Первоапрельская шутка.⁠⁠

События происходили в начале семидесятых годов прошлого столетия, в одной из станиц Краснодарского края. Жила себе одна-одинешенька, в старой мазанке, бабулька, скажем Лукерья, уже, по возрасту, почти себе - Божий одуванчик. Благообразная, опрятненькая, но страдающая легкой формой старческого маразма. Забывала она напрочь все, что сказала или сделала, несколько минут тому назад. Жила она на краю станицы и ежели припекала ее нужда сходить в центр, прикупить чего ни то в магазине, то процесс этот занимал у нее добрую половину дня. Да и куда спешить, скажите мне на милость, в столь почтенном возрасте? Вот и первого апреля того, прошловекового года, случилось ей обнаружить, что соль в доме закончилась. Да и сахарку прикупить бы не мешало, а вместе с тем и хлеб лишним не будет на столе. Собралась бабулька, накинула на плечи старенькую, плюшевую душегрейку, взяла в руки клюку и поковыляла, не спеша, в центр станицы. По пути поздоровалась с соседом, Иваном Т, который ковырялся, согнувшись, чего то там себе, в огороде, между грядками с картофелем. Сосед распрямился, на голос, и кивнул, приветственно в ответ. Был он почтенного возраста, весьма слаб здоровьем и зрением, ходил по дороге, постукивая палочкой, но на голос всех своих соседей знал за версту. Доковыляла бабулька до магазина, прикупила необходимого и уже совсем собралась в обратный путь, как столкнулась на пороге магазина со своей давней подругой, скажем бабой Машей. Такой же старенькой бабуськой, как и она. К тому же родственницей Ивану Т, которого бабулька Луша с утра, в огороде, приветствовала. Родственница Ивана Т. жила в центре станицы и, в силу расстояния, Ивана посещала редко, по этой же причине и бабульку Лушу видела нечасто.

- Ой, Лушка, та как я тебя давно не бачила! А сёдни ж первое апреля вже!

И тут бабушку Лукерью и пробило – первое апреля! Шутить же положено!

- Слашь, Мань, а ты шо, не слыхыла последнюю новость?

- Яку?

- Та Ванька Т. вже помёр.

- Як помёр? Та и никто нишо не хутарил… Та ты шо? Можа брешешь?

- Та шо я брешу? Вот те хрест.

И бабушка Лукерья истово перекрестилась.

Бабуська Маня забыла про бабульку Лукерью и сорвалась через дорогу, в магазин Универсам. Там, на такой случай жизни, всегда держали в запасе сатин черного или красного цвета, ленты, платки, полотенца и прочую атрибутику погребального процесса. Продавцы в этом магазине не менялись десятилетиями. Как приходили молоденькими девушками, так и уходили из него на пенсию. Оттого знали в станице про каждого жителя все наперечет и очень удивились такой новости. Поскольку, сперва, обо всем, что происходило в станице, узнавали они, а потом уже все остальные. Но такими вещами, априори, никто, вроде ж как не шутит, то просто поинтересовались – откуда сведения? Знали они, что бабушка Луша бывает иногда, как бы - не в себе. Но знали, также, что она с Иваном Т. живет огород к огороду. И это – последнее обстоятельство, первое обстоятельство - перевесило. Выдали они бабуське Маше необходимый набор, и та понеслась на почту. Чтобы дать телеграммы многочисленной родне, разбросанной по городам нашей необъятной Родины. Тем временем бабулька Луша дотаращилась до своей мазанки и было это, по времени, уже далеко после обеда. Слух в станице разнесся, все в ней, так или иначе – родня, народ собрался, немалым количеством, и пошкандыбал к Иванову поместью. Чтобы, значится, выразить соболезнование и оказать необходимую помощь в погребальных приготовлениях. Надо заметить, что семья Ивана Т. вообще была, мягко говоря, несколько со странностями. Огород они имели около шестидесяти соток, засаживали, исключительно картофелем и ухаживал за ним, исключительно Иван. Уходил он в огород с утра, приходил на обед, опять уходил в огород и копался там до позднего вечера, когда уже темнеть начинало. Разговаривал со своей супругой редко, строго по необходимости. И отдыхал днем, от трудов там же, в огороде, между грядками картофеля, на брошенной на землю фуфайке. Поэтому прибывающему народу супруга Ивана крайне удивилась. А бабы то, как тогда? Сразу в голос, мол, бедная ты наша, и как тебе теперь жить? И на кого он тебя оставил? Супруга оторопела: кто кого оставил? Та Иван же помер. Как помер? И выскочила в огород. Озирается окрест, а Ивана-то и не видать нигде. Она побежала, между грядками, рыская взглядом – где-то, все-таки, он должен быть. Поскольку точно знала, что никуда он не собирался и, значит, должен быть здесь. И обнаружила его, спящего мирно между грядками, голову засунувши под куст картофеля. Разбуженный, Иван долго не мог понять, почему у него во дворе столько народу и чего от него надо? И почему половину народу рыдает, а вторая еле сдерживает смех? Когда разобрались, то составили делегацию, возглавленную бабуськой Маней, и направились к бабульке Лукерье. А та копается себе во дворе и ни о чем плохом не помышляет. Что-то там себе в тазике стирает. Тут врывается во двор бабуська Маня и хрясь бабульку Лушу клюкой по горбяке:

- Ты шо, дура старая, мне наболтала? Якой Иван помёр?

- Та не ховорила я те нишо… Я тя и не видала давно…

- Как не ховорила? Ты мне седни, в центре, у магазина хутарила, что Иван Т – помёр…

- Та я сёдни и в центре не була…

Плюнул на это дело народ, еще постоял возле Иванова двора, пообсуждал ситуацию и разошелся. А на следующий день стали подтягиваться Ивановы родственники из других городов. Быстро они собрались и телеграмм, отменяющих похороны, практически никто не получил. И много родственников приехало, которым просто так собраться и свидеться вряд ли бы пришлось. И станичники собрались, принесли продукты, столы накрыли у Ивана во дворе и выпили, дружно за Иваново, как бы второе, рождение. А потом еще за то, что свидеться пришлось. И еще за что-то, нужное и важное. И, в процессе застолья пришли к выводу, что все, что ни делается – все к лучшему. И бабулька Лукерья на этом празднике была. И тоже была очень рада тому, что все собрались, а она уже давно, никого из них не видела… Иван Т, конечно, помер со временем. Но лет через пятнадцать после той шутки.