Письмо⁠⁠

Ты спрашиваешь, как мне пишется? Ох, милая... Оно пишется по мне, проходит невидимым катком по плечам и спине, кожа натягивается и скрипит, кости хрипят от давления, мне кажется, ребра крошатся там внутри по чуть-чуть, особенно четвертое слева...

Оно пишется через меня. Заползает в меня с запахом тухлой тупости, с рабочей встречи. Я вляпываюсь в склизкую трусость, объясняя очередному недотепе, что и как делать, выдыхаю, улыбаюсь, стараюсь говорить тише и медленнее, слова скрипят на зубах ложью, но я держусь. Рабочие чатики пестрят испачканными оправданиями, сообщениями.

Терплю объятия, пропитанные шершавой добротой, скрывающей корыстные мотивы, у меня от них зуд и раздражение на предплечьях и пояснице. Но ничего…

Я смотрю на своего босса и вижу, что он заглотил крючок надежды, и теперь будет упорствовать, пока вся жизнь не вытечет у него через жабры. Я слышу жидкие, писклявые голоса повсюду: на собрания, в голосовых сообщениях, в рекламных и информационных роликах, в ресторанах, парикмахерской, на улице — они все пытаюсь впихнуть друг в друга свои смыслы — на сухую.

Терплю до тех пор, пока мой смех не становится кислотно-зеленым, ядовитым, от его испарений у меня разъедает губы и десна. И я перестаю есть.

И если не сесть писать в эту ночь — наутро я просыпаюсь с чувством протухшего вожделения. Злость скребется в костях, по венам течет забродившая радость, страх стекает в почки.

И я сажусь писать. Куда деваться? Перевязываю тесемкой предложений эти бесплотные идеи и ошметки софистики. Складываю в кучки объедки тепла и любви, брошенные через плечо. Иногда мне кажется, что я кормлю какого-то зверя, который ест буквы… Помнишь, как в той песне…

Пишу. Пишу. Пишу. Пока очень плохо выходит. Усталость ложится со мной рядом, смотрит на меня круглыми черными глазками, тыкается холодным носом в голень: пора гулять. Иду, тело кутается в порывы летнего ветра. Тут такое небо, каждый день разное... Сегодня видел: на детской площадке, валяется забытая на лавке вера, перепачкана кровью надежды и спермой правоты — пахнет жидкой кошкой.

Границ нет, меня нет. Есть оголенный нерв, волокна которого состоят из картинок и слов. Вкусов почти не чувствую. Ем редко, грущу часто. А как ты? Как там твои краски, какая нынче палитра? Как твои острые кисти, густые чернила, злятся белые хосты?