что?

— Что нас тут только двое.

Он не ответил. Но с того дня оба перестали спать в своих каютах.

Ночами они сидели в обзорном модуле, пили синтетическое вино и говорили о вещах, которые не рассказывают коллегам. О том, как она боится, что на Земле её уже никто не ждёт. О том, как он однажды чуть не погиб на орбите и с тех пор не может спать в темноте. Она взяла его за руку — просто за руку, — и он впервые за два года уснул без таблеток.

На четвёртый месяц Максим перестал притворяться. Он вошёл в её каюту, сел на край койки и сказал:

— Я не хочу, чтобы это было из-за одиночества. Я хочу, чтобы это было из-за тебя.

Она долго смотрела на него. Потом протянула руку и коснулась его щеки — медленно, будто проверяя, настоящий ли.

— А я, — сказала она, — уже месяц не могу уснуть, если тебя нет рядом.

Он наклонился. Между ними осталось расстояние в одно дыхание, и в этом дыхании было всё: полгода тишины, красная планета за стеклом, страх и нежность, смешанные воедино.

— Скажи, что это не ошибка, — прошептал он.

— Это не ошибка, — ответила она. — Это самое правильное, что случилось со мной за сто миллионов километров.

И когда он поцеловал её, станция словно замерла. Гул двигателей стих, красный диск за иллюминатором перестал вращаться. Были только её руки, его дыхание и ощущение, что вселенная, наконец, свела их не случайно.

Наутро они проснулись в одной койке. За стеклом по-прежнему висел Марс. А на столе мигал сигнал с Земли: «Смена прибудет через 60 дней».

Максим посмотрел на сообщение, потом на Лизу.

— Шестьдесят дней, — сказал он. — А потом нас разведут по разным кораблям.

Она улыбнулась и прижалась к его плечу.

— Значит, у нас шестьдесят дней. И я собираюсь прожить их так, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь.

Он обнял её крепче, и за иллюминатором медленно поднималось солнце — маленькое, далёкое, но такое яркое, что оба зажмурились.